М и ш а (обернулся, не сразу). А у нас были отношения?

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Конечно. (Спокойно выдержав его взгляд.) Взаимная симпатия. Единственное, что связывает надолго, порой навсегда.

М и ш а. А если у меня нет желания разговаривать с вами?

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Неправда. Оно у вас есть. Чем бы ни окончился разговор, вам не терпится затеять его, хотя бы для того, чтобы высказать свое отношение ко мне.

М и ш а. Мое отношение к вам я могу выразить в трех словах.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. В каких же?

М и ш а. Вы мне отвратительны.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а (улыбаясь, мягко). Ну уж.

М и ш а (твердо). Вы мне отвратительны. Даже с этой своей улыбкой, непосредственностью и добротой.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а (взывая к его чувству юмора). Вы предпочли бы на моем месте бабу-ягу?

М и ш а (так же). Я предпочел бы на вашем месте нечто испарившееся без следа.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а (помедлив). Что ж, если вы склонны расщепить меня на атомы, отложим разговор.

М и ш а (выходит из машины, садится на вторую скамейку). Я не верю, что отец велел вам следить за мной.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Конечно, нет. Случайно я увидела вас в машине. И решила, если возможно, уберечь от опрометчивых поступков.

М и ш а (с ироническим полупоклоном). Вам это уже удалось. Похоже, вы специально подзадориваете меня.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Похоже.

М и ш а. Хотите, чтобы я увяз в разговоре? Выслушал ваши оправдания? Где-то я вычитал, что понять — значит простить.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Это вы вычитали у Бальзака. (Встала, подошла к скамейке, на которой сидит Миша.) Мне не в чем оправдываться. Я полюбила человека, который случайно оказался вашим отцом… Вы не хотите предложить мне присесть?

М и ш а (зло). Не задабривайте меня, делая вид, будто вы относитесь ко мне как ко взрослому.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Но, Михаил Константинович, вы и есть взрослый человек.

М и ш а. Да. Но не для вас. Вас выдает снисходительная улыбка. У детей не спрашивают разрешения присесть. (Все же отодвигается, уступая место.)

Н а т а л ь я  П а в л о в н а (садится). Я не зову вас в союзники. Я просто напоминаю, что Константин Алексеевич не оправился после болезни. Ему было бы не под силу выбирать между вами и мной.

М и ш а (фыркнул). Он уже выбрал. Он пришел за чемоданом.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Пока он всего лишь из двух женщин выбрал одну.

М и ш а. «Всего лишь»! Может, мне прыгать от радости, что этой одной оказалась не моя мать?

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Я не считаю себя вправе говорить с вами о Елене Сергеевне.

М и ш а. Ваше право здесь ни при чем. Это я не стану говорить с вами о ней. (Помолчав.) Между прочим, Елена Сергеевна была моему отцу хорошей женой.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а (соглашаясь). Елена Сергеевна геолог, как и я. Она знает, что это такое — быть настоящей женой человеку, который полжизни бродит с поисковыми партиями.

М и ш а. Вы напрасно намекаете, что моя мать забросила профессию.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Я говорю с вами без хитростей и без намеков. Жена геолога — это уже профессия. Надо уметь ждать. И во всем помогать мужу. (Помолчав.) Я знаю, надо немало мужества и ума, чтобы допустить мысль, что ваши родители могут любить не только друг друга, что они тоже «человеки» и ничто человеческое им не чуждо.

М и ш а. Даже ссылкой на Маркса вам не удастся оправдать моего отца.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Возможно, если вы будете считать, что он предал вас.

М и ш а. Он предал не только меня. Может, вам наплевать на его достоинство, мне — нет. Что скажут его друзья, узнав, что вы вдвое моложе?

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Что скажут мои друзья, узнав, что он вдвое старше? Это страх перед обывательскими пересудами. Давайте не унижаться до этого.

М и ш а (кричит). Может, вы ослепли от этого вашего чувства, но я-то вижу, что у него седые виски!

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Пожалуйста, если можно, не надо кричать.

М и ш а. Вы сумасшедшая.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а (весело). Да. И может быть, вы, снисходя к моему слабоумию, отныне перестанете третировать меня демонстративным молчанием?

М и ш а. Вы напрасно дурачитесь. Это вас не спасет.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. О! Вы всерьез собираетесь аннигилировать меня?

М и ш а. Я собираюсь с ближайшей почты позвонить отцу. Учитель должен быть примером для ученика. А он учил, что главное — это пробудить в человеке чувство долга.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а (не без издевки). Да, что до пробуждения в вас этого замечательного чувства — Константин Алексеевич преуспел сполна. Боюсь только, что вы превратно истолковываете гордую суть этого слова. Например, вы пообещали Роману отвезти его на юг. И везете, хотя вас тяготит его общество.

М и ш а. Вы считаете, я поступаю глупо?

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Нет, вы поступаете честно. Вы держите слово. Но вам кажется, будто вы исполняете долг.

М и ш а. Не вижу разницы.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. У человека много долгов перед обществом. И один из них — быть счастливым.

М и ш а. У моего отца есть еще долг — передо мной.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Для вас ничего не изменится. Вы сможете ежедневно видеться с отцом.

М и ш а (горько). С отцом, который будет жить у чужой женщины.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. С отцом, который, может быть, станет чуточку счастливее.

М и ш а (кричит). А что мне до его счастья, если он наплевал на меня!

Н а т а л ь я  П а в л о в н а (встала, жестко). Я ошиблась в вас. Вы жалкий, себялюбивый мальчишка. Можете тешить свое уязвленное самолюбие. Оголтелый максимализм всегда глуп. И страшен. Потому что теряется ощущение грани, где добро перерастает в зло. Но вы не максималист. Вы мещанин, взбесившийся от того, что ему представляется обидой. Но покуда вы нянчите эту свою обиду, ваш отец сидит и курит, уставившись на телефон. Представьте, что стало бы с ним, если бы он не знал, куда вы исчезли. Из обиженного мальчишки вы превращаетесь в мстителя. Вы адресовали мне три слова. Так вот позвольте вернуть их вам. ВЫ МНЕ ОТВРАТИТЕЛЬНЫ. Вы не уважаете отца. Вы не уважаете и не любите никого, кроме себя. И если бы вы знали, до чего мне омерзительно опять оказаться с вами в одной машине. (Резко повернулась, отошла ко второй скамейке, села.)

Р о м а н (входит, возбужден, жалуясь). Чокнутая она! Я ведь не в карты их обыграл. «Дворники» починил. Трешка за эту работу — благотворительность. А она им ее обратно. «Спасибо, мы не за деньги, просто остановились помочь».

А л е н а (входит, протягивает деньги). На, возьми. Не думала, что ты из-за трешки до такого ожесточения дойдешь.

Р о м а н (вырывая деньги). Я не из-за денег — из-за принципа.

А л е н а. Жаден ты, Рома, вот и вся твоя принципиальность.

Р о м а н. Это я — жаден?!

А л е н а. А кто же. Погляди на себя, аж побелел.

Р о м а н (передразнивая). Если я и аж побелел, дак с того, что надысь, покедова ты прохлаждалась в тенечке, зарабатывал хлеб в поте лица своего. И вот я тебе сейчас эту жадность свою покажу. Я эту трешку заработал, но я ее пойду и верну. (Убегает.)

А л е н а. Ну, вылитый младший братишка. Незапрограммированный. Ждешь одну реакцию, а он противоположную выдает. (Переводит взгляд с Натальи Павловны на Мишу.) А вы чего будто в воду опущенные?

Ей не отвечают.

Пауза.

Р о м а н (входит, засовывая Алене деньги в карман). Еще раз такое себе позволишь — задушу. Вот этой мозолистой рукой.