Превращаясь в расселены и пропасти, трещины разрывали мостовую и стоявшие вдоль улицы дома, перекидывались с одного здание на соседнее. По переулкам, прокладывая свой путь сквозь глухие тупики, они опрокидывали стоящие на их пути деревья, и те исчезали во тьме открывшейся бездны, доходившей, казалось, до самого центра Земли.

А зверь уже миновал ворота дворцового парка и как огненный снаряд несся по аллеям. За ним падали, разрушаясь на лету, дома. Словно сложенный из кубиков, город исчезал в разверзнувшемся чреве планеты.

Отряд охраны, поднятый по тревоге, уже спускался по дворцовой лестнице, когда сияющее маленькое солнце внезапно показалось из-за поворота аллеи. Огненный шар оторвался от земли, пронесся прямо над задранными вверх головами солдат и по спирали ввинтился в черное небо. Земля под ногами Тирао задрожала и треснула, съедая и мраморную лестницу дворца, и величественные колонны, и стены с высокими гордыми башнями.

Вряд ли кто-нибудь из гибнущих вместе с дворцом солдат увидел, как высоко в небе вспыхнула яркая, ослепительная звезда и осветила облака словно зарница. И как миллионы мерцающих светлячков, похожих на пламя колеблющихся на сквозняке свечей, плавно кружась подобно снежинкам, стали опускаться на землю в радиусе десяти километров от места вспышки.

Вместо города теперь зияла в земле огромная черная впадина, и над нею поднималось в небо облако пара, дыма и пыли. Саррасы больше не существовало. Она погибла за десять минут, провалившись в пустоты катакомб и подземных пещер.

Прошло немного времени, и над землей вновь воцарилась тишина. Почва перестала вздрагивать. Лишь одна неглубокая трещинка, словно шерстяная нить клубка, выпавшего из рук хозяйки, извиваясь, заскользила прочь от черной впадины. Не расширяясь и не меняя направления, она все бежала и бежала на северо запад в сторону великих болот. И на следующий день, к вечеру, пройдя сквозь холмы, преодолев горы и леса, разделив степь на две части, она словно безобидная черная змейка скользнула к кромке маслянистой воды.

И медленно, но потом все быстрее и быстрее, вода стала отступать от берега оставляя за собой массы скользкого ила. На третий день после гибели Саррасы Великие болота исчезли. А черная змейка, выпив их воды, исчезла, оставив на дне огромной впадины лишь подсыхающий ил и кучи топляка. На Западном материке начиналась новая эпоха.

Эскадра пересекла береговую линию. Внизу плескались черные волны пролива. Александр поднял руку ладонью вверх, и на нее плавно приземлился оранжевый лепесток пламени. Огонь не был горячим, лишь чуточку теплым. Вокруг корабля, медленно кружась, падали на землю тысячи таких-же огненных снежинок.

Александр поднес ладонь к лицу и вдруг почувствовал знакомый ни с чем не сравнимый аромат, а в его ушах раздался легкий серебристый смех. Александр вздрогнул, огонек погас, не оставив на его ладони ни пепла ни даже черной точки.

Мастер Моучан обернулся к Александру, — Боги! Город исчез! Ты видел?!

— Да, — сказал Александр, не поняв вопроса, и лишь по интонации догадываясь, что нужно что-то ответить. Его мысли блуждали слишком далеко отсюда.

— Ты слышал? — продолжал Моучан, не замечая задумчивости Александра и не отрывая взгляда от берега, погружающегося во тьму.

— Кто-то как будто бы засмеялся. Женщина или русалка. Очень тихо. Ты слышал? — вновь повторил Моучан, поворачиваясь и глядя на Александра изумленными глазами.

— Тебе показалось. — сказал Александр, сжимая ладонь в кулак.

На другом конце земли бледное пятно багровое заката таяло на глазах.

Перелетев пролив, разделявший два континента и оказавшись в относительной безопасности от возможных атак вражеского флота, эскадра вынуждена была приземлиться, чтобы произвести срочный ремонт кораблей, немало пострадавших во время боя над лесом.

Позади остались приморские торговые города, еще несколько месяцев назад полные жизни, а теперь брошенные, ушедшими на восток беженцами. Впереди, на много сотен километров простиралась степь, которую в это время года вовсе нельзя было назвать безводной.

Зимние дожди и грозы проносились над ее бескрайними просторами, обильно орошая землю. И всякий раз после этого тысячи пересыхавших летом ручьев, наполнялись мутной водой и превращались в бурные потоки. Между невысоких холмов, по ложбинам балок и дну оврагов они, как вырвавшиеся на свободу духи пустыни, неслись сметая все, что попадалось им на пути. И горе было путнику, если гроза застигала его в неподходящем месте.

К счастью, период особенно сильных дождей, длящийся в течении двух последних месяцев осени уже миновал. Зима принесла с собой прозрачный холод солнечных дней. Ночью температура падала ниже отметки замерзания воды, но в полдень солнце все же добиралось до земли сквозь ледяной воздух, вторгшийся в степь с северных широт.

И живые создания пустыни ощущали это, почти неуловимое тепло, похожее на ласковое прикосновение старушки, сидящей на скамейке в парке и в мимолетном порыве нежности касающейся волос незнакомого карапуза, пробегающего мимо нее по дорожке.

Устроив стоянку на одном из пологих холмов, Альдаон приступил к починке кораблей. В течении десяти дней эскадра оставалась на месте, занимаясь ремонтом.

Днем Александр и Зарина уходили гулять в степь, удаляясь от лагеря на довольно приличное расстояние. Часто их сопровождали Марк и Алексис. Впрочем, присутствие детей не мешало им, так как у тех находилась тысяча собственных занятий и интересов.

В степи под тонким слоем почвы затаилось, пережидая зиму, потомство трав и цветов. Благодаря дождям, семена упавшие в землю в начале осени набухали и наполнялись силой, выжидая лишь благоприятного момента, чтобы выстрелить в верх зелеными ростками. Днем солнце, поднявшись в зенит, посылало на землю тепло и частенько вводило в заблуждение притаившихся в семенах зародышей. И тогда самые нетерпеливые из них устремлялись вверх, и из под земли показывалась нежная весенняя зелень.

Часть из этих скороспелок потом убьют холодные ночи, но часть все-же дождется весны и, пристуженная холодными ветрами, в конце первого весеннего месяца вновь наполнится неумирающей жизненной энергией.

После смерти Жука, Зарина почти все время грустила. Во время прогулок ею часто владела задумчивость, она молча брела рядом с Александром, глядя себе под ноги, или рассматривая далекий горизонт. И тогда Александру казалось, что он идет один а рядом с ним плывет, не касаясь земли лишь образ Зарины — его воспоминание о ней. Иногда, глядя на детей она улыбалась, отстраненной улыбкой и возвращалась из страны своих воспоминаний в реальность.

В это время Александр впервые начал обращать внимание на свою дочь, которую до сих пор почти совершенно игнорировал. На первый взгляд, было довольно трудно определить, кого Алексис напоминала внешне. Ее лицо было довольно пропорциональной смесью черт матери и отца. Пожалуй, то же самое можно было сказать и о ее характере.

Независимая и любознательная, она проявляла интерес ко всему, что появлялось в поле ее зрения. И в их с Марком маленькой компании именно она была заводилой и лидером, подбивая своего друга на рискованные предприятия, придумывая разнообразные игры.

Наблюдая за ней во время прогулок, Александр постепенно начинал испытывать привязанность к этому почти незнакомому существу. Ему, лишенному родительской любви в самом раннем детстве, было непривычно и странно чувствовать подобную симпатию, не порожденную ни дружбой, ни любовью к женщине. С трепетом он прислушивался к первым осторожным шагам этого неведомого чувства в своей душе.

Все это время их отношения с Зариной носили исключительно дружеский характер. Ни кто из них не пытался ни говорить, ни даже намекать о большем. Разговоры их по большей части вращались вокруг прошлого.

Делясь друг с другом воспоминаниями, они с удивлением выяснили, что многие события, касавшиеся их обоих, они помнят по разному. Это относилось не только к ощущениям или настроениям, которые эти события в них вызывали. Оказалось, что в их прошлом были моменты, очень хорошо запомнившиеся одному из них и совершенно забытые другим.