— Но мой K-9 знал, — сказала Лила.

— Да, — вздохнула Романа. — Мой K-9 модернизировал наши административные отчеты с его собственными данными от тарилов, когда я обнаружила, что он общается с твоим K-9 через панатропическую сеть. И конечно, между собой они начали раскапывать все эти данные о Докторе и Лангбэрроу.

— Подождите, — пожаловалась Дороти. — Кто или что такое Лангбэрроу? Романа взглянула на две дорожки, ведущие к берегу.

— Как насчёт чая? — предложила она.

* * *

— Но я нуждаюсь в большем количестве охранников, мадам! — закричал кастелян Андред. — Иначе Цитадель будет незащищённой.

— Нет больше охранников, — ответила Теора. — Команды аркалианцев перешли на сторону Агентства.

Её личный штат стоял позади стола. Они недружелюбно поглядывали на Андреда. Где-то поблизости он слышал звук выстрелов стазеров.

— Тогда я не могу поручиться за безопасность Цитадели, — сказал он. — Мы не можем развернуть силовые барьеры. Гравитационные кордоны вокруг бомбы забирают всю мощность, что у нас есть. Я настаиваю на эвакуации Вас, Вашей свиты и Ваших гостей.

— Мы не оставим Цитадель, — объявила канцлер.

— Мадам, это — военный переворот. Вы ничего не сможете сделать. И где президент?

— Она занята одним важным делом в другом месте.

— Мне передали, что она вернулась. Где она? Она лишится звания, если мы не будем действовать немедленно. И где леди Лила?

— Она и Дороти Макшейн в безопасности. Президент считает своё дело жизненно важным.

— Столь жизненно важным, что не может отвлечься? Что творится на Галлифрее!

Раздался отдалённый взрыв. На мгновение всё потускнело. Штат канцлера отступил, когда в кабинете появились охранники в сером. Круг открылся, чтобы пропустить человека в черном, который назвал себя привратником Агентства.

— Лорд Ферейн, — пробормотала Теора. Он поклонился.

— Мадам канцлер, теперь это здание под управлением Небесного Агентства по Вмешательству.

— Он показал документ. — В соответствии со статьей о дополнительных источниках, которые, возможно, управляют деятельностью негаллифрейцев, я предполагаю исследовать деятельность президента Высшего Совета. И если её поведение нарушает законы Галлифрея, то я считаю нужным привлечь её к ответственности и смесить с должности.

* * *

Романа вела Лилу и Дороти через зелёные ивы, туда, где стоял стол с чайным прибором в английском стиле. Рядом находилось два стула. Романа села на траву.

— Прошу вас самим обслуживать себя, — сказала Романа. — Боюсь, что не смогу присоединиться к Вам.

— Меня заинтересовало, почему здесь всё только для двоих, — ответила Лила. — Ты сказала, что находилась вне Галлифрея.

— Я и сейчас отсутствую. Романадворатрелундар, которую вы видите, является проекцией. Я говорю с вами из… скажем, из другого места. И я надеюсь, что оба K-9 не разболтали, откуда.

— Нет, — заверила её Лила. — Но многих интересует твоё местонахождение. Романа устало застонала.

— Если бы только у меня было больше времени. Моя вина в том, что это испугало их. Я не должна ожидать, что многолетние обычаи преобразуются так быстро. Большая часть Совета не меняется уже тысячу лет. Это походит на попытку обратить в бегство стадо черепах.

— У Вас проблемы, — сказала Дороти, наливая чай. Лила сняла крышку с серебряного блюда и воскликнула:

— Это сдобы!

— Только что испечённые, — подтвердила Романа.

— Спасибо. Доктор покупал нам сдобы в Лондоне. Дороти усмехнулась.

— Он знает, как праздновать. Когда-то он купил нам обоим торт-безе с мороженым, но платить пришлось мне.

Все трое дружно рассмеялись.

Дороти сделала глоток. Это был сорт Эрл Грей, приготовленный куда лучше, чем у французов. Чашки были сделаны из лучшего фарфора. Она заметила, что Лила не соблюдала правила элементарного этикета. Она обхватила чашку за стенки, а не за ручку, держа сдобу в другой руке.

Дороти повернулась к Романе, но теперь президент выглядела очень серьёзной.

— Продолжайте, — вздохнув, сказала Дороти. — Вы протащили меня через полгалактики не для того, чтобы угостить чаем.

— Это так, — ответила Романа. — Позвольте узнать, о чем Вас расспрашивало Агентство?

Дороти почувствовала лёгкий озноб. Она посмотрела на обеих женщин. Если они путешествовали с Доктором, то тоже видели ад. Так почему же они оставались столь добрыми?

— Мне это не понравилось, — сказала она. — Они пытались, — она почувствовала, как в ней нарастает злость. — Я не знаю, что они пытались сделать. Им была нужна я. Нет, не я. Моя личность! — Ей хотелось ударить кого-нибудь. — У них были все мои воспоминания, но они хотели больше!

Она встретилась взглядом с голубыми глазами Романы. Та смотрела на неё так же, как умел смотреть Доктор. Тревога и беспокойство, отражавшиеся в них, слегка приуменьшили гнев Дороти.

Это жестоко, читалось в глазах Романы. И Дороти знала, что та понимала её.

— Она выстрелила в меня, — сказала Дороти. — Эйс выстрелила в меня. И когда я очнулась, она сказала, что я была мертва в течение двадцати минут.

Они нуждались в этом времени. После Вашей смерти они смогли скопировать и загрузить Ваши воспоминания в Матрицу.

— Но этого было бы достаточно. Она пристала ко мне с разговорами. Она была мной, а я была никем. Порочная маленькая сука. Всё худшее, сложенное вместе. У нее были все факты, но она не понимала их. Я видела её насквозь. У нее были все аляповатые детали, но она не знала, что я чувствовала. Она всё время возвращалась к Доктору. Кто он? Почему и кем он был? И это — то, за что я держалась. Потому что я верила в него, и она не знала почему!

Чайная чашка в её руке раскололась на дюжину частей.

Лицо Романы изменилось.

Теперь здесь находилась другая женщина, в одежде цвета тлеющих угольков. Она протянула руку и коснулась лица Дороти.

— Всё прошло, — мягко сказала она.

— Видите ли, Галлифрей — темпоральная аномалия, — продолжила Романа. — Он существует не только во вселенной Н-пространства, но и в своём собственном исключительном потоке времени. Задолго до того, как Повелители Времени пришли к власти, древние галлифрейцы могли чувствовать время и его движение. Нашим миром управляла линия оракулов, кто видел и предсказывал далёкое будущее. Но в итоге, они не смогли предсказать собственного крушения, и это закончилось, вероятно, в самый ужасный день в истории Галлифрея.

— Когда планета была проклята и стала бесплодной? — спросила Лила.

— И мы до сих пор травмированы этим. Осталось ещё несколько сдоб, если хотите.

— Брось, — сказала Дороти. — Старое Время. Помнится, Доктор однажды рассказывал об этом. Он был действительно взволнован.

Она заметила, что сдобы на блюде закончились, а она успела съесть только одну. Романа, наблюдавшая за Лилой, продолжила.

— Сейчас у нас есть Матрица, которая, в принципе, выполняет ту же функцию предсказания. Дело в том, что Галлифрей двигается с иной скоростью, нежели остальная Вселенная. Это то, что выделяет его, но его метаболизм слишком быстр. Говоря по-земному, это как часы теряют секунду каждый час, и это замедляет время.

— Но что насчёт меня? — спросила Дороти. — Вы всё ещё не рассказали мне об этом месте, Лангбэрроу.

— Разве нет? — сказала Романа. В её голубых глазах отражались облака, плывущие по небу. Как по-Вашему, что это?

— Это — его Дом, — ответила Дороти, не думая вообще. — Среди гор Лангбэрроу. На склоне горы Ланг в горах южного Галлифрея.

И?

— И да, я забыла. Есть кузены, потому что нет никаких детей. Они все рождаются из семейного Станка. У Вас всех такие семьи?

И?

— Ну, это… — она остановилась, и, потрясённая следующим открытием, поперхнулась чаем. — Боже, я же ничего не знала об этом прежде.

— Верно, — сказала Лила. — Это — то, что мы обнаружили с K-9.