Я хочу акцентировать внимание читателя на этом основополагающем тезисе. Можно сказать, что в широком историческом контексте он выражал стремление если не к восстановлению Союза в прежних границах империи, то, по меньшей мере, к тому, чтобы были в международно-правовом порядке заново пересмотрены все несправедливо навязанные нашей стране территориальные размежевания, продиктованные тогдашним тяжелым положением нашей страны. С позиций международного права подобные устремления, зародыш которых явственно просматривается в постановке вопроса Сталиным в 1930 году, никак не противоречат нормам права. Поскольку одним из его фундаментальных принципов был и остается принцип территориальной целостности государства и недопустимость изменять его границы, пользуясь его временной слабостью или какими-то другими обстоятельствами. В твердом отстаивании этого принципа, в стремлении не допустить даже малейшего его нарушения и заключалась одна из характерных особенностей сталинской внешней политики. Можно даже сказать — ее квинтэссенция.

В контексте сказанного вполне логичным, закономерным и даже исторически неизбежным представляется стратегический курс Сталина на создание в Советском Союзе экономики мобилизационного характера В этом мне видится одна из самых важных заслуг Сталина перед нашей страной. Заглядывая далеко вперед, он сознательно или интуитивно (это не столь уж важно) проводил линию, способную не только вывести страну из состояния отсталости, но и создать реальные предпосылки того, чтобы она могла на равных вести дела с ведущими державами Запада. Основы будущего военно-экономического могущества государства, а значит, и его политического веса во всей системе международных отношений, начали создаваться именно начиная с конца 20-х годов. Иными словами, без проведения курса на создание мобилизационной экономики СССР перед второй мировой войной мог оказаться в положении «хуже губернаторского». И, естественно, экономика такого типа не могла быть создана без коллективизации сельского хозяйства — как одного из важнейших компонентов не только экономической самостоятельности страны, но и необходимого фундамента на случай войны. Такого типа экономика не могла быть создана и за короткое время, особенно имея в виду уровень ее прежнего развития.

Возвращаясь к основной нити нашего изложения, следует отметить, что Сталин довольно прозорливо предсказал неизбежность социальных потрясений в Германии, которые в конце концов вылились в приход Гитлера к власти. Правда, эти социальные потрясения выразились отнюдь не в революционном взрыве, а в процессах прямо противоположного характера. Этим я вовсе не хочу сказать, что генсек за два с половиной года до событий предвидел возможность победы фашизма в Германии, опутанной бременем Версальского договора. Но факт остается фактом — Сталин считал, что Версальская система служит объективным фактором роста реваншистских настроений в Германии, и хорошим все это не закончится.

Когда Сталин делал свой доклад, уже позади был вооруженный конфликт на КВЖД (1929 г.). Он со всей очевидностью показал, что Москва должна с особым вниманием следить за развитием ситуации на Дальнем Востоке, где Япония приступала к осуществлению своих экспансионистских планов в Китае. Саму ситуацию в Китае генсек охарактеризовал как фактический раздел Китая и заявил, что только Советы могут спасти Китай от окончательного развала и обнищания. Этот его прогноз оказался не то что полностью несостоятельным, но в целом несбывшимся. Времена уже изменились и делать ставку на утверждение в Китае Советов — значило исходить не из реальных условий, а из пожеланий, не подкрепленных серьезными внутренними факторами. В какой-то мере можно считать, что Сталин до сих пор был в плену своих ошибочных представлений о путях развития китайской революции, о которых речь шла в одной из предыдущих глав.

Из политически ошибочных оценок Сталина следует обратить внимание на то, что он в корне неверно, с позиций застаревшего большевистского догматизма, оценивал некоторые аспекты национально-освободительного движения в Индии и в других колониальных и зависимых странах. Ничтоже сумняшеся, заявил: «Господа буржуа рассчитывают залить эти страны кровью и опереться на полицейские штыки, призвав на помощь людей вроде Ганди»[578]. Вообще надо сказать, что недоверие к некоторым деятелям освободительного движения Индии (в том числе к Ганди и Неру) он сохранил на протяжении практически всей своей жизни. Правда, уже на исходе лет он начал осторожно пересматривать свои взгляды. Но об этом пойдет речь в дальнейшем.

Возвращаясь к вопросу о двух тенденциях в развитии отношений между Советским Союзом и западными державами, следует отметить, что глубинные причины развития позитивной тенденции — к улучшению взаимосвязей генсек видел в сочувствии и поддержке СССР со стороны рабочих капиталистических стран, росте экономического и политического могущества СССР. Такая трактовка в то время считалась ортодоксально верной и ее никто не ставил под сомнение. Однако задним числом становится очевидным, что Сталин, как и все советское руководство, до середины 30-х годов явно переоценивал такой фактор, как поддержка Советского Союза рабочим классом и трудящимися капиталистических стран. Можно сказать, что Сталин долгое время находился в плену ортодоксальных идей пролетарского интернационализма. Однако суровые факты действительности не могли не действовать на него отрезвляюще. Постепенно в ходе развития самой жизни ему приходилось все в большей мере убеждаться в том, что, как говорится, на бога надейся, но сам не плошай. То есть, надейся на пролетарскую солидарность трудящихся с Советским Союзом как на один из факторов упрочения общих международных позиций государства, но самое главное заключается в укреплении и всемерном развитии собственной мощи Советской страны, ее промышленного, сельскохозяйственного, оборонного потенциала, в развитии науки и техники. Словом, не какие-то внешние силы, а лишь собственные силы способны обеспечить дело успешного строительства нового общественного строя и гарантировать безопасность государства от внешней агрессии.

Касаясь проблем внутреннего развития страны, Сталин нарисовал в целом, если не отрадную, то в целом благоприятную картину. Он с явным удовлетворением констатировал, что рабочие и крестьяне живут у нас в общем не плохо, смертность населения уменьшилась по сравнению с довоенным временем на 36% по общей и на 42,5% по детской линии, а ежегодный прирост населения составлял около 3 миллионов человек

Особенно опрометчивым было следующее заявление Генерального секретаря: «Снабжение хлебом можно считать уже обеспеченным. Труднее обстоит дело со снабжением мясом, молочными продуктами и овощами. Эта трудность, к сожалению, не может быть ликвидирована в продолжение нескольких месяцев. Для преодоления этой трудности необходим, по крайней мере, год. Через год мы будем иметь возможность, благодаря, прежде всего, организованным для этого дела совхозам и колхозам, обеспечить полностью снабжение мясом, молочными продуктами и овощами»[579].

Как говорится, слово не воробей: вылетит — не поймаешь. Особенно это касается столь авторитетных заявлений, прозвучавших с самой высокой трибуны. Если бы Сталин мог заглянуть на год-другой вперед, то, видимо, поостерегся бы от приукрашивания реального положения, а тем более жизненного уровня основных масс населения и вопросов снабжения основными продовольственными товарами. Видимо, это, по существу, беспочвенное обещание ему припоминали не раз те, кто выстаивал огромные очереди, чтобы получить по карточкам довольно мизерные нормы продуктов, не говоря уже о промтоварах, которых катастрофически не хватало.

Разумеется, первостепенное внимание в своем докладе он уделил анализу главных особенностей переживаемого периода, не оставив без рассмотрения трудности, стоявшие перед страной. Корни этих трудностей, по его словам, являются трудностями реконструктивного периода, а потому они коренным образом отличаются от трудностей восстановительного периода. Если при восстановительном периоде речь шла о загрузке старых заводов и помощи сельскому хозяйству на его старой базе, то теперь дело идёт о том, чтобы коренным образом перестроить, реконструировать и промышленность, и сельское хозяйство, изменив их техническую базу, вооружив их современной техникой.