Нераспространение ядерного оружия
После распада Советского Союза Москва чрезвычайно озаботилась судьбой советских ядерных арсеналов. В Центральной Азии непосредственные опасения вызывал развернутый в Казахстане комплекс стратегических межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования. Возникла пугающая перспектива, что Казахстан станет первой в мире «исламской ядерной державой». В тот период Россия при активной поддержке Соединенных Штатов работала над тем, чтобы поместить все элементы советских ядерных вооружений под свой контроль и на своей территории. К 1994 г., когда Казахстан, Украина и Белоруссия подписали Лиссабонский протокол, зафиксировавший обязательство остаться неядерными государствами, проблема была решена.
В середине 1990-х гг. возникло серьезное опасение, что специалисты по ядерному оружию и расщепляющиеся материалы из Казахстана и других центральноазиатских государств могут как-нибудь попасть в мечтающие о ядерном оружии страны Азии и Среднего Востока, особенно в Иран и Северную Корею. Москва мало что могла сделать для предотвращения этого, и ей оставалось только наблюдать со стороны за американскими операциями, такими как «Топаз», целью которой была скупка расщепляющихся материалов, чтобы сделать их недоступными для вызывающих отвращение режимов. Позднее, хотя и в менее острой форме, возникали опасения в связи с урановыми рудниками Таджикистана.
В настоящее время, однако, ядерные тревоги России связаны с непосредственными соседями Центральной Азии. Москва очень встревожилась, когда в 1998 г. Пакистан стал ядерной державой. В отличие от Индии, которая всегда воспринималась Россией как страна, не угрожающая ее безопасности, у Пакистана давняя история неприязненных отношений с Москвой. В частности, Пакистан был одним из основателей блока Организация Центрального договора (CENTO) и базой американских самолетов-шпионов, которые до 1960 г. постоянно летали над территорией СССР. В 1980-х гг., во время афганской войны, на территории Пакистана размещались базы снабжения и тренировочные лагеря афганских моджахедов. Наконец, в 1990-х гг. Исламабад поддержал фундаменталистский режим Талибана, который захватил власть в Афганистане, что нашло свое отражение в деятельности чеченских боевиков и воинственных исламистов в Центральной Азии. Так что, когда военные в Пакистане в 1999 г. свергли гражданское правительство, Сергей Иванов (тогдашний секретарь Совета безопасности РФ) публично выразил тревогу в связи с появлением «хунты с ядерными ракетами». Только после 11 сентября 2001 г. и последующего потепления в российско-пакистанских отношениях Москва перестала публично выражать опасения по поводу ядерного арсенала Пакистана.Отношение Москвы к ядерной программе Ирана более амбивалентное. Надо полагать, что российское правительство подозревает Иран в стремлении к ядерному оружию. Но из этого оно делает другие выводы, чем Соединенные Штаты и их европейские союзники. По сути дела, Москва боится двух вещей: вооруженного ядерными ракетами Ирана (который станет главной державой в регионе, включающем Кавказ, Каспий и Центральную Азию) и превентивного нападения Соединенных Штатов на Иран, чтобы его разоружить. В последнем случае Москву особенно тревожат последствия войны для региональной безопасности, поскольку тогда можно ожидать усиления воинственного исламизма, способного смести светские режимы в Центральной Азии.
Особые интересы
Консолидация системы безопасности под водительством Москвы
Чтобы обезопасить свою роль в регионе от неизбежной смены старого поколения среднеазиатских лидеров, Москва стремилась повысить статус Организации Договора о коллективной безопасности, регионального пакта о безопасности, и добиться вхождения в него всех стран Центральной Азии. В течение нескольких лет после его подписания в Ташкенте в 1992 г. (вскоре после падения режима Наджибуллы в Афганистане) Договор о коллективной безопасности оставался не более чем политической декларацией. Это было связующее звено между Россией и странами Центральной Азии (за исключением Таджикистана)39. В 2000 г. Узбекистан вышел из Договора, сославшись на то, что тот не смог предупредить вооруженное вторжение и присоединился к соперничающему ГУАМу (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдова), опирающемуся на поддержку Соединенных Штатов.
Начиная с 1999 г. Москва искала способа превратить неэффективный Договор о коллективной безопасности в более сплоченный механизм обеспечения безопасности. Война в Ираке послужила дополнительным стимулом в этих поисках. В апреле 2003 г. на саммите в Душанбе члены договора создали Организацию Договора о коллективной безопасности^. В Организации есть коллективный Совет безопасности, постоянно действующий Объединенный штаб и коллективные силы быстрого развертывания; по сути дела, это уменьшенная версия Варшавского пакта. В 2005 г. на саммите СНГ в Казани Россия наконец решилась покончить с военным сотрудничеством на уровне СНГ и сосредоточить усилия в рамках ОДКБ. Целью России было добиться вхождения Узбекистана в ОДКБ, но Ташкент согласился на это только в конце 2006 г., через год после подписания двустороннего соглашения о безопасности с Россией.
Создание эффективного союза, однако, оказалось делом медленным. ОДКБ сумела сформировать, по меньшей мере на бумаге, антитеррористические силы быстрого развертывания численностью около 4 тыс. человек со штаб-квартирой в Бишкеке. Казахстан и Киргизия выделили для этого по два батальона, а Таджикистан и Россия – по три. Некоторые путали вооруженные силы ОДКБ с созданным в 2000 г. антитеррористическим центром СНГ, который теоретически мог располагать 1500 человек. С 2002 г. Центр проводит ежегодные учения.
Следующей целью ОДКБ должно бы стать создание регионального Южного командования, в подчинение которого должны быть переданы российские, казахские, киргизские и таджикские батальоны. Предусмотрено, что задачей Южного командования должно быть «сдерживание региональных конфликтов». Схожие группировки вооруженных сил уже созданы Россией на двусторонней основе с Белоруссией и Арменией. После того как в 2005 г. Ташкент изменил свою политическую ориентацию, Москва усиленно вовлекала Узбекистан в ОДКБ, чтобы тем самым затруднить ему на будущее смену покровителя. Узбекские власти предложили проект соглашения о многонациональных «антиреволюционных силах» быстрого реагирования, действующих под эгидой ОДКБ.
Реализовать это предложение будет непросто. В том, что касается внутренней безопасности, ОДКБ все еще остается по преимуществу политическим инструментом. Попытки использовать его против революции тюльпанов в Киргизии провалились. Организация преспокойно «проспала» смену режима в одной из стран-членов. Стиль Организации Варшавского договора виден даже на уровне доктрины. Самое большее, чего можно ожидать, – это совместные консультации в случае нависшего кризиса, но даже это сомнительно. Центральноазиатские лидеры и элиты взаимно ревнивы и подозрительны. Объединенные миротворческие силы в Таджикистане, составленные из российских, казахских и киргизских соединений, стали дисфункциональны вскоре после своего создания в 1993 г., так что проводить операцию пришлось одной России. В середине 1990-х гг. попытка Соединенных Штатов создать ЦентрАзБат (совместный батальон миротворцев с участием узбекских, казахских и киргизских военнослужащих) также провалилась. Для центральноазиатских стран даже многосторонние военные соглашения – это, по сути дела, двусторонние пакты между ними и старшим внешним партнером.
При всем при этом государства – члены ОДКБ отнюдь не жестко ориентированы на Россию. Их внешняя политика координируется довольно приблизительно. Все члены, включая Россию, участвуют в программе НАТО «Партнерство ради мира». У Казахстана индивидуальная программа партнерства с НАТО и очень активное военное сотрудничество с Соединенными Штатами. Он получает американскую помощь в строительстве небольшого военно-морского флота на Каспии. Небольшой контингент казахских военных инженеров обслуживает силы коалиции в Ираке. После событий 11 сентября Казахстан предоставил военно-воздушным силам США право приземляться на трех аэродромах на юге страны. В 2005 г. Киргизия смогла отказать России, требовавшей от нее последовать примеру Узбекистана, и не закрыла для военно-воздушных сил США воздушную базу Манас, которую те используют с 2001 г. Вместо этого Киргизия подняла арендную плату за использование базы в 100 раз – до 200 млн долл. в год. Узбекистан, который тянул с присоединением к ОДКБ несмотря на двусторонний договор с Россией, на американские деньги закупает у Украины патрульные катера для патрулирования Амударьи, по которой проходит граница с Афганистаном. Таджикистан, выпроводивший российских пограничников, начал принимать помощь Соединенных Штатов и Китая для укрепления своих границ, тогда как Россия нарушила свое обязательство поставить ему два вертолета. Душанбе также подписал меморандум о понимании с иранским министерством обороны.