В данной связи также необходимо отметить, что с формалистических позиций легальная градация отраслей законодательства в Российской Федерации до года, завершающего прошлое столетие, действительно имела место. Но отражалась она не в основном законе государства, а в Указе Президента РФ «Об общеправовом классификаторе отраслей законодательства» [213] . Содержание этого документа также вызывало многочисленные вопросы. Например, с позиций его формальной (буквальной текстовой) трактовки, основы конституционного строя представляли бы собой самостоятельную статутную отрасль, а, в частности, Конституция Российской Федерации и государственная символика – по всей видимости, статутные институты (так как подотрасли в системе законодательства выделять не принято). Вместе с тем подобная интерпретация не учитывала бы цели документа (систематизации правовой информации), которая особенно значима с учетом того, что акт являлся именно классификатором (т. е. содержал кодированное распределение существующих и возможных нормативных правовых документальных данных).
Как видится, по своей сущности Указ «Об общеправовом классификаторе отраслей законодательства» был направлен именно на общегосударственную формализацию учета нормативных правовых актов, а не на определение отраслевой конструкции законодательства. В настоящее время «идея» названного документа, причем и по части содержательного наполнения (что наиболее важно), и касательно формального выражения, отражена более четко и представлена уже Указом главы государства «О классификаторе правовых актов» [214] . Схожесть этих двух актов и наличие в последнем из них таблицы соответствия рубрик классификатора правовых актов и «общеправового» классификатора «отраслей законодательства» лишь подтверждают верность нашей гипотезы о сути и телеологическом значении утратившего в 2000 г. юридическую силу акта главы государства «Об общеправовом классификаторе отраслей законодательства».
Таким образом, можно констатировать, что, вопреки встречающемуся в юридической литературе суждению, Конституция Российской Федерации (равно как и иные нормативные правовые акты отечественной правовой системы) классификации отраслей законодательства не содержит. В российском «высшем» статуте наличествуют лишь указания на области законодательствования. Они обозначаются в нем в «увязке» с традиционным для «союзного» государственно-территориального устройства установлением предметов введения 1) самой федерации, 2) таковой и ее субъектов и 3) только лишь последних.
Утверждения же о том, что основной отечественный акт общегосударственного уровня отображает структуру законодательства, могут восприниматься лишь в относительном (направляющем, ориентирующем) значении и при условии трактовки вопроса с позиций юридико-источникового (а не отраслевого) конструкционного среза. И то, даже в последнем случае, речь все же скорее должно вести о требуемом структурировании и иерархическом соотношении данных писаного нормативного юридического пласта , а не о структуре законодательства (нормативных правовых актов) в непосредственном значении.
Сомнительным представляется и возможность конституционного определения правовой системы, так как последняя представлена далеко не только легально установленными положениями, является гораздо более объемным (широким) феноменом и не подлежит «охвату» посредством какого-либо нормативного правового акта (пусть даже и с высшей юридической силой).
Вместе с тем представляется, что «путаница» в определениях отраслей права, законодательства и законодательной деятельности вызвана, помимо неоднозначности самих корреспондирующих понятий, также множественностью и нечеткостью данных легального толка. В данной связи хочется сказать, что постоянное возрастание числа «отраслей» позитивного права, а также правовых норм, отображенных посредством статутного и подзаконного нормативного правового материала, заставляет нас обратиться к выраженному еще Г.Ф. Шершеневичем указанию на то, что «рост общественных отношений и увеличение их социальной силы принимает угрожающее для государства направление, и ему приходится прилагать все большие усилия на то, чтобы сдержать напор вызванных им же самим сил.» [215] .
При этом общественные отношения (социальное поведение), составляющие содержание (предмет) правового регулирования, действительно нуждаются в определенном упорядочении, необходимом как для оптимизации функционирования юридической ткани, так и для удобства изучения, органичности исследования, поиска оптимальных путей оказания на корреспондирующее общение юридического воздействия. Первым этапом подобного упорядочения, систематики должно выступать познание соответствующего предмета. Отсюда принципиально важной проблемой научного и практического свойства является определение круга тех общественных отношений, которые подлежат правовой вообще и законодательной в частности регламентации. Необходимо учитывать и то, что концепция системы объективного права должна быть адекватна одновременно и сущности самого корреспондирующего явления, и динамике социальной среды.
В этом смысле можно только удивляться, почему вопрос о внеотраслевом правовом регулировании не получил в отечественной юридической доктрине последовательной концептуальной проработки. Познание права не может быть поставлено в исключительную зависимость от классификационного разграничения. Ведь при всем многообразии научных позиций право всегда рассматривалось, и в объективной действительности выступало, единым, цельным регулятором общественных отношений. Таким образом, общий предмет правового воздействия не зависит от наличия или отсутствия какой-либо умозрительной конструкции; он не «привязан» к отраслевой модели права, законодательства и (или) статутотворчества.
При этом в любом случае, при любом подходе и (или) модели концентрированное и наиболее значимое выражение права отражается именно в его принципах. Поэтому, обращаясь к тематике систем права и законодательства, нельзя не уделить внимания также и вопросу о сочетании свойственных таковым основных начал.
По указанию И.Н. Сенякина: «…как важнейшая научная категория принципы права представляют собой единство двух стержневых моментов: во-первых, они являются фундаментальными основами системы научного знания в форме методологии, теорий, концепций и т. д., во-вторых, проявляются в реальной жизни человека, в природе и обществе… Проблема же принципов законодательства ни в общей теории права, ни в отраслевых науках не получила должного освещения. Это объясняется во многом тем, что их зачастую смешивают с принципами права, так как последние находят свое непосредственное выражение в действующем законодательстве… Можно говорить о двоякой природе и принципов законодательства. С одной стороны, они объективированы влиянием на них принципов права и в определенной мере повторяют их, а с другой – субъективированы волеизъявлением законодательного органа. Законодательству присущи… свои принципы, отличающие их от правовых.» [216] .
Наличие как объективной, так и субъективной составляющей в законодательных принципах отмечается и иными исследователями [217] . В отношении же непосредственно самих принципов права совершенно верным представляется указание на то, что «наука не «придумывает», а «открывает» заложенные в праве принципы, показывает их роль, значение и функционирование.» [218] .
В ряде случаев, как видится, из-за сложности, многогранности, исключительной значимости, универсальности, емкости и одновременно абстрактности категории «принципы права» в юридической литературе встречаются попытки отграничения таковых от категории «правовые принципы». Здесь позволим себе заметить, что, как мыслится, после разграничения понятий «система права» и «правовая система» попытки «перемещения слов» при акцентировании внимания на тех или иных смысловых гранях правовых явлений и феноменов стали в определенной степени «популярны» (именно так, например, по нашему суждению, обстоит дело в отношении понятий «форма права» и «правовая форма», «принципы права» и «правовые принципы»). Вместе с тем такая практика не видится нам надлежащей, ибо во многом является искусственной и даже тогда, когда по содержанию разграничение действительно допустимо (а следовательно – требует поиска нового, но не «переделки» имеющегося термина), она все равно способствует смешению восприятия. Кроме того, применительно именно к рассматриваемой нами проблематике, отметим, что в отличие от правовых идеалов, основоположений правового сознания (в их узком значении) принципы права являются системными компонентами корреспондирующего явления.