Новое водное законодательство имело свои недоработки. Например, в ряде законов не было определений основных понятий. Однако в ряде законов были и явные достоинства, например, более рельефное понимание такого важного термина, как «водный объект».
Нельзя сказать, что новое водное законодательство порвало с прежним правовым опытом и стало в корне новаторским. Так, например, сохранены преимущественно государственная форма собственности на водный фонд, разрешительный характер водопользования. При этом законодатель исходил из понимания водных ресурсов как основы жизнедеятельности народов.
Водные кодексы и законы государств Содружества не идентичны. Между ними есть существенные различия. Приспособленный к государственной собственности на водный фонд Водный кодекс Казахстана 1993 г. искусственно разделяет водные объекты по ведомствам и не раскрывает финансового механизма водного хозяйства. Водный закон Узбекистана 1993 г. допускает полную или частичную платность водопользования. В свою очередь, Водный закон Кыргызстана с 1994 г. предусматривает платное водопользование, в том числе за сброс загрязняющих веществ в водные и водохозяйственные объекты! [320]
В водном законодательстве стран СНГ прослеживается тенденция «совмещения» в регулируемых природных объектах разных природных сред (воды и земли, воды и недр, земли и леса). Это сказывается и в понятийном аппарате законов, включая понятие водного объекта как такового. ВК РФ 2006 г. и Украины 1995 г. определяли водный объект во многом аналогично. Вот как украинский законодатель вскрывает органическое единство воды и земли: «водный объект – сформированный природой или созданный искусственно объект ландшафта либо геологическая структура, где сосредотачиваются воды (река, озеро, море, водохранилище, канал, горизонт)».
Положения водного законодательства государств СНГ о праве собственности на водные объекты, о разрешительном характере и платности водопользования и, наконец, о структуре самих водных объектов касаются и земель, сопряженных с водными ресурсами и водным хозяйством.
В проекте модельного Земельного кодекса для государств – участников СНГ предусматривалось несколько категорий земель, включая и земли водного фонда. Но подробной регламентации этот проект не содержит, предоставляя известный простор для правотворчества стран – участниц СНГ. Такой подход вполне оправдан, так как для каждой стороны характерны свои экономические и природные условия, учет которых совершенно необходим для установления эффективного правового режима разных категорий земель, в том числе земель водного фонда. Как уже отмечалось, земельное законодательство стран СНГ воспринимает правовой режим земель водного фонда в рамках других категорий земель.
Соотношение водного законодательства стран СНГ с другими отраслями законодательства
Водное законодательство стран СНГ смыкается с административным и финансовым, определяя специфические черты управленческих и финансовых отношений в водохозяйственной сфере. В частности, водными кодексами регламентируются отношения в связи с неналоговыми платежами, Например, Водный кодекс Украины 1995 г. предусматривает платность водопользования (забор и сброс отработанной воды, использование вод для нужд гидроэнергетики и водного транспорта). При этом полученные средства должны направляться на осуществление мероприятий по охране и воспроизводству водных ресурсов, поддержанию водных объектов в надлежащем состоянии, предотвращению вредного воздействия вод [321] .
Нарушения в области использования и охраны вод влекут за собой дисциплинарную, административную, гражданско-правовую и уголовную ответственность.
В ряде государств Содружества действуют специфические законы, нацеленные на устранение последствий экологических катастроф. Так, например, в Украине пользование водными объектами, подвергшимися радиоактивному загрязнению, осуществляется в соответствии с Законом «О правовом режиме территории, подвергшейся радиоактивному загрязнению в результате Чернобыльской катастрофы».
Категория земель водного фонда и водоохранные зоны являются «смежными» правовыми институтами для водного и земельного права. В свою очередь, взаимосвязь водных и лесных правоотношений проявляется на примере правового режима водоохранных лесов. В качестве таких лесов в Лесном Кодексе Украины 1994 г. понимаются лесополосы по берегам рек, вокруг озер, водохранилищ и других водных объектов. В группу водоохранных лесов могут входить также нерестозащитные полосы, а также защитные лесные насаждения на полосах отвода каналов (ст. 36 Л К Украины 1994 г.).
В Украине действует Закон 1999 г. «О растительном мире» (которого нет в России). Он регламентирует тот круг общественных отношений, который в российских условиях остался в какой-то мере «без присмотра». Примечательно, что Закон охватывает водную растительность. Согласно ст. 4 названного Закона, к природным растительным ресурсам относятся объекты растительного мира в пределах поверхностных вод суши и морских вод, континентального шельфа и исключительной экономической зоны. По ст. 5 и 25 приведенного Закона в понятие «охраны растительного мира» включено сохранение местопроизрастания соответствующей флоры. В отношении водной растительности эти требования следует трактовать довольно широко, т. е. распространять не только на берега водных объектов, но и на их акваторию, а также дно. Но защитить водную и околоводную флору можно только путем защиты вод. Между тем последнее является уже задачей водного законодательства. Таким образом, общность задач двух отраслей законодательства обеспечивает неразрывную связь водных и флористических правоотношений.
Законодательство стран Содружества о животном мире также касается вопросов защиты естественной среды обитания фауны (включая водную и околоводную); оно смыкается и с водным законодательством. Взаимодействие этих двух отраслей законодательства может быть обогащено принятием отдельного закона по рыбным запасам (такой закон есть в Кыргызстане и в Украине).
Подземные воды не обойдены вниманием в водном законодательстве стран СНГ. В различных водных кодексах и законах мы встречаем следующие нормы-дефиниции: подземные воды; шахтные, рудничные, карьерные воды; возвратные воды; водоносные горизонты; гидрологические режимы и т. д.
В статье 1 ВК Украины подземные воды определяются следующим образом: «воды, находящиеся ниже уровня земной поверхности в толщах горных пород верхней части земной коры во всех физических состояниях». В свою очередь, водоносные горизонты понимаются как: «однородная пластовая толща горных пород, где постоянно находится вода».
Кроме того, в водных законах Содружества присутствуют лаконичные нормы о вхождении подземных вод в водный фонд, о необходимости вести мониторинг и кадастровый учет подземных вод (ст. 3, 21, 27 ВК Украины).
Если водное законодательство стран Содружества содержит в себе понимание подземных вод как подземных водных объектов, то в «горных законах» они рассматриваются как объект добычи. В целом законодательство о недрах не отличается подробным регламентированием добычи подземных вод. Статья 23 Кодекса Украины о недрах 1994 г. закрепляет право владельцев и пользователей земельных участков без специального разрешения и горного отвода добывать для своих хозяйственных и бытовых нужд пресную подземную воду. Но на это право накладываются два ограничения: добыча происходит в рамках своего земельного участка и на глубине до 20 м.
В сфере водного хозяйства действуют международные конвенции, межправительственные соглашения, общепризнанные принципы.
Если международные договоры, подписанные и ратифицированные конкретным государством Содружества, устанавливают другие правила, чем «внутреннее» законодательство, то предпочтение отдается именно международным правовым актам. Данная норма присутствует во всех водных кодексах (законах) стран СНГ и является принципиальной. Ведь международное право распространяется как на морские, так и при определенных условиях на континентальные воды.