что семейным столом. Что, вообще говоря, происходило само

собой, без всяких дополнительных распоряжений. Даже Кашкет

давно уже примостился на краешке тесовой скамейки, потирал

от нетерпения руки и едва сдерживал распирающее желание

принять на грудь грамм двести смирновочки. Да и консервы от

чумайсовских щедрот с американскими наклейками совсем не

портили приятных аппетитных ожиданий.

– Вот и наступил, Михаил Афанасьевич, долгожданный

звёздный ваш час, – со старта обрадовал автора знаменитого романа комдив. – Нынче же примемся ставить на сцене армейского

клуба театральную версию Мастера заодно с Маргаритой. Всё

складывается на редкость удачно, как хорошая партия в домино, 243

даже Аннушка наша, украшение, радость дивизии, к первому

акту пожаловала. За всё вместе и предлагаю выпить безотлага-тельно.

Компания в полном согласии сдвинула налитые доверху чарки. Последовав примеру своего командира, почтенное общество

дружно накинулось отведывать извлечённые из щедрого чумай-совского сидора закуски. Беседа завязалась без всякого принуж-дения, выпившие люди на удивление легко стали азартно обсуждать предстоящий спектакль. Самый живой интерес вызвало

выдвижение соискателей на заглавные и второстепенные роли.

Более всех кипятился Кашкет, непрестанно напоминая присутствующим о своём неоконченном консерваторском образовании

и, как следствие, о законной претензии на одну из ведущих ролей. Может быть, только один ординарец не выражал явным образом горячей привязанности к лицедейскому жанру.

– Полюбуйтесь, Михаил Афанасьевич, красавицей нашей

Аннушкой, – мурлыкал на ухо писателю заметно повеселевший

комдив. – Разве подберёшь на роль Маргариты более привле-кательную актрису драматического жанра? Она тебе хоть Джу-льетту, хоть Тристана вместе с Изольдой, без всяких репетиций

и грима, не хуже самого Шекспира преподнесёт. Вы случайно, когда роман свой писали, не заезжали тайком в четвёртую пулемётную роту?

– К вам в пулемётную роту, признаться, я тайком не наведывался, – с демонстративным сожалением заявил сочинитель,

– но только сценарий спектакля будет таков, что Маргарите придётся неоднократно голой на публике появляться. Это довольно

непростая для любой актрисы задача. Ей ведь необходимо при

этом и своё достоинство, и натуральность ситуации полностью

сохранить. Не представляю, как ваши красноармейцы будут реагировать на подобные экстравагантные сцены. С другой стороны, переделать что-либо в произведении нет никакой возможности, сразу развалится общая драматическая ткань.

– Вы, товарищ Булгаков, по моим наблюдениям, очень недо-оцениваете нашу революционную молодёжь, – молниеносно от-244

реагировал Чапай. И тут же задал пулемётчице прямо в лоб судь-боносный вопрос: Скажи мне и писателю, Аннушка, сможешь

перед всеми бойцами на сцене без порток и обувки пройтись?

– Если чтоб жеребцам нашим поглазеть – конечно, не стану.

А если для дела революции потребуется, всё смогу, – как на военной присяге отчебучила захмелевшая Анка и начала немедленно стягивать с себя гимнастёрку.

– Да погоди ты, не враз, – принялся осаживать пулемётчицу

командир и подмигнул Михаилу Булгакову. – Это потом, по ходу

спектакля, когда все артисты войдут в свою роль и публика поймёт, ощутит, что наступил самый подходящий момент.

И уже обращаясь непосредственно к приезжему писателю, комдив не без гордости поинтересовался:

– Ну как вам она, уважаемый Михаил Афанасьевич?

– Да что здесь сказать, – выразил своё не совсем определён-ное мнение несколько потрясённый автор, – мне почему-то Маргарита немного скромнее, я бы сказал, субтильней чуток представляется.

– Вы это на что намекаете, уважаемый заезжий писатель? –

начал с полуоборота заводиться Петруха, а физиономия его стала набирать по окрасу спелость астраханского арбуза. – Аннушка не просто трижды раненый орденоносец, не только лучшая

пулемётчица в целой дивизии, она ведь ещё и законная невеста

моя. Советую повнимательней относиться к словам. Слово, понятное дело, далеко не воробей, но оно вовсе и не соловей, поэтому не всегда доставляет человеку при оружии удовольствие.

– Ни на что я, собственно говоря, не намекаю, – развёл руками Булгаков, – просто смелость предполагаемой актрисы для

меня несколько непривычная, не очень соответствует персона-жу. Если вы обратили внимание, Маргарита является женщиной

довольно тонкой организации. Чтобы так сразу пуговицы на

себе приниматься при посторонних расстёгивать, согласитесь, не совсем вяжется с фабулой произведения. А так ничего, Аннушка у вас девушка весьма и весьма даже славная. – Булгаков

для верности продемонстрировал перед ординарцем поднятый

245

большой палец правой руки, а чёрный кот, вторя ему, закивал

головой. И таки поднял над головой правую лапу, и обнажил

скрюченный костяной коготок.

После череды произнесенных и закреплённых смирновочкой

тостов, отдельно за здравие гостя и отдельно за здравие командира, за победу революции и даже стоя за благоухание присутствующих дам, общий градус восторга по поводу предстоящего спектакля стал понемногу затухать. Чтобы поддать куражу, взбодрить как-то тонус застолья, Чапай велел денщику принести

балалайку и сыграть что-нибудь задушевное, хорошо бы про белые акации и гроздья душистые.

Кашкет с готовностью метнулся в шалаш и вывалился оттуда

с неразлучной трёхструночкой. Пока музыкант подстраивал инструмент, прохаживаясь возле шалаша и сосредоточенно глядя

куда-то под макушки сосен, комдив неожиданно поинтересовался у писателя:

– А зачем это вы, Михаил Афанасьевич, биографии богам

от себя сочиняете? Ведь в Писании ни про какого Крысобоя, ни

про какую собаку, стерегущую Понтия Пилата, ничего не написано. Воля ваша, но, на мой взгляд, сомнительные тексты сла-гаете. Хорошо, если пролетарская революция окончательно во

всём мире победит, а неровен час зашатается. Вдруг на поверку

окажется, что Бог действительно есть, пребывает в полном ком-форте и ваши фантазии не придутся Ему по душе. Простите, но

ведь могут и к ответу спокойно призвать. И охота вам почём зря

судьбину испытывать? Пожалеете, когда специалисты примутся на сковородке, словно семечки, жарить да в бурлящей смоле

кипятить, пока не усохнете до размеров кухонного таракана. Вот

не позавидую, самый лютый недруг не придумает более жалкой

вам участи.

– Вы, Василий Иванович, не очень-то доверяйте поповской

ереси, – порекомендовал комдиву ничуть не смутившийся сочинитель оригинальных биографий для библейских персонажей. И

кот на плече у писателя принял воинственную стойку. – В Библии

прямо указано, что человек отмечен подобием Божиим. Стало

246

быть, волен возвышаться на степень Творца. Не вижу смысла

стесняться художнику изображать небожителей литературными

красками. Вы же не дрейфите впереди эскадронов в атаку идти, почему же я должен в своём ремесле чего-то бояться?

– Я бы на вашем месте не торопился тягаться со мною заслу-гами, – предостерёг борзописца Чапай. – Одно дело с беляками

за народное счастье сражаться – и совсем иное дело порядки

среди богов на свой лад заводить. Любому сознательному крас-ноармейцу абсолютно понятно, что прежде всего в собственной

дивизии следует справедливость восстановить, а уже потом, коли так невтерпёж, за богов приниматься.

– Я полагаю, про счастье народное – это вы для красного

словца завернули, – немедленно отреагировал гость. – Счастье

не бывает народным, оно касается только отдельного человека.

– И кот на плече, вторя писателю, опять закивал клыкастой башкой. – Если вас всерьез смущает религиозная сторона моего романа, можно отказаться от «Мастера и Маргариты» и поставить

на сцене войскового театра другой мой шедевр. Между прочим

«Собачьим сердцем» он теперь называется. Неплохой может

получиться спектакль, и главное – для личного состава весьма

поучительный. В Разливе, я смотрю, и балалайка имеется, все

реквизиты у вас налицо.

Тут уж Кашкет, по собственной инициативе, выдал на полную катушку знаменитую «Барыню». Так завернул, так пробе-жался по медным ладам, что, казалось, близлежащие деревья не

совладают с собой и пустятся в пляс. Даже если бы на балалайке

можно было играть только одну эту озорную мелодию, всё равно

трёхструночка была бы великим музыкальным инструментом.

Если щемящая душу благородная скрипка существует исключительно для того, чтобы изливать трагическую долю библейского

народа, то без балалайки невозможно объять и осмыслить великую матушку Русь.

– Можно, конечно, и «Собачье сердце» на сцене поставить,

– покладисто согласился Чапай, – только Фурманов это произведение не шибко приветствует. Да и я, признаться, не совсем

247

понимаю его. Странная выдумка, что-то там не по делу против

крестьянства и пролетариев наших нафантазировано. Вам бы

не мешало иногда с «Капиталом» хоть маленько по тексту сверяться.

– Ничего странного как раз в «Собачьем сердце» и нет, – возразил солидно писатель. – У нас ведь иные всерьёз полагают, что если Шарикова посадить в рессорную тачанку, запряжённую

шестериком, и снабдить акциями «Промнавоза», то из него может получиться порядочный человек. И, как всегда, ошибаются.

Потому что именно акции «Промнавоза» и являются визитной

карточкой господина Шарикова. Случайному человеку они ни

в жизнь не достанутся. Волга ведь почему впадает в Каспий-ское море? Ей просто некуда больше деваться. Вот так и акциям

«Промнавоза» некуда больше деваться, кроме как только идти на

откорм жеребячьему племени.

Кот на плече у писателя протяжно мяукнул несколько раз, в

знак согласия со своим знаменитым хозяином, и нежно погладил его мягкой в подушечках лапой по талантливой, мозговатой