Возрождение духовной славы Михайловского комплекса не

мыслится без возвращения на своё исконное место нетленных

мощей великомученицы Варвары. Подвиг этой страдалицы за

веру Христову почти тысячу лет служил духовным знамением

Златоверхого собора. Сейчас невозможно даже вообразить, какое несметное количество паломников прибегло к помощи святой Варвары, за многие века и получило избавление от тяжких

недугов, с упованием на заступничество великомученицы. По

мнению христиан, врачующая сила святых мощей наиболее ярко

394

проявляется в защите от внезапной и насильственной смерти. В

добрые времена считалось, что чудодействие происходит и от

«серебра и злата, в кои мощи заключены».

Серебряная рака с пьедесталом, весившие около двадцати

пяти пудов, усеянные бриллиантами и увешанные драгоценными дарами от важных доброхотов, вплоть до царствующих особ, разумеется, не обойдены оказались чутким большевистским

вниманием. Уперли всё, конечно, сволочи, и следа не оставили.

Расправиться с мощами великомученицы у киевских краснопузых отморозков градусу недостало, а ведь в Питере руки не

дрогнули подвергнуть уничтожению святые мощи самого Александра Невского. Его серебряную раку высвободили для важных

государственных дел, а с мощами легендарного князя, и секунды не сомневаюсь, покончили раз и навсегда.

Если быть точным, то в начале перестройки власти припер-ли в Невскую лавру бумажный мешок с каким-то суповым набором и предъявили эту радость как мощи великого князя. Но

ребята совсем недавно, в Киеве, подвергли современной экс-пертизе мощи Ярослава Мудрого, которые в своё время побы-вали в Москве. Мало того что привезённые из Москвы мощи

оказались женского происхождения, но они ещё были собраны

из останков разных людей. Как вам почерк? Неужели вы серьёзно допускаете, что в разгул большевистского шабаша кто-то из

государственных мужей мог позволить себе проявить заботу о

сохранности мощей Александра Невского? И вообще, как вы

представляете себе незабвенного Сергея Мироновича Кирова, стоящего у врат коммунистического рая с котомкой мощей святого князя за плечами?

Всем тем, кто распространяет бредни про нынешнее воз-рождение религиозного духа в стране, основываясь на поваль-ной эпидемии картинно осенять себя крестными размахивания-ми руками по поводу и без, советую на минуточку отложить все

свои грандиозные дела и заглянуть во Владимирский собор, где

сиротливо дожидаются своего триумфального часа много чего

повидавшие на своем веку нетленные мощи Варвары. Если се-395

рьёзно разобраться, по подлинности происхождения, по давности лет, по мужеству духовного подвига и силе целительных возможностей, святыня, пребывающая во Владимирском соборе, не

имеет во всем христианском мире чего-либо равного.

Окажись подобное молитвенное достояние в какой-нибудь

Англии или Америке, тотчас устроили бы вавилонское столпотворение, народищу бы потянулось со всего света видимо-невидимо, кто по религиозным убеждениям, кто по надежде получить на халяву избавление от неисцелимых болезней. Вот где

большевики опростоволосились в разлюбезные тридцатые, могли бы переправить святыню за океан и срубить неплохие день-жишки. С другой стороны, завези к нам из-за бугра какой-нибудь

блестящий ларчик с подозрением на присутствие в нём чего-нибудь магического, зевак припрётся, навалит в чёрных лимузинах

столько мерзопакостины, что голова кругом пойдет. Вот в этом

все мы, вся наша вера, вся наша дурь.

Интересно, задавался кто-либо из киевских ревнителей чистоты православной веры обыкновенным вопросом: по чьей не-доброй воле продолжается разлучение мощей великомученицы

Варвары с Михайловским Златоверхим собором? В принципи-альном плане на этот вопрос существует два варианта полно-правных ответов. По одному из которых нашим высоким государственным небожителям, крестно размахивающим руками

под объективами телекамер, словно мельничными крыльями, глубоко наплевать на судьбу великой православной святыни.

По второму ответу выражусь на сей раз исключительно тонко, предельно филигранно: кому-то во Владимирском соборе до

жути страшновато оставаться один на один со своей интересной

биографией. Кто-то шкурой своей насмерть прилепился к священным мощам великомученицы, как за последнюю надежду, как за последний патрон. Быть может, какая-нибудь уборщица, а

может, кто-то ещё.

Впрочем, не стану распространяться по этому деликатному

поводу, чтобы как-то ненароком не бросить тень на чьё-нибудь

персональное благочестие. Лучше догадайтесь сами, о ком идёт

396

речь. Учитывая невероятную сложность поставленной задачи, предлагаю фору: попробуйте определиться хотя бы с пяти тысяч

раз. А скорее всего, в нашем случае работают сразу оба бессо-вестных фактора, до срока, конечно. Ведь не следует сбрасывать

со счетов, что святая Варвара является и покровительницей ар-тиллерии, так что сама она вроде бы как небесное орудие. Такое

если громыхнет, как выражается нынешняя молодёжь, мало не

покажется.

Очень настораживает, что подобное легкомысленное отношение к древнейшей христианской святыне никого не волнует, и это при наличии несметного полчища новоиспечённых бого-носцев при пионерских галстуках. Трудно даже представить, чего здесь больше – глупости или невежества. Разумеется, можно не верить в Бога, это вовсе не обязательно. В конце концов, абсолютно не важно, веришь ли ты в Бога, главное – верит ли

Бог тебе. Но уважать историю своей страны, хранить верность

памяти предков, быть залогом незыблемости почитания и ме-стонахождения религиозных святынь обязан любой нормальный

человек – правда, если он в самом деле нормальный.

1959 ГОД

В пятьдесят девятом мне исполняется тринадцать лет. Это

упрямое время под печальное сияние небесной лампады бороз-дит планету. Что и говорить, нежнейший возраст, когда кажется, что позади уже много всего, а вперёд вообще не проглянуть, как в туманную ночь у окна. Где-то там, высоко в ночи, томится

безмолвием Луна. Одной лишь ей известно, что мир существует

сам по себе, что мы явились сюда на мгновение, ведь мы при-397

ходим и уходим, а холодный свет Луны от века и доныне висит

над бездной.

Много старше, научившись созерцать любовь, я буду пере-носиться в пространство, где нет никаких измерений, где не на

чем остановить взгляд и не на что опереть ногу. И в этом леденя-щем мозг ничего медленно нарождается волшебный цветок, на-поминающий по очертаниям бутон тропического алоэ. В тиши

прозрачного эфира ясно слышится небесный перезвон колокольчиков хрусталя, и под эту благоговейную мелодию волшебный

цветок любви расправляет свои чарующие ланиты. Краски самые неземные, подёрнутые томной негой, струятся мне в очи, и

всё вокруг наполняется благоуханием любви и Божества.

Однако прочь некстати снизошедшие сентиментальности; я

приглашаю вас в Луганск, к моей школе номер два, что по улице

Юного Спартака. Славное наименование, не правда ли? В переводе с совкового, суконного на язык человеческий оно означает

«улица молодого гладиатора». Страна Советов являла собой настолько несуразное, прямо-таки фантасмагорическое, образование, что, оказавшись в любой её точке, было от чего прийти в

замешательство.

Вот представьте, судьба привела вас в тенистую аллею на

улице Юного Спартака, что в старой части города Луганска. Ко-роткая улица, всего-то метров триста, но чего вокруг вас только

не нагорожено. Детский садик, городская прокуратура, Дом-музей Владимира Даля, образовательная школа, водолечебница, епархиальное управление, жилые дома, ремесленное училище

– и весь этот компот называется почему-то Юным Спартаком, то есть ещё не гладиатором, но мальчиком с хорошей перспективой. Чем руководствовались власти, положившие такое мудрёное название улице, кого они имели в виду: детишек, попов, прокуроров, врачей, ремесленников?

Справедливости ради следует сказать, что сегодня улица носит имя великого моего земляка, большущего знатока русской

словесности. Прокуратуры там давно уже нет, нет и епархиаль-ного управления, отчего весь колорит старой школьной улицы

398

утратил былое многоцветие. Вы только вообразите: тут тебе

зловещие «воронки», доставляющие на допросы тюремных аре-стантов, тут же стреляющая «чинарики» голытьба в форменных

фуражках из седьмого ремесленного училища, следом важные

попы в чёрных зашторенных «зимах», за ними, вприпрыжку, дьяконы и церковные старосты, медсёстры в белых халатах, сопливые детсадовцы и мы, учащиеся школы имени товарища

Кирова, с пионерской дружиной опять-таки имени Павлика Мо-розова.

Вот ведь что удивительно, всю жизнь, от самого рождения, меня преследовала близость к духовенству. Началось всё с того, что папа завёл дружбу с жившим по соседству батюшкой, крестившим меня в младенческом возрасте. Частенько под чароч-кой священник брал меня на руки и щекотал своей курчавой

бородой, как бы заранее заигрывая со мною, предчувствуя наперед нашу неразрывную дружбу и крепкую, до боли в объятиях, любовь. В школе я учился рядом с епархиальным управлени-ем, которое позже расположилось по соседству с моим домом

на Красной площади. А совсем позже я и сам почти двадцать

лет проработал на ниве церковного домостроительства. Фактически, большая часть моей жизни прошла в окружении людей, одетых в чёрные рясы.

В христианской иконографии существует прекрасный сю-жет, согласно которому Спаситель изображается в окружении

детворы. Он так и называется – «Христос проповедует детям».

Признаться, это самое милое для меня изображение Иисуса. В