Я сел в машину, обогнал его, и мы вместе вбежали в станционный вестибюль. Но там… никого не оказалось. Вторая дверь выходила на платформу. Вышли туда.

Луна залила серебристым светом железнодорожную платформу. На перроне было пять-шесть человек, не больше, если не считать парочку, которая сидела на лавочке, тесно прижавшись друг к другу.

Дальше я был свидетелем такой сцены. Мой пассажир подскочил к парочке, схватил женщину за руку, та от неожиданности вскрикнула.

— И это ты считаешь красиво? Так обманывать!

— Костя! Послушай, дай объяснить, — пробормотала женщина. — Я просто не хотела тебя расстраивать. Антонине Петровне врачи посоветовали ехать на юг, вот она и поменялась путевками с Аркадием Семеновичем. Я тебе об этом ничего не сказала, решила, ты подумаешь что-нибудь нехорошее и будешь зря волноваться.

— Хватит с меня. Твоя Антонина Петровна сводница!

Аркадий Семенович стоял молча, он не проронил ни одного слова.

Наступила минута общего молчания. В это время послышался стук приближающегося поезда.

— Поехали, шофер! — крикнул мне пассажир. — В Москву, Трубниковский переулок.

…Минут пять мы ехали молча, потом Константин все же не выдержал. Человеку надо было облегчить душу, рассказать кому-нибудь, что его терзает.

— Видите ли, — заговорил он, — я очень много работаю, домой прихожу поздно.

Он заметно нервничал, перескакивал с одного на другое, рассказ получался несвязным.

— Женился я шесть лет тому назад, сейчас уже сыну пять лет. Жена моя, как вышла замуж, перестала работать: родился ребенок, нужен был уход. А вот уже год исполнился, как она вновь поступила на работу, а с сыном прекрасно справляется бабушка — моя мать. Аркадий Семенович — директор учреждения, где ныне работает моя жена. Человек семейный, имеет двоих детей. Антонина Петровна, о которой шел разговор на платформе, его заместитель — сводня, живет одна, с дочкой. Я ее ненавижу, а жене она очень нравится, это ее самая лучшая подруга. Я все время занят, а жена с этой Антониной то в театр, то в концерт. Развлекаются. Жена удивительно быстро «росла»: ее назначили начальником отдела, хотя образование у нее незаконченное среднее. Потом я заметил, что она стала частенько приносить домой подарки. То роскошный букет цветов, то парфюмерию или какую-нибудь носильную вещь. Спрашиваю: купила? Да, говорит, купила, премию получила. Потом премии стали очень частыми.

Я должен был закончить одну важную работу, поэтому в отпуск пойти не мог. А жене и Антонине дали путевки в дом отдыха на Рижское взморье.

Ну, думаю, пускай едут, отдыхать обязательно нужно. Сегодня, как нарочно, у нас партсобрание. Обсуждались очень важные вопросы, так что проводить жену не мог, попрощался с ней утром. Но так случилось, что собрание закончилось раньше. До отхода поезда осталось двадцать пять минут. Беру такси, за семь минут до отхода поезда прикатил сюда. Номер вагона я забыл спросить, а она мне не сказала его. Так походил вдоль всего состава, но ни жены, ни ее спутницы не увидел. Поезд отошел. Выхожу в раздумье на площадь, вдруг вижу — бегут к такси двое: жена моя и мужчина какой-то. Я смекнул, в чем дело — на поезд опоздали. Вот тут-то я и решил устроить за ними погоню. Не правда ли, со стороны смешно. Прямо как в американском кинофильме получилось. Но что же мне делать? Я должен был узнать правду, всю правду.

Он немного помолчал.

— Узнал правду. От этого мне легче не стало. Что мне теперь делать, не знаю. У нас ведь сын Андрейка — крепыш. А потом, самое главное, ведь я ее люблю.

Мы приехали в Москву. Я доставил пассажира к дому, молча распрощались. Здесь словами делу не поможешь.

Кутузовский проспект — ныне красивейшая, широкая магистраль столицы. На месте бывших Луговых переулков, в домах которых обитали когда-то дорогомиловские извозчики, сейчас стоят многоэтажные жилые дома. На той стороне проспекта, которая выходит к Москве-реке, стройный ряд новых корпусов, завершающийся высотной гостиницей «Украина». С окончанием строительства Новоарбатского моста (ныне имени Калинина) открылось сквозное движение по Кутузовскому проспекту.

Вот в эти-то самые дни я и познакомился с очень интересным гостем Москвы.

Раннее утро. Московские улицы еще пустынны. И лишь этот чудак человек, высокий, курчавый, с перекинутым через плечо плащом, встал ни свет ни заря и шагает прямо по мостовой, насвистывая какой-то веселенький мотивчик. Должно быть, у него очень радостно на душе.

Подъезжаю к нему. Вижу — иностранец.

— Доброе утро, — говорю. — Не хотите ли поехать, посмотреть Москву?

— Очень хошю, — отвечает веселый иностранец и быстро садится в машину рядом со мной.

Я прежде всего показал ему центр города. Ехали медленно, около интересных памятников и зданий останавливались. Иностранец то удивлялся, и тогда глаза его делались огромными, то улыбался, улыбка у него хорошая, открытая.

Из центра наш путь пролег в солнечный Юго-запад.

Иностранец увидел строй больших светлых домов-дворцов.

— У-у! — вырвалось у него.

С помощью жестов и нескольких слов, выхваченных из словаря, мы объяснились. Иностранец спрашивал:

— Должно быть, в этих домах живет советская знать, богатые люди?

Я рассмеялся и подвез к одному из домов. Из парадного выскочили девушки-школьницы.

— Девочки, кто ваши родители, кем они работают? — спросил я у них.

И они дружно ответили:

— Наши родители рабочие завода «Красный пролетарий».

Я как умел перевел иностранцу, он явно не поверил. Тогда мы с ним зашли в одну, в другую квартиру. Чужеземцу представлялись самые простые труженики столицы, одни спешили на стройку, другие — в школу, третьи — в институт. Лед недоверия растаял.

Мы с иностранцем побывали в музыкальной школе, где учились ребята игре на различных инструментах. В заключение прогулки я подвез моего пассажира к новому зданию МГУ на Ленинских горах. Нам разрешили подняться на балкон двадцать четвертого этажа, и оттуда с самой высшей точки мы обозревали город.

Я не был ни в одном из крупных городов мира, ни в Париже, ни в Лондоне, ни в Риме, и о них мог судить только по книгам и кинофильмам. И все же я уверен: красивее моей столицы нет города на свете. Я не поэт и не писатель, но родную Москву сейчас сравнил бы с распускающейся розой, красивой и благоуханной, которая с каждым днем становится все пышнее и краше.

Эти свои мысли я как мог передал иностранцу. Наверное, он не все понял, но главное до него дошло. Во всяком случае, о Москве и москвичах у него осталось самое приятное впечатление.

Распрощались мы друзьями. Он достал из кармана фото и сделал на нем такую надпись по-русски: «Фанфан любит Евгения москвича». И поставил свою подпись. Уже позже в парке я узнал от товарищей, что возил по Москве знаменитого французского киноактера Жерара Филиппа.

Потом мы с женой не пропускали ни одного фильма с его участием. Мы были по-настоящему влюблены в этого славного парня. И как же мы опечалились, когда узнали из газет, что этот артист умер в расцвете сил.

Под вновь выстроенным Новоарбатским мостом открылся седьмой по счету и четвертый по названию таксомоторный парк. В этом же году из парка такси ушел последний автомобиль ЗИС-110. На улицах города появился первый автомобиль-такси «Волга». В первый таксомоторный поступило несколько таких машин. Двигатель на них с «Победы», но форма кузова совершенно иная.

Первые «Волги» были выкрашены в черный цвет, а позднее стали поступать разноцветные машины, которые ходят до сегодняшнего дня. Это быстроходные, выносливые автомобили. Эксплуатация их в такси вполне себя оправдала, чего нельзя сказать о ЗИСах и ЗИМах. Первые пожирали очень много бензина, а вторые имели плохую тормозную систему.

В этом году у меня была одна любопытная встреча.