Ночь выдалась ясная, звездная. И работалось в это время как-то хорошо, радостно. А тут еще на площади Революции и пассажир попался хороший — военный летчик.

— Выручайте, товарищ, — взмолился он, — опаздываю, до отлета ровно час. Задача понятна? — сказал и улыбнулся.

— Ну что ж, садитесь. Придется выручить, коли задание важное.

И мы поехали. Ночные улицы Москвы были пустынны, и мы ехали по ним довольно быстро. Моему пассажиру такая скорость была по душе. Он откинулся на спинку сиденья и что-то тихо напевал. Потом спросил у меня про детей. Когда узнал, что у меня двое, обрадовался:

— Дети, это очень хорошо. Они и женщины украшают жизнь, — вдруг многозначительно заявил летчик.

Про свою жену этот «философ» ничего не сказал, но в зеркало я увидел, как улыбка у него стала шире и светлее. «Значит, крепко он ее любит», — подумал я.

Потом мы заговорили о Москве, о ее бурном росте. Летчик хорошо знал столицу. Мы ехали по новым улицам.

— Ведь всего два-три года назад здесь было поле, — удивился летчик, рассматривая выстроившиеся в длинную шеренгу новые дома.

Летчик очень внимательно смотрел на город, словно он хотел навечно запечатлеть в памяти облик любимой столицы.

На аэродром мы прибыли за пять минут до отлета воздушного корабля.

Летчик расплатился со мной.

— Спасибо, выручили, — он крепко пожал руку и на прощанье подарил приятную, обаятельную улыбку.

…Я не помню, сколько прошло времени после этой ночной встречи, только в один из солнечных дней мир потрясло огромной важности событие.

Советский человек — в космосе!

Во всех газетах был помещен портрет космонавта. Я купил газету, быстро развернул ее, ведь так хотелось посмотреть на этого смелого, мужественного человека. Развернул и ахнул: с газетного листа на меня смотрел тот самый летчик, которого я доставлял на аэродром ночным рейсом, та же обворожительная улыбка и светлые, радостные глаза.

«Это был он, нет никакого сомнения», — подумал я.

Когда разговор заходит о таксистах, то, естественно, я весь — внимание.

Как-то я возвращался из отпуска с Украины. Поезд Одесса — Москва приближался к столице. В нашем купе ехала старушка с внучкой, девочкой лет пяти, которая все расспрашивала:

— Бабушка, где Москва, скоро будет Кремль?

Напротив сидела молодая женщина, со вкусом одетая, в золотом пенсне. Она обложилась множеством журналов, газет, разговаривала мало, больше слушала, изредка вставляя свое слово. И наконец, была еще молодая пара с грудным ребенком, который всю ночь плакал. Мужчина всю дорогу развлекал нас разговорами. Жена, наоборот, молчала и с восторгом смотрела на супруга, должно быть, думая про себя: «Какой он у меня умный, как много знает». А на мой взгляд, этот молодой человек был просто болтун, нахватался верхушек.

Когда поезд подходил к Москве, в вагоне началась обычная суматоха. Теперь старушка, которая уже давным-давно собрала все вещи, спрашивала внучку:

— Танечка, подумай хорошенько, мы ничего с тобой не забыли уложить?

Женщина в пенсне аккуратно собрала журналы, туалетные принадлежности и занялась подкрашиванием губ.

Молодой муж метался по купе как в лихорадке: нервно затягивал ремнями свои чемоданы, ни с того ни с сего ругал жену. Казалось, что он чего-то боится. Вдруг он обратился к старушке:

— Бабушка, вам, кажется, на Ленинградский вокзал, а нам на Казанский. Давайте возьмем такси вместе. Это будет дешевле, а то, говорят, московские таксисты здорово обдирают.

Вступила в разговор женщина в пенсне:

— Глупости! Я несколько раз в год езжу в Москву, всегда пользуюсь такси, и меня никто еще не ободрал. Приезжайте к нам в Одессу. Уж там наверняка вас так обдерут, не успеете ахнуть.

Я слушал и думал: «Откуда только такие разговоры появляются. Откуда?»

И тут я вспомнил Сергея Михайловича Полканова. Розовощекий, добродушный человек лет под пятьдесят. Он проработал водителем такси тридцать два года, проделав за это время по дорогам столицы путь, равный двум миллионам километров.

Наш миллионер настоящий «господин такси», он очень культурный и общительный человек. Кроме газет, которые он покупает по утрам, у него всегда в запасе книга.

О своей профессии Сергей Михайлович отзывается тепло, с любовью:

— Я свою работу люблю. Кем только за день не перебываешь. Рано утром доставляешь опаздывающих на работу — значит, ты их друг и «выручала». А то возишь по городу гостей — тогда ты экскурсовод и гид. Тут тебе все карты в руки, покажи любимый город в самом лучшем виде. Случись несчастье — ты «брат милосердия».

Тысячи и тысячи людей проходят перед тобой. О тысячах радостей и горестях ты узнаешь. Приехал человек из-за рубежа, первые впечатления он выкладывает тебе — шоферу. Так что лично для меня такси стало «университетом на колесах». Отличное «образование» получаю я каждый день.

Я всегда внимательно слушал Сергея Михайловича и думал о том, как порой несправедливо, плохо отзываются о таксистах, этих незаметных тружениках.

«Таксисты — грубияны», «таксист — человек, для которого копейка — все», — часто можно услышать нелестные отзывы. В семье, конечно, не без урода. И среди таксистов можно встретить грубиянов и невежд. Но в основном это благородные, душевные, общительные люди. Они честно и добросовестно выполняют свой служебный и общественный долг.

Принято решение о строительстве в Москве транспортных и пешеходных пересечений на разных уровнях. Намечается построить двести транспортных тоннелей и пешеходных переходов. Это позволит сделать большинство главных магистралей города скоростными.

К концу года был готов первый односторонний тоннель под Кутузовским проспектом.

Началось движение транспорта по Комсомольскому проспекту, который связал Садовое кольцо с метромостом, открывал путь дальше, в кварталы Юго-запада.

Я вспоминаю: в первый день, когда я только сел за руль такси, я сделал всего девять рейсов и был счастлив безмерно. А теперь приходится и сорок раз брать пассажиров. Вот как изменился москвич, как полюбил такси.

Первые таксисты по внешнему виду скорее напоминали извозчиков. Правда, некоторые для шика одевались во все кожаное, носили огромные перчатки — краги.

Посмотрите теперь на водителя такси. Чаще всего это молодой человек со средним образованием. Он хорошо разбирается во всем, что происходит у нас и за рубежом. Одет он скромно, в красивую форму таксиста.

У меня сохранилась запись одного моего рабочего дня. Вот она…

…В 7 часов 30 минут утра выехал из парка и прибыл на стоянку — площадь Рижского вокзала. Не прошло и десяти минут, к машине подошел первый пассажир. Это хрупкая девушка с лакированным чемоданом в руках.

— В цирк, пожалуйста, поскорей!

Дорогой я любопытствую:

— Зачем вам так рано в цирк?

— На репетицию к восьми часам. Опаздывать не имею права.

У цирка она выскальзывает из машины, почти на ходу сунув мне в руки деньги.

«Свободен?» И в машине уже тучный пожилой гражданин с хозяйственной сумкой в руках.

— На улицу Фрунзе, — называет он адрес. У человека одышка, и, несмотря на это, он начинает разговор. — Был у нас прекрасный Арбатский рынок под боком, да разбомбили его во время войны, вот теперь и приходится ездить сюда, на Центральный, это так далеко. Ничего не поделаешь, жена больна желудком. Ей необходима парная телятина.

На Арбатской площади очередь пассажиров. Первым оказывается краснощекий, крепкий мужчина. Он просит отвезти его в Сандуновские бани.

— Люблю с утра пораньше попариться в баньке. Сегодня у меня выходной, значит, и банный день.

«Сегодня понедельник, торговая сеть отдыхает. Значит, какой-нибудь торговый работник», — думаю я про себя.

Затем начинается серия мелких поездок со служащими, которые, как бы извиняясь за поездку на близкое расстояние, всегда предупредительно вежливы. Со словами «доброе утро» садятся в такси и несколько раз скажут «спасибо» по окончании поездки и, округляя копеечный показатель счетчика, оставляют на чай две-три копейки, быстро скрываются в подъездах учреждений.