Но культурное обращение с водителем такси относится не только к московским служащим. В течение смены в такси садится много культурных, вежливых, просто приятных пассажиров, в разговоре с которыми можно почерпнуть много полезного. И когда такой клиент выходит из машины, сожалеешь, что не сможешь с ним больше встретиться.

Если в первые годы, подойдя к такси, пассажир в первую очередь спрашивал, сколько стоит поездка, и начинал торговаться с шофером, то теперь этого не бывает.

Мой рабочий день продолжается. Судьба забрасывает меня на Белорусский вокзал. Пришел дальний поезд, и я наблюдаю, как водители такси «процеживают» неугодных им пассажиров. А ревизоры не всегда замечают «маневры» таксистов, как бы «проглядывают» нарушителей порядка.

Ко мне садятся четверо поляков, с огромными светло-желтыми портфелями, и просят отвезти их в польское посольство на улице Алексея Толстого.

На стоянке у Пионерских прудов машин нет. Одиноко стоит пожилая женщина и держит на руках завернутую в махровое полотенце собачонку.

— Наконец-то! Где вы запропали? Никогда не возьмешь такси, когда срочно нужно, — с раздражением говорит она. — На Трубную улицу, пожалуйста, в ветеринарную лечебницу.

Но в машине она ласково разговаривает с собачкой.

— Джуди, милая, перестань дрожать. Сейчас приедем к врачу, и он тебе поможет. Товарищ водитель, прошу вас поскорей. Я очень волнуюсь. Я обожаю мою собаку, она, кажется, умирает. Это ужасно.

Затем я попадаю в проезд Сапунова, за ГУМом. Он забит таксомоторами, встать негде. Пассажиры имеются, но водителей при машинах нет. Тут действуют таксисты, которым наплевать на выполнение государственного плана. Они простаивают часами у магазинов, охотясь за холодильниками, стиральными машинами и телевизорами. Здесь можно сорвать длинный рубль.

Вдруг появляется с ревизорами «летучка», и мгновенно водители на месте. Тем, кто не успел к своему рабочему месту, делается неприятная запись в путевой лист.

Но, кажется, пора и обедать. Держу курс на Красную Пресню, в Волков переулок — домой. После обеда съездил в больницу за выздоравливающим, перевез с фабрики обувь в магазин, обслужил несколько пассажиров в разных направлениях.

Опустился вечер. Отвожу в театр молодую парочку, потом железнодорожника к Павелецкому вокзалу. У Павелецкого вокзала подходят трое приятелей. Сажаю их.

На стоянке у Даниловского рынка подходят четверо. Видно, молодожены провожают своих папу и маму. Зять предупредительно открывает дверцу, бережно усаживает пожилую чету и просит меня:

— Пожалуйста, осторожненько, довезите их до Грохольского переулка, а то, когда они сюда ехали, их водитель чуть не вывалил из такси, такой лихач попался.

И, обращаясь к родным, добавляет:

— Не беспокойтесь, водитель попался вам пожилой, опытный, этот не подведет.

Двигаясь по указанному пассажирами маршруту (некоторые пассажиры сами выбирают маршрут), я посмотрел на часы и с удовольствием заметил, что скоро конец смены. Грохольский переулок недалеко от парка, так что можно ехать в гараж.

Поблагодарив, пассажиры распрощались. Я включил в кабине свет, чтобы подсчитать итог дня. План за смену оказался значительно перевыполненным. Хорошо поработал. И, довольный своим рабочим днем, еду не спеша по проспекту Мира в парк.

Как вдруг из Орлово-Давыдовского переулка выбегает гражданин и чуть не бросается под машину. Я остановился.

— Скорей, жена рожает!

Без лишних слов сажаю будущего папашу и буквально в нескольких шагах берем роженицу, которую он уже вывел на улицу. Спрашиваю, в какой родильный дом везти.

— Не знаю, в ближайший, вам лучше знать. Только скорей, скорей!

Везу на Третью Мещанскую, это совсем рядом. Счастливый тем, что он доставил вовремя жену, муж рассчитался и скрылся с ней в подъезде, а я подумал: «В нашем полку прибыло, скоро появится на свет новый гражданин Советского Союза».

Сколько за день я увидел, услышал. И какая же интересная работа шофера такси!

В Первом Академическом проезде вступил в строй третий таксомоторный парк. Гараж его оборудован по последнему слову техники: механическая мойка, зоны профилактория, ремонта, стоянки автомашин. Все это ставит его в ряд лучших таксомоторных гаражей нашей страны.

Был снижен тариф за проезд на такси.

Закончилось строительство двух транспортных сооружений: двустороннего тоннеля под площадью Маяковского и эстакады на Крымской площади.

Кто из водителей не помнит пробку из автомашин, которая создавалась при подъезде к площади Маяковского! Теперь гордиев узел разрублен и потоки транспорта беспрепятственно движутся во все стороны. Чрезвычайно ценный подарок строителей водителям столицы.

А эстакада, соединившая Метростроевскую улицу с Комсомольским проспектом, открыла прямой путь.

Суббота. Три часа дня. Погожий летний день. Только что прошел дождик, солнышко сушит, и парок стелется по асфальту площади Крестьянской заставы, на которой я стою в ожидании пассажиров. Пробежав через всю площадь, в машину уселся парень лет двадцати трех, одетый во все модное, длинные волосы. Ну, в общем, стиляга.

— Шофер, — обратился он ко мне, — вот какое дело: сын у меня родился. Жена выписывается из родильного дома. Я прямо с работы побежал туда, а мать моя, которая должна была принести одежду к четырнадцати часам, почему-то не явилась, так что сейчас мы съездим на Писцовую улицу, возьмем одежду и сюда же обратно. Ты знаешь здесь рядом роддом?

Я, конечно, знал роддом в Третьем Крутицком переулке.

— Только, шеф, прошу в темпе, а то жена сильно волнуется.

Приехали на Писцовую улицу, во двор огромного шестиэтажного дома, и остановились у одного из подъездов.

— Я сейчас, минут через пять-десять, только захвачу все необходимое, и поедем обратно. — Мой пассажир ушел.

Я жду. Счетчик отбивает свое. Прошло двадцать, тридцать минут. Тиканье часового механизма счетчика действует на нервы. Я вышел из машины и стал смотреть на окна дома.

На каком этаже, в какой квартире жил этот парень — неизвестно. Не пойдешь же по всем этажам искать его, да потом я надеялся, что он все-таки выйдет, ведь таким делом, как выписка жены из больницы, не шутят.

«Наверное, обедает, — решил я. Человек с работы, кушать захотел». Я ходил около машины, по очереди заглядывая то на окна, то на циферблат таксометра. Вот уплыли две девятки, уступив место нулям, а впереди появилась цифра два. Я повернул рукоятку, счетчик замер. Что делать: уезжать или ждать? Еще раз посмотрев с тоской по всем этажам, я вдруг увидел, что со второго этажа машет мне рукой старушка, приглашая подняться наверх. Бегу на зов. Старушка открыла дверь своей квартиры и шепотом сообщила мне:

— Я несколько раз смотрела в окно на вас. Вы, наверное, пассажира ждете? Только едва ли он придет. Тут намедни один шофер этого пассажира бил прямо на лестнице, только вот не знаю, как он его разыскал. Идите на четвертый этаж в квартиру номер шестьдесят семь.

Я объяснил ей, что мой клиент молодой парень и что выписывает жену с ребенком из роддома.

— Это он, — уверила женщина. — Только никакой у него жены нет, живет с матерью, которая прямо измучилась с ним. Да и не говорите, что я вас послала, уж больно боюсь шпаны этой.

Поднимаюсь наверх. Квартира номер шестьдесят семь. На звонок вышел плешивый мужчина с заспанными глазами, должно быть пенсионер. Я вошел в темную переднюю, и в тот момент, когда я заходил, в комнате напротив, из-под двери которой виднелся электрический свет, вдруг стало темно.

На мой вопрос, проживает ли здесь молодой парень (я описал его внешность), мужчина утвердительно кивнул головой и сказал:

— Да, живет. Только его, кажется, нет дома. Впрочем, сейчас посмотрим.

Мужчина толкнул дверь, она оказалась открытой. Когда я заглянул туда, то увидел на стуле красно-черную рубашку моего клиента, а на кровати бережно разложенный бутылочного цвета костюм.