В городе Ленина мы осмотрели все достопримечательности.

Три дня, проведенные в Ленинграде, оставили неизгладимое впечатление. Мы побывали в тех местах, где жил и работал великий Ленин, ознакомились с памятниками революционных событий, посетили музеи, выставки, театры.

Вернувшись домой, мы все благодарили Митрофанова за хорошо организованную экскурсию.

Я подумал: «А кто он такой, Митрофанов? В прошлом тоже таксист. Вот почему у него все хорошо получается, потому что он отлично знает наши запросы».

После планового ремонта я выехал на линию поздно — в 13 часов. Нужно было отработать график до двух часов ночи.

Была пятница — самый боевой день. К девяти часам вечера я уже выполнил план. Стало приятно на душе.

И вот наступил последний час моей работы. Я выехал на Сретенку, направляясь в парк.

Город уже спал. На улице пустынно. Вдруг из переулка вышли два гражданина и «проголосовали» мне. Я остановился.

— Отвезите нас на улицу Красный маяк, в Чертаново, — попросил один из них.

— Пожалуйста, — вежливо ответил я, хотя на душе скребли кошки. Ведь Чертаново было на юге, а мой парк на севере.

Но показать пассажиру свое недовольство я не имел права. Наша святая обязанность: хорошо, культурно обслужить пассажира. И мы ее должны строго соблюдать.

Мы ехали по ночному городу. Мои пассажиры тихо разговаривали между собой. До меня доносились лишь отрывочные фразы. Одна меня заинтересовала.

— Итак, Вадим Петрович, ваша карта бита. Вы проиграли, — сказал один из пассажиров.

«О чем они поспорили?» — подумал я.

По ночной Москве своих пассажиров я провез довольно быстро. Вот и Чертаново, нужная улица, подъезд. Я затормозил.

Пассажиры зажгли в салоне свет. Один из них посмотрел в мою визитную карточку, что стояла у ветрового стекла, и узнал мое имя и отчество.

— Евгений Васильевич, не выключайте счетчика. Я поеду с вами назад. Вы меня должны поздравить. Я выиграл спор.

— А о чем вы поспорили?

— Я с другом поспорил, что первый попавшийся таксист нас охотно отвезет в Чертаново. Он возразил. Поспорили на 15 рублей. И все случилось по-моему. Вы очень вежливо и культурно нас обслужили. Мой выигрыш принадлежит вам. А теперь отвезите меня на Новоалексеевскую улицу. Это вас устраивает? Ведь ваш первый парк находится рядом, на проспекте Мира?

— Да. Это так.

— Тогда поехали.

Чернов на выпуске. А это значит, что ни один водитель не выедет на линию на неисправной, грязной машине. Небритый шофер немедленно отправляется к парикмахеру (на территории парка работает парикмахерская). Помятый, грязный форменный картуз летит в корзину, тут же выписывается новый.

— Иди, получи со склада, — говорил Чернов. — Не позорь себя и наш парк.

Однажды я был свидетелем такой сцены.

На линию выезжал старый, кадровый водитель, большой приятель Чернова, Александр Иванович Лебедев.

— А ну-ка, милейший Александр Иванович, открой, пожалуйста, капот, — вежливо попросил Чернов.

Лебедев открыл капот. Чернов полез в мотор, покопался, вздохнул. На лице кислая мина:

— Чем думаешь заниматься, любезнейший, огородничеством? У тебя на двигателе можно картошку сажать. Немедленно отправляйся на мойку.

— Евгений Дмитриевич, я вечером вернусь с линии и помою.

— Помыть машину надо сейчас.

— Но, Евгений Дмитриевич…

— Никаких «но». Я прошу вас, Александр Иванович. Вы меня поняли?

Что оставалось делать Лебедеву? Одно: выполнять приказание.

Чернов поступил в первый таксомоторный парк водителем в 1948 году. Потом его назначили начальником колонны. Он работал инженером по эксплуатации, заместителем директора, а с 1960 года Чернов — начальник гаража. На этой должности и раскрылись по-настоящему его организаторские способности.

Хозяйство у Чернова большое: в его ведении весь подвижной состав парка, подсобный транспорт, куда входят маршрутные автобусы, масловоз, контрольные и обслуживающие легковые автомобили, семь учебных машин.

Чернов принимает людей, желающих поступить работать водителем в таксомоторный парк. Он отвечает за состояние всей техники. Чернов получает новые и отправляет на слом старые автомашины. Кроме того, он отвечает за санитарное и противопожарное состояние стоянки — гаража и территории двора.

Это далеко не полный перечень обязанностей Евгения Дмитриевича Чернова.

И чтобы успеть все их выполнить, нужны расторопность, распорядительность и требовательность. Эти качества имеются в характере Чернова.

Евгений Дмитриевич очень оригинально проводит пятиминутные производственные совещания. В его кабинете собираются все начальники и механики колонн (они находятся в подчинении Чернова). Чернов разбирает работу каждого: одного похвалит, другого покритикует за халатное отношение к своим обязанностям, за нерасторопность и невнимательное отношение к людям.

Дельная, справедливая критика никого не обижает, не задевает самолюбия.

— А теперь марш по местам. За работу, товарищи.

Не секрет, что в парке нередко случаются ЧП — аварии, наезды и всякие другие происшествия. По каждому такому случаю перед выездом на линию в клубе собирают водителей, и какой-нибудь начальник колонны нудно, монотонно докладывает о происшествии. Паршивое настроение у всех.

Но вот в клубе появляется Чернов. Он быстро окидывает взглядом всех сидящих и сразу оценивает обстановку. У водителей тяжелое, удрученное состояние, с таким настроением на линию выезжать нельзя.

Евгений Дмитриевич быстро поднимается на сцену. Он коротко и точно формулирует суть происшествия, делает вывод, причем свою речь Чернов старается пересыпать шутками, остроумными сравнениями. Аудитория то и дело вздрагивает от взрыва смеха.

У водителей сразу становится легче на душе, появляется хорошее настроение. Теперь их можно выпускать на линию.

Когда из центра выезжаешь на шоссе Энтузиастов, то со Школьной улицы приходится пересекать площадь Ильича. Здесь-то некоторые водители торопятся и часто выскакивают на желтый свет. Эти-то нарушения и замечает стоявший в центре площади регулировщик. Опытные таксисты об этом знают.

И вот как-то часов в восемь утра я оказался на стоянке такси у площади Ильича. Стою, жду, вдруг ко мне подбежали мужчина и женщина. Они быстро сели в машину и попросили отвезти их в центр. Только что тронулся я с места, как перед автомобилем очутился регулировщик и предложил мне остановиться.

— Одну минуточку, товарищ водитель, — сказал старший лейтенант и открыл заднюю дверцу салона, где сидели мои пассажиры. Поднеся руку к козырьку фуражки, он отрапортовал: — Гуськов, инспектор отдела дорожного надзора ГАИ. Хочу спросить, кто вас, граждане, учил пересекать площадь поперек и на свисток милиционера не обращать никакого внимания? Вы же чуть не попали под грузовую машину! Удивляюсь ловкости водителя, который сумел затормозить.

— Извините, пожалуйста! Мы очень торопимся, опаздываем на работу, — стала оправдываться женщина.

— Извинить вас не могу. Вы супруги?

— Да, это моя жена, — произнес мужчина.

— В таком случае платите десять рублей штрафа. Надеюсь, вы знакомы с постановлением «О мероприятиях по повышению безопасности движения транспорта и пешеходов в Москве»?

— Знакомы, — дуэтом ответили супруги.

— Вот и хорошо. За грубое нарушение правил я вас и штрафую.

— Надя, отдай десятку, — процедил сквозь зубы муж.

Женщина вынула из сумочки красную бумажку, отдала ее инспектору. Тот аккуратно отсчитал штрафные талоны и, подавая их, сказал:

— Надеюсь, что это вам послужит хорошим уроком и вы больше никогда не будете нарушать правил уличного движения. А особенно здесь. Это же площадь Ильича.

«Молодец Гуськов! — подумал я, посмотрев на моих притихших пассажиров. — Теперь они станут примерными пешеходами».