Как Анискин понял, что перед ним не японская иномарка, а подделка?

В кабинет к Анискину и Сидорову заглянул местный массовик-затейник подполковник Бармалеев. Разумеется, должность у него называлась по-другому, но между собой все местные стражи порядка называли его именно так. Надо какой-нибудь праздник организовать, начальство из Москвы встретить, на митинге выступить — всем этим занимался именно Бармалеев.

— Ну что, орлы, как служба? — полюбопытствовал подполковник.

— Опасна и трудна, — стандартной шуткой ответил Анискин.

— А я к вам по делу! — заявил Бармалеев.

— Расследование важного дела зашло в тупик?

— Все шутите, товарищ майор, — погрозил пальцем Бармалеев. Анискин и вправду любил подкалывать подполковника: уж он-то прекрасно знал, что Бармалеев никакими расследованиями не занимается. — В общем, коллеги, понимаю, что вас не обрадую, но прошу скинуться по 200 рублей!

— Надо так надо, — ответил Анискин и полез в карман за деньгами.

— А на что хоть? — поинтересовался Сидоров, также доставая купюры.

— Все очень просто, — Бармалеев достал из пакетика, который держал в руках, пару коньков и показал коллегам. — К нам едет…

— Ревизор? — усмехнулся Анискин.

— Почти. К нам в отдел из Москвы приезжает генерал Прохоров с проверкой. Не мне вам рассказывать, что у нас недостатков хватает. Сами понимаете, некомплект штата, недостаточное финансирование. А разве мы хотим получить выговоры и прочие взыскания?

— А коньки тут причем? — удивился Сидоров.

— Буду откровенен: начальство надо умаслить, — заявил Бармалеев.

Анискин с Сидоровым согласно кивнули. Может, и не очень красиво, что принято столичных гостей ублажать, но ситуация не ими придумана, не им и менять.

— Я по своим каналам узнал, — продолжил Бармалеев, — что Прохоров — большой фанат советского хоккея и коллекционирует все, что с ним связано. Поэтому я через Интернет сумел купить для него коньки нашего замечательного голкипера Вячеслава Третьяка — и даже с его автографом! Вратарь провел в них 10 матчей за сборную СССР. Но представительских денег, которые выделило руководство, на покупку не хватило, я доплатил из своих, вот и приходится просить скинуться. Впрочем, — уточнил Бармалеев на всякий случай, — это по доброй воле, если откажетесь, я не обижусь. Но сами понимаете, если проверяющий останется недоволен, то проблемы возникнут у всех…

— А что, — заявил Сидоров, протягивая купюры. — Люблю креатив! Я считаю, что вы, товарищ подполковник, здорово с коньками Третьяка придумали. Будь я генералом, я бы сразу отделу высшие оценки поставил!

Анискин же, который никогда не отказывался скинуться на благое дело (будь то подарок кому-либо из сотрудников или застолье с коллегами) вдруг заартачился:

— Ни копейки не дам!

— Почему это? — удивился Бармалеев. — Вы считаете, что коньки Третьяка — плохой подарок для фаната советского хоккея? Или это принцип какой-то?

— Нет, будь это действительно коньки Третьяка, дал бы, не задумываясь. Но, товарищ подполковник, уж извините, вас банально надурили. И великий советский вратарь к этим конькам имеет такое же отношение, как я к пуантам Майи Плиесецкой. Так что, если генерал Прохоров действительно большой фанат и знаток советского хоккея, он сразу поймет, что вы всучили ему какую-то дрянь. А автограф на коньках — да продавец сам накарябал, это несложно. Так что, дабы избежать неловкости, товарищ подполковник, рекомендую придумать что-то другое!

В итоге генералу подарили на память шахматную доску, изготовленную местными умельцами, а высокие оценки отдел получил не потому, что Бармалеев угадал с подарком, а за действительно отличные результаты службы.

Почему Анискин решил, что коньки не могли принадлежать Вячеславу Третьяку?

— Здравствуйте, коллеги, — заглянул в кабинет к Анискину и Сидорову сотрудник «убойного» отдела Андрей Есаулов.

— Здоров, Андрей. Проходи, садись, чайку попьем, — обрадовался Анискин. Он ценил Есаулова не только как отличного профессионала, но и просто хорошего человека. — Как деленции?

— Да так себе, — ответил Андрей, прихлебывая чай. — Знаешь банкира Вороваева?

— Кто ж его не знает, — встрял в разговор Сидоров. — Бизнесмен «силового плана». Бывший бандит, потом ушедший в легальный бизнес и политику. Теперь большая «шишка».

— Именно, — подтвердил Есаулов — А нам тут агент стуканул, что на него готовится покушение. Причем информации минимум — известно, что киллер собирается исполнить «заказ» в эту субботу. Но ни где, ни во сколько, ни каким оружием — ничего не известно. Причем мы Вороваева предупредили, а он сказал, что он никого не боится, у него охрана, и из-за каких-то отморозков не будет свои планы менять. Так что для киллера — куча вариантов. А если банкира убьют, сам понимаешь, мы все по шапке получим, что, мол, не отработали информацию, не спасли…

— А что, у него железный распорядок? — спросил Анискин.

— В том-то и беда. И киллер, если он профессионал, это прекрасно знает. По субботам Вороваев с утра едет в банк. Потом в спортивный комплекс. Затем в баню, где встречается с коллегами-банкирами. Потом в спортивный комплекс, смотрит хоккейный матч. Наконец — церковь, всегда одна и та же, он там грехи замаливает. И вечером — ресторан. Места почти все людные, что называется, рай для наемного убийцы. А у нас людей не хватит, чтобы все перекрыть. Так что шансы не в нашу пользу…

— Если нужна помощь, мы готовы, — не раздумывая, заявил Анискин. — Ты ведь наверняка за этим и пришел.

Есаулов не стал ломаться и помощь принял. Он попросил сыщиков в гражданском «погулять» около церкви в то время, когда туда должен был приехать Вороваев. Шанс вычислить киллера, конечно, невелик, но это лучше, чем ничего.

…В субботу в городе было морозно. Анискин и Сидоров, одевшись потеплее, фланировали возле церкви, изображая из себя зевак. Собор был старинным и весьма популярным не только у местных жителей, но и у туристов, поэтому народу на площади хватало. Кто-то ждал начала службы, кто-то просто гулял. Сидоров указал Анискину на бородатого мужчину с рюкзаком за плечами, который кормил голубей. Майор ответил выразительным взглядом, мол, понял, буду держать его на особом контроле. Не выпуская из поля зрения бородача, Анискин скользил взглядом по толпе. Мужичок с пакетом в руках допивает уже третью бутылку пива и оглядывается по сторонам. Вероятно, хочет в туалет, но возможны варианты. Вот очередной турист устанавливает фотоаппарат с длиннющим объективом на треногу. Художник, время от времени дуя на замерзшие пальцы, оценивающим взглядом смотрит на собор, видимо, примериваясь, прежде чем нанести первый штрих. Незадачливый водитель пытается завести свой автомобиль, двигатель которого, похоже, застыл на морозе и никак не схватывает. Вот ко входу в церковь подошел нищий с котомкой и остановился, выпрашивая милостыню у прихожан. Высокая старушка в старомодной шляпе предлагала прохожим искусственные цветы, а угрюмый мужик в кроличьей шапке торговал открытками с видами собора…

Анискин жестом подозвал Сидорова и шепнул ему:

— Есть! Я его вычислил! — и показал глазами на подозреваемого. Обойдя потенциального киллера сзади, полицейские в штатском одновременно бросились на него и скрутили, не оставив шансов на сопротивление.

Вскоре выяснилось, что интуиция не подвела Анискина. Сыщики задержали киллера из знаменитой преступной группировки, которого конкуренты наняли для убийства Вороваева. Банкир был спасен.

Кто из присутствовавших на площади был киллером, и почему Анискин заподозрил его?

— Не хотите завтра за мою супругу поболеть? — спросил Анискина Сидоров.