— Отправился я по указанному адресу. Дверь мне открывает мужчина, не похожий на стандартного собачника — заграничный костюм, шикарный галстук, ухоженные бакенбарды, трубка. В общем, настоящий лорд. «Вы, говорит, за щеночками? Но я сразу предупреждаю — за такого эксклюзивного питомца и цену я возьму немаленькую. Далматинцы в нашей стране — настоящая редкость, не больше сотни экземпляров на всю Россию». А я одет, как обычный гражданин — пуховик китайский, брючки невзрачные. Он на меня с сомнением смотрит, а я ему: «Не боись, хозяин. Мне свою натуру светить ни к чему, маскируюсь под „совка“. Веди, собакевича показывай». Заводит он меня в комнату. Показывает собаку и щенков — точь-в-точь, как на фотографии в объявлении. Тут я ему: «Как раз то, что я искал. Ну, выручил, хозяин, все пацаны в отпаде будут. Дай пять!» Он удивился, но руку протянул. Тут я ему наручники — щелк! И в отделение… Он, конечно, в отказ пошел. Но я ему сказал — если явку с повинной не напишет и во всех грехах не сознается, я его на свободу выпущу, но перед этим обманутым им крутым клиентам информацию солью. И они его у выхода встретят. В общем, поспешил он во всем признаться…

— Но почему вы решили, что перед вами жулик? — воскликнул потрясенный Сидоров.

Действительно, почему?

Анискин вызвал в кабинет троих сержантов и дал им вводную:

— Коллеги! Вчера в нашем городе обворовали квартиру известного собирателя разнообразных наград Петра Петровича Самойлова. Вскрытую дверь обнаружила его супруга, которая была в гостях у подруги. Проблема в том, что Петр Петрович сейчас на охоте, дозвониться до него невозможно, а супруга в наградах не разбирается и точного описания похищенного дать не может. Сегодня в доме культуры у нас открывается барахолка, где собираются филателисты, филокартисты и прочие нумизматы.Я подозреваю, что вор или воры попытаются сбыть похищенное именно там.

— Это получается — ищи то, не знаю что, — хмыкнул усатый сержант.

— К сожалению, именно так, — подтвердил Анискин. — Единственное, за что мы можем зацепиться, — среди украденного была золотая олимпийская медаль, которую Петр Петрович ценил больше всего в коллекции. Правда, его супруга не может сказать ни какого достоинства награда, ни какого года, ни с каких Игр. Но это единственная наводка, которую она смогла дать.

— Хоть что-то!

— Именно. Поэтому, коллеги, прошу — походите по барахолке, пошукайте там тех, кто будет продавать олимпийские награды. Вряд ли их будет много. И доставьте сюда. За дело!

Анискин оказался прав. Через два часа бравые сержанты доставили в отдел всего троих мужчин, которые пытались продать посетителям барахолки олимпийские медали разного достоинства. Конечно, далеко не факт, что среди них был преступник, но вдруг? И Анискин попросил каждого показать медаль и рассказать, откуда она у него...

— Ну, начальник, вообще не понимаю, за что меня сюда привели, — первым ответил пожилой мужчина в красной куртке. — У меня медаль с Калгари-88. Я ее честно выменял у коллекционера из Югославии. Ну, в смысле, когда Югославия еще не существовала. Отдал, между прочим, целую коллекцию монет за нее! Сейчас деньги очень нужны — жена болеет. Вот и понес на продажу, мне оценщики сказали, что если ее продать, как раз на операцию хватит. А тут ваши архаровцы меня приняли!

— Ясно. А у вас что? — обратился Анискин к средних лет мужчине, внешне напоминающему крысу.

— Я, вообще-то, на ваши вопросы отвечать не обязан и считаю ваши действия полностью незаконными. Но, чтобы не терять время, скажу — медаль досталась мне по наследству от отца. Он был известным спортсменом, взял в 1984 году золото на Олимпиаде в Лос-Анжелесе.

— А в каком виде спорта? — полюбопытствовал Анискин.

— Царица спорта — легкая атлетика. А именно — бег, — гордо ответил "крыс". — Жаль батю, спился совсем. Вчера его поймал — он медаль пытался у магазина на бутылку водки обменять. Я у него отобрал, дай, думаю, на барахолке продам, она всяко дороже, чем пузырь, стоит.

— Логично. А вы? — спросил Анискин у низенького толстячка в очках.

— Я свою медаль через Интернет нашел. Монреаль-76, понятия не имею, откуда она у продавцов взялась. Они очень задешево продавали, вот я и купил. Ну а теперь перепродаю в десять раз дороже. Имею полное право, статья за спекуляцию отменена!

— Да, теперь это называется бизнес, — согласился Анискин. — Что делать. Ладно, господа, вы двое свободны. Идите дальше продавайте чужие награды. А вот вас, гражданин, я попрошу задержаться. И советую сразу сделать явку с повинной, это, как известно, смягчает вину.

Вор (а это оказался именно он), немного поломавшись для виду, так и поступил. Вскоре похищенное вернулось к своему законному владельцу.

Кому из продавцов олимпийских наград Анискин предложил задержаться? И почему сыщик заподозрил его в воровстве?

Анискин и Сидоров вошли в приемную директора небольшого предприятия по производству бытовой химии.

— Здравствуйте, — приветливо, но слегка испуганно, увидев их, вскинулась очень миловидная секретарша Тоня (так было написано на ее бейджике). — Вы к Виктору Анатольевичу?

— К нему самому, — зловеще процедил Сидоров.

На самом деле сыщики заранее договорились с директором о встрече. Наши герои должны были всего лишь задать несколько формальных вопросов по делу, где он проходил свидетелем. Но Сидоров, чтобы произвести впечатление на симпатичную секретаршу, не только придал себе зловещий вид, но и демонстративно звякнул наручниками. У секретарши округлились глаза — решила, что ее босса пришли арестовывать.

— Надеюсь, он на месте? — еще понизив голос, почти прошептал Сидоров.

— Я точно не знаю, — явно принялась прикрывать босса секретарша. Анискин, который отвлекся на изучение обстановки приемной и не видел шалопайства Сидорова, удивился:

— Это как? А зачем вы тут сидите?

— Видите ли, — настолько испуганно проблеяла секретарша, что Анискин посмотрел на нее еще с большим подозрением, — из кабинета директора есть второй выход наружу. Иногда Виктор Анатольевич им пользуется. С утра он был на месте, но сейчас, возможно, ушел — как раз по черной лестнице.

— Ну, так уточните, здесь он или нет, — попросил Анискин.

Секретарша дрожащим пальчиком три раза щелкнула по клавишам телефона, стоящего у нее на столе. Подождав некоторое время, она констатировала:

— К сожалению, Виктор Анатольевич вышел. Вполне вероятно, его сегодня не будет.

— Как это? — возмутился Анискин. — У нас же назначена встреча!

— Попробуй, красивая, еще раз, — зловеще, к недоумению своего начальника, ухмыльнулся Сидоров. Пальчики секретарши вновь нажали по очереди три кнопки телефона. Подождав некоторое время, она вновь, уже более уверенно, заявила:

— Виктора Анатольевича нет!

— Этого не может быть! — начал закипать Анискин. — Ваш начальник очень обязательный человел и ни разу меня не подводил. Может быть, у вас есть номер его мобильника?

— К сожалению, — вздохнула секретарша, — нет. Когда Виктор Анатольевич уходит в свой кабинет, единственный с ним способ связи — это внутренний телефон. Если он не берет трубку, значит, ничего не поделаешь.

— Наберите еще раз! — потребовал Анискин, которому резко перестала нравиться ситуация. "Пип, пип, пип", — покорно отозвалась секретарша.

Внезапно Анискин скомандовал: "За мной!" — и распахнул дверь кабинета.

— Спасайтесь, босс! — завопила Тоня. — Я их задержу!

Директор, который, конечно же, был в кабинете, с недоумением смотрел на происходящее...

— Я так испугалась, — всхлипывала Тоня в приемной в объятьях Сидорова, пока Анискин беседовал с директором. — Я думала, вы Виктора Анатольевича арестовывать пришли. Вот и хотела его спасти, он прекрасный начальник и человек! Думала, вы решите, что его и вправду нет, а сами уйдете. Тогда он сумеет скрыться.