— Итак, твоя женщина в пути и в безопасссносссти. — У всеотца глаза горели, словно угли, наполненные зловещим голодом, который Брайд видел раньше.

— Да.

Брайд приподнял подбородок, отказываясь смотреть в сторону. Меньше месяца до этого он поклялся себе, что умрет, прежде чем снова позволит себя захватить в плен к Скраджам. 

«Но теперь все иначе. Это того стоило. Не важно, насколько хуже станут мои страдания, главное, она в безопасности. Боже, Оливия, я так люблю тебя...»

— Твоя храбросссть вдохновляет, — зашипел всеотец, и Брайд мог лишь догадываться о жестокой улыбке, скрытой под капюшоном черного дымчатого плаща, если у всеотца вообще был рот, и он мог улыбаться. — Я с наслаждением буду вытягивать из тебя твою храбрость слой за слоем, как и все остальное.

Брайд одарил его твердым взглядом: 

— Делай, что хочешь.

— О, конечно, воин, я это ссссделаю. Прежде чем я закончу, ты будешшшшь умолять о ссссмерти, но я не предосссставлю тебе такой возможности.

Страх охватил Брайда, но он отказался сдаваться. 

— Как я уже сказал, дело твое.

— И как я уже сссказал, я ссделаю это. А когда я закончу, ты сделаешь худшее, на что способен, против собственного вида.

— Что... — Брайд откашлялся. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Ты нравишься мне, воин. — Всеотец издал сухой шипящий звук, напоминавший смех. — Думаю, я оставлю тебя себе. Твои способности в качестве пилота будут очень полезны для меня.

Брайд сузил глаза: 

— Забудь об этом. Я никогда не буду твоим пилотом.

— О, однако ты будешь. И очень скоро. Как насчет того, что ты будешь летать на корабле и атаковать своих собратьев? Ранить и убивать твоих товарищей по оружию?

— Никогда. Ты не сможешь заставить меня! — У Брайда возникло дурное предчувствие и засосало под ложечкой.

— Не могу, пока не доведу тебя до нужного состояния. — Снова раздался сухой шипящий смех. — Мы должны начать сразу же. В конце концов, чтобы полноссстью подчинить разум требуется время. Осссобенно такой сссильный, как твой.

Лив казалось, что эти три дня до возвращения Брайда будут тянуться ужасно медленно, заполненные беспокойством и чувством вины. Желание увидеть его снова сводило ее с ума. Апартаменты без него были такими пустыми. Кровать и купальня — слишком огромными, и даже Бебо стал таким печальным.

Лив была благодарна Брайду за то, что он показал ей, где хранилось питание для питомца, она не хотела, чтобы Бебо воспринял ее пальцы как закуску. Но когда Бебо второй раз начал обходить и обнюхивать гостиную, где на диване — а не на живом, сложенном в стороне одеяле — сидела Лив, она поняла, что что-то случилось.

— Сюда, Бебо. Вот так, мальчик, — тихо говорила она, протягивая к нему руку.

Наступило утро, накануне ночью, после того как Сильван привез её с корабля Скраджей, она почти не сомкнула глаз. Она лежала в темноте и пялилась в потолок, думая о Брайде и о том, через что он прошел. Она пыталась связаться с ним через ментальную связь, надеясь, что он почувствует ее любовь, но безрезультатно, и за то недолгое время, что ей удалось поспать, они больше не разделяли снов. Казалось, связь, установленная между ними ранее, разорвалась.

Лив скучала по его объятиям, по его глубокому, урчащему смеху, по его теплу, что она ощущала каждую ночь. Сейчас она понимала, что отдаст все что угодно, лишь бы только он вернулся. Она хотела получить второй шанс, сказать, что любит его и что хочет остаться рядом с ним навсегда.

«И я получу второй шанс», — твердо пообещала она себе. 

Но жалостливый взгляд, брошенный на нее Сильваном, когда она заявила, что дождется Брайда, сказал ей, что все напрасно.

— Бебо, — снова позвала она, отгоняя от себя негативные мысли. — Сюда, мальчик.

Медленно и неохотно маленький зиктер подошел к дивану, на котором сидела Лив. После их неудачной первой встречи они заключили шаткое перемирие, но сейчас Лив впервые пыталась подружиться с ним.

«Он мне не нравился, не потому что напугал, а потому что оказался чуждым, странным и пугающим». Как идея отказаться от всего, оставаясь здесь с Брайдом. Осторожно протянув руку, Лив почесала между ушками маленького плюшевого медвежонка, как это делал Брайд.

Ярко-синий мех Бебо оказался мягким и пушистым, и через мгновение маленький питомец зажмурился и заурчал от удовольствия.

— Ты ведь не такой страшный парень, верно? — пробормотала Лив, все еще почесывая его между ушками. — Прости, что я не подружилась с тобой раньше... когда Брайд был здесь.

При упоминании имени своего хозяина, зверек открыл глаза и что-то печально вопросительно пропищал.

— Я знаю. — На глаза Лив снова навернулись слезы. — Я тоже по нему скучаю. Но он вернется. И тогда... тогда... ну, не знаю, как именно, но я помогу ему. Клянусь, что помогу.

К ее удивлению, Бебо забрался на диван и, вопросительно взглянув на нее, словно спрашивая разрешения, устроился на ее коленях. Лив погладила его, позволяя слезам капать на его мягкий мех. Она изначально отвергала образ жизни Киндредов, отказывалась видеть добро в домашнем питомце Брайда, пока не стало слишком поздно.

«Слишком поздно... слишком поздно...»

Внезапный стук в дверь их апартаментов оторвал ее от столь печальных размышлений. Лив осторожно опустила Бебо на пол и, стряхнув нежный голубой мех с пальцев, поспешно направилась к двери. И лишь надеялась, что это не Джиллиан, сплетни и женский треп — последнее, в чем она сейчас нуждалась.

Сердцебиение Лив участилось при виде стоявшего на пороге Сильвана. 

— Что? — выпалила она. — Это Брайд? Но три дня еще не прошло. Я не...

— Я здесь не по этому. — Сильван выглядел слегка встревоженным и расстроенным, хотя обычно Транк-Киндреды собраны и спокойны. — Он нахмурился, окинув Лив пристальным взглядом. — Ты ведь работала целителем на Земле, верно?

— Я работала медсестрой, да. А что?

— На станцию, расположенную на дальней стороне вашей Луны, напали, и сейчас поток раненых просто ошеломительный. Нам нужны все, кто хоть что-то смыслит в медицине, каждая свободная пара рук.

— Я хочу помочь, но ничего не понимаю в ваших медицинских технологиях, — напомнила ему Лив. — Или какие лекарства нужны Киндредам. Или...

— По крайне мере, ты можешь помочь с сортировкой, а по ходу дела я буду отвечать на все возникающие вопросы. Пошли. — Сильван схватил ее за руку.

— Подожди! — Лив со страхом посмотрела на Сильвана. — Как это скажется на Брайде? Ну... Скраджи ведь вернут его?

Сильван помрачнел. 

— Мне жаль, Оливия, но я не знаю. Однако, сейчас мы ничего не сможем для него сделать. Мы должны позаботиться о раненых, и чем дольше мы задерживаемся, тем больше их умрет. Ты мне поможешь?

На Лив словно кто-то вылил ведро ледяной воды, но она все равно кивнула: 

— Я помогу, чем смогу, даже если ничего не понимаю в вашей медицине.

— Можешь считать это обучающей практикой. — И Сильван поспешно потянул ее за собой.

Так начались два самых безумных дня в жизни Лив. Это оказалось похоже на экстренное обучение в школе медсестер, только без права на ошибку. Раньше она видела, как Киндреды отдыхают. Теперь же она увидела то, чем они на самом деле занимались, осознала, что они воины. Большой медицинский отсек, где работал Сильван, оказался переполнен, раненные все прибывали и прибывали.

Лив валилась с ног от усталости, помогая в различных операциях и одновременно изучая инопланетную медицинскую технологию. К счастью, анатомия Киндредов по большей части оказалась гуманоидной, так что ей не пришлось все начинать с нуля. И она занималась тем, что любила больше всего — спасала жизни.

Если бы не постоянное беспокойство за Брайда, она была бы полностью удовлетворена. Но насколько бы она ни была занята и насколько бы ни оказалась загружена работой, она не забыла — не могла забыть — через что он проходил, и что она может никогда его больше не увидеть. Тем не менее Лив была благодарна за возможность отвлечься. Даже в компании Бебо Лив, оставшись в апартаментах, рехнулась бы от беспокойства, она просто измучилась бы от мыслей о Брайде. В конце второго дня, а возможно и утром третьего, Лив уже сбилась со счета, к ней поднесли носилки с новым пациентом. Или, возможно, лучше было бы сказать «подплыли», так как Киндреды использовали в носилках антигравитационную технологию.