встретились с глазами королевы, девушка упала на ко¬ лени, спрятала лицо в складках платья доньи Изабеллы и залилась слезами. Но вскоре Мерседес удалось спра¬ виться с этим взрывом чувств, и она поднялась, готовая услышать волю своей государыни. — Дочка, — начала королева, — надеюсь, теперь ме¬ жду вами с графом де Льера не осталось недоразумений. Ты знаешь мнение твоей опекунши и мое собственное и можешь всецело положиться на нашу беспристрастность и наш опыт. Дон Луис любит только тебя, он никогда не любил принцессу, хотя и мог выказать к ней какое-то теплое чувство. Если вспомнить о ее красоте, о тех соб¬ лазнах, с которыми ему пришлось бороться, то пылкого юношу за это и упрекать нельзя. — Луис во всем мне признался, сеньора! — восклик¬ нула Мерседес. — Он поддался минутной слабости, но все¬ гда был мне верен. — В твоем возрасте даже это слишком жестокий удар, — строго заметила королева. — Но для любящей жены он был бы страшнее, чем для чувствительной де¬ вушки. Поговорим, однако, об Озэме. Ты знаешь приго¬ вор врачей — ей недолго осталось жить. — Ах, сеньора, какая жестокая судьба! Умереть на чужбине, в расцвете красоты, с разбитым сердцем, с со¬ знанием неразделенной любви! —- И все же; если она примет крещение, вряд ли най¬ дется хоть одна душа, более достойная райского блажен¬ ства. — Я слышала, монсеньер архиепископ уже готовится совершить над ней этот обряд... — Да, но это до некоторой степени будет зависеть и от тебя, дитя мое. Послушай меня и не торопись с отве¬ том, ибо речь идет о спасении человеческой души. Затем королева рассказала Мерседес о романтическом желании Озэмы. Она старалась выбирать самые мягкие и убедительные слова, чтобы не встревожить и не сму¬ тить девушку, и ей это удалось, сверх всяких ожида¬ ний. — Донья Беатриса предложила другой выход, — го¬ ворила королева. — Сначала он показался мне возмож¬ ным, однако по здравом размышлении был отвергнут: она хотела обвенчать графа с Озэмой, чтобы последние 427

часы юной чужестранки были скрашены мыслью, что она умирает женой любимого ею человека. При этих словах Мерседес вздрогнула и побледнела. — Но против этого у меня возникли серьезные возра¬ жения, — продолжала Изабелла. — А что ты скажешь, дочка? — Сеньора, если бы я верила — но теперь я в это не верю!—что Луис предпочитает мне принцессу и что с нею он найдет счастье, без которого брак не радость, а проклятье, я бы не стала возражать. Я бы сама умоляла вас на коленях, чтобы они обрели блаженство! Но я уве¬ рена, что граф не питает к Озэме подобных чувств. А без них было бы святотатством связывать человека обрядом, который не только не отвечает, но прямо противоречит зову его сердца. — Чудесная ты девушка! То же самое подумала и я и так же ответила маркизе. Но отвечать за других тяже¬ лее, чем за себя! Поэтому теперь остается только ре¬ шить, как выполнить последнюю волю Озэмы. Ты соглас¬ на немедленно обвенчаться с графом, чтобы она приняла крещение? При всей своей любви к Луису Мерседес пришлось выдержать нелегкую борьбу с собой, прежде чем она су¬ мела преодолеть чувство благоговения перед древними обычаями и условностями и решилась так вдруг, без вся¬ ких приготовлений на столь значительный шаг. Но королева все-таки настояла на своем. Она слишком пек¬ лась о благополучии собственной души, чтобы дать чуже¬ земке умереть без причастия. Когда Мерседес наконец согласилась, Изабелла по¬ слала пажа предупредить маркизу, а затем вместе с де¬ вушкой опустилась на колени, и более часа они провели в молитвах. В таком настроении королева и Мерседес подошли к дверям часовни, куда незадолго до этого перенесли вместе с постелью Озэму. Маркиза накинула на голову невесты белую вуаль и наскоро приукрасила ее наряд из уваже¬ ния к священнику и алтарю. В часовне уже собралось человек двенадцать самых близких к королеве лиц. Когда жених с невестой заняли свои места, быстро вошел дон Фердинанд с бумагами в руках, от просмотра которых ему пришлось оторваться, повинуясь желанию своей царственной супруги. Король 428

был истинным государем и, когда хотел, держал себя с неподражаемым достоинством и тактом. Сделав архиепи¬ скопу знак повременить, он приказал Луису стать на ко¬ лени, надел ему на шею свою орденскую цепь и про¬ говорил: — А теперь встань, доблестный рьтцарь,. и всегда будь так же верен господу богу, как был верен нам! За этот милостивый жест Изабелла вознаградила сво¬ его мужа улыбкой, и венчание началось. Когда наш герой и героиня были провозглашены мужем и женой, Луис прижал Мерседес к своему сердцу, и в его объятиях она на благословенный миг почувствовала себя такой счаст¬ ливой, что забыла обо всем на свете, даже об Озэме. По желанию короля посаженным отцом Мерседес был Ко¬ лумб, а сам Фердинанд оказал эту честь Луису и даже прикоснулся к венцу, когда его держали над головами' новобрачных. Лишь Изабелла оставалась в стороне, у по¬ стели Озэмы, с которой не спускала глаз в продолжение всей церемонии. Да ей и незачем было выказывать при всех свою симпатию к невесте: их взаимные чувства давно уже были известны. С поздравлениями скоро покончили, и все, кто не был посвящен в тайну Озэмы, удалились вслед за доном Фердинандом. Изабелла не хотела, чтобы лишние свидетели присут¬ ствовали при крещении принцессы: это могло бы смутить юную чужестранку. Она внимательно следила за Озэмой в течение всего венчания: гаитянка не сводила глаз с архиепископа и новобрачных, и слезы, говорившие о му¬ чительной борьбе между любовью и признательностью, лились по ее бледному, но все еще прекрасному лицу. — Где крест? — взволнованно спросила Озэма, когда Мерседес подошла и склонилась над ней, чтобы ее поце¬ ловать. — Дайте крест! Луис не женился крестом, дайте крест Озэме! Мерседес сама сняла с груди своего мужа тот самый крестик, с которым он больше не расставался, и вложила его в руку юной принцессы. — Значит, крестом не женятся! — пробормотала гаи¬ тянка, и слезы хлынули из ее глаз так, что она почти не могла разглядеть столь дорогую ей вещицу. — Тогда ско¬ рей, сеньора, сделай Озэму христианкой! 429

Сцена была слишком торжественной и трагичной, чтобы тратить время на слова. Королева подала архиепи¬ скопу знак, и он приступил к обряду. Обряд длился не¬ долго... — Теперь Озэма христианка? — спросила вдруг прин¬ цесса так наивно и просто, что все переглянулись с пе¬ чалью и удивлением. — Да, дочь моя, теперь господь в своей милости услы¬ шит твои молитвы, — ответил прелат. — Обратись к нему в сердце своем, и твоя близкая кончина будет тиха и ра¬ достна. — Христиане не женятся на язычницах? Христиане женятся только на христианках? — Мы тебе часто говорили об этом, бедная моя Озэма, — отозвалась королева. — Нельзя венчать языч¬ ницу и христианина. — Христианин сначала женится на самой любимой сеньоре? — Конечно. Иначе его брак будет нарушением обета и насмешкой над богом. — Так Озэма поняла. Но он может жениться на вто¬ рой жене, на младшей жене, не самой любимой. Луис же¬ нился на Мерседес, первой жене, самой любимой. Теперь пусть женится на Озэме, второй жене, младшей! Он лю¬ бит Озэму больше всех после Мерседес! Озэма теперь хри¬ стианка, теперь можно. Скорей, архиепископ, сделай Озэг му второй женой Луиса! Изабелла горестно застонала и отошла в дальний угол часовни, а Мерседес, обливаясь слезами, упала на колени, спрятала лицо в изголовье больной и начала горячо мо¬ литься за спасение ее души. Один архиепископ отнесся к наивности только что окрещенной им принцессы без вся¬ кой жалости и снисхождения. — Святое крещение, которое ты приняла, нечестивая женщина, может тебя спасти, но ты сама себя губишь! — резко сказал он. — Ты высказала греховное желание, а времени для покаяния у тебя мало. Ни один христианин не может иметь двух супруг, и перед богом и церковью нет ни первых, ни вторых жен, ни старших, ни младших. Ты не можешь быть его второй женой, пока жива пер¬ вая! — Женой Каонабо — нет, Луиса — да! Пятьдесят жен, сто жен может быть у милого Луиса! Разве нет? 430

— Нет, говорю я тебе, несчастная, заблудшая душа! —» вскричал архиепископ. — Нет, нет и тысячу раз нет! Ни¬ когда, слышишь ты? Сам твой вопрос осквернил эту ча¬ совню, наполненную святыми реликвиями! Да целуй, це¬ луй свой крест и умиляйся душой в скорбях, потому что... — Довольно, сеньор архиепископ! — оборвала его мар¬ киза де Мойя, и благородный гнев прозвучал в ее голо¬ се. — Та, кого вы хотели ранить, вас больше не слышит, ее чистая душа отлетела к более милосердному судье, не¬ жели вы. Озэма умерла! Да, Озэма умерла. Пораженная жестокими словами прелата, .не в силах разобраться в путанице новых для нее церковных догм и старых туземных представлений, она скончалась, когда рухнула ее последняя надежда на счастье с Луисом. Для Изабеллы эта смерть была ударом, омрачившим радость торжества и поохладившим на время ее религиоз¬ ное рвение. Но если бы только она могла предвидеть все жестокости и злоупотребления, какими в дальнейшем сопровождалось распространение христианства во вновь открытых странах! Смерть Озэмы была своего рода пред¬ вестием крушения всех ее добрых намерении и на^ дежд. Глава XXXI Есть нечто в женском совершенстве, Дарующее мир, блаженство, Совет, опору и участье И просветленной страсти счастье. Вордсворт Блестящий успех путешествия Колумба привлек к искусству мореплавания всеобщее внимание. Теперь оно было в почете! Уже никто не считал его занятием, недо¬ стойным дворянина, и тем паче низким ремеслом. Та са¬ мая склонность, за которую дона Луиса раньше порицали, теперь все чаще ставилась ему в заслугу. Хотя его истин¬ ные отношения с Колумбом оставались скрытыми от глаз невнимательных современников точно так же, как они 431