скабину не труднее, чем стряхнуть грех с совести богача. — Я удовлетворен твоей речью. Его зовут Гвинея? — Называйте его в честь любого пункта африканского побережья; он не очень-то щепетилен, поскольку никогда не был крещен и знать не знает, что такое религия. Его правильное имя Сцип, или Сципион Африканский; его так назвали, наверно, потому, что привезли из той части све¬ та. Что касается имени, то здесь он кроток, как овечка; зовите как угодно, только не забудьте позвать к раздаче грога. Во время всего разговора африканец стоял, вращая большими черными глазами, но всячески избегал смо¬ треть на собеседников, видимо весьма довольный, что ис¬ пытанный друг изъясняется и за себя и за него. Между тем раздражение Корсара постепенно рассеивалось, лицо его посветлело, и суровость, туманившая взор, сменилась чем-то похожим на любопытство. — Вы давно плаваете вместе? — небрежно спросил он, ни к кому не обращаясь. — Давненько. Вместе и в бурю и в штиль, ваша честь. В равноденствие стукнуло ровно двадцать четыре года, как мистер Гарри свалился на нас как снег на голову, а до того м'ы уже года три служили на «Громовержце» и на катере обогнули мыс Горн. — Вот как! Целых двадцать четыре года вместе с ми¬ стером Уайлдером! Неудивительно, что вам дорога его жизнь. — Дороже короны его величества, нашего короля, -- перебил прямодушный моряк. — И вот, сэр, я услыхал, что ребята сговариваются спустить нас за борт, всех троих... Тут решили мы, что пора и нам замолвить за себя словечко; но слова-то не всегда под рукой, так негр и рассудил покамест дать такой ответ, чтобы был не хуже слов. Да, Гвинея не очень-то разговорчив, да я и сам в таких случаях не сразу найдусь; но ведь ваша ми¬ лость сами видели, мы их застопорили, а значит, вышло не хуже, чем у ученого мичмана из колледжа, кото¬ рый простого языка не разумеет, вот и лезет с ла¬ тынью. Корсар улыбнулся и поглядел по сторонам, ища гла¬ зами нашего героя. Не видя Уайлдера, он чуть было не поддался искушению продолжить свои расспросы, но гор¬ 702

дость помешала ему слишком откровенно проявлять лю¬ бопытство. После минутного раздумья он опомнился и от¬ бросил эту мысль как недостойную. — Ваши заслуги не останутся без награды. Вот деньги, — сказал он, протягивая горсть золотых негру, который стоял ближе, — поделите их как добрые друзья и впредь можете рассчитывать на мое покрови¬ тельство. Сципиои отпрянул назад и ответил, загораживаясь локтем: — Ваша честь, пусть возьмет масса Гарри. — Ваш мистер Гарри не нуждается в деньгах, ему хватит своих. — Сцип тоже не нуждается. — Не обращайте внимания на его неучтивость, сэр, — сказал Фид, преспокойно протягивая руку и от¬ правляя подачку в карман. — Такому опытному моряку, как ваша честь, нет нужды объяснять, что в такой стра¬ не, как Гвинея, не больно-то наберешься хороших манер. Но уверяю вас, он благодарен ничуть не меньше, чем если бы ваша милость дали денег вдвое больше... Покло¬ нись его чести, парень, — видишь, кто с тобой водит ком¬ панию. Ну, а теперь, когда моя находчивость помогла уладить этот щекотливый вопрос, я, с разрешения вашей чести, пошел на бак. Один новичок там болтается на рее. Парень не создан быть марсовым, сэр, — взгляните, что он творит со своими подпорками. Он так же запросто мо¬ жет связать морским узлом собственные ноги, как я стя¬ гиваю концы линя. Корсар знаком отпустил Фида и, повернувшись, столк¬ нулся лицом к лицу с Уайлдером. Глаза их встретились, и легкая краска выдала чувство неловкости, охватившее командира. Мгновенно овладев собой, он произнес несколько шут¬ ливых слов по адресу Фида и приказал помощнику давать сигнал отбоя. Пушки откатили назад, убрали концы, заперли поро¬ ховой склад, задраили люки, и команда занялась своими повседневными делами; мятежный дух полностью сми¬ рился под властным воздействием могучей воли. Теперь и Корсар мог покинуть палубу и оставить корабль на попе¬ чение старшего офицера. 703

Глава XXI Первый разбойник. Да ведь эти советы он давал нам из ненависти к человечеству. А до наших тайных за¬ нятий ему дела нет. Ш е к с п и р, «Тимон Афинский» Погода оставалась без перемен весь день. Океан дре- мал* мерно колыхаясь, словно гигантское, гладко отполи¬ рованное зеркало, и лишь широкая зыбь тяжко вздыма¬ ла его грудь, напоминая о бурях, вечно бушующих вдали. Корсар больше не показывался на палубе до самого ве¬ чера, когда солнце погрузило свое горящее око в боды океана. Довольный одержанной победой, он, казалось, и не думал больше о том, что какой-нибудь смельчак снова попытается ниспровергнуть его власть. Такая уверен¬ ность в своей силе не преминула расположить людей в его пользу. Видя* что малейшая небрежность не проходит даром и ни один проступок не остается безнаказанным, матросы уверились, что за ними неустанно наблюдает зоркий глаз и невидимая рука всегда готова покарать или наградить. Неукротимый натиск в решительную минуту и милосердие на вершине власти — такова тактика, с по¬ мощью которой этот удивительный человек подавлял не только тайную измену, но интриги и хитрости откры¬ тых врагов. Лишь после начала ночной вахты, в полной тишине, на юте снова появилась его фигура, одиноко шагавшая взад и вперед. Течение отнесло судно так далеко к северу, что кро¬ шечная синяя полоска суши давно исчезла за краем океа¬ на; куда ни кинешь взор, судно окружала бескрайняя равнина вод. В воздухе не ощущалось ни малейшего ду¬ новения; паруса были спущены, и голый рангоут вырисо¬ вывался в вечернем сумраке так резко, точно судно стоя¬ ло на якоре. Словом, это был тот редкий час полного по¬ коя, которым стихия дарит порой искателей приключений, вручивших свою судьбу неверным и предательским вет¬ рам. Покой убаюкивал даже вахтенных, хотя по долгу службы им полагалось быть настороже; дисциплина и строгий порядок не позволяли им безмятежно спать в га¬ 704

маках, и они лениво несли вахту, стараясь прилечь меж орудий или отыскать другой укромный уголок и отдох¬ нуть. Там и сям мелькали фигуры офицеров, которые, опершись о фальшборт или прислонившись к пушке по¬ дальше от священных границ шканцев, сонно кивали го¬ ловой в такт лениво покачивающемуся кораблю. Лишь один часовой стоял прямо, и ничто не ускользало от его бдительного взора. Это был Уайлдер, снова возглавляв¬ ший вахту. Прошло два часа, а Корсар и его помощник не обменя¬ лись еще и единым словом. Они и не искали встречи, — скорее, избегали ее: каждый желал остаться наедине со своими сокровенными мыслями. После долгого, необыч¬ ного молчания Корсар остановился и пристально посмо¬ трел на безмолвную фигуру, неподвижно стоящую внизу. — Мистер Уайлдер, — произнес он наконец, — воздух здесь свежее и свободен от нечистых испарений. Может быть, вы подниметесь ко. мне? Тот повиновался, и они снова молча продолжали хо¬ дить, шагая в ногу, по обыкновению моряков, несущих вахту в ночные часы. — Мы пережили беспокойное утро, — продолжал Кор¬ сар, невольно выдавая свои мысли и говоря так тихо, что слова его не могли быть услышаны никем, кроме его по¬ мощника. — Вам еще никогда не приходилось стоять на краю той страшной пропасти, что зовется мятежом? — Страдает тот, в кого попадает пуля, а не тот, кто только слышит ее свист. — Я вижу, и вам досталось на вашем корабле. Не рас¬ страивайтесь по поводу враждебности этих парней. Мне известны все их сокровенные мысж, и вы скоро в этом убедитесь. — Сказать по правде, зная ваших людей, я бы никогда не мог спать спокойно. Всего несколько часов бесчинст¬ ва — и корабль может быть захвачен властями, а сами вы попадете... — ...в руки палача? А вы разве нет? — быстро спро¬ сил Корсар, и в голосе его зазвучали нотки недоверия. — Ухо привыкает и к свисту пуль. Я слишком часто и по¬ долгу смотрел в лицо опасности, чтобы дрожать при виде королевского флага. Да мы обычно и не ходим вдоль этих ненадежных берегов; острова и Испанская равнина куда более безопасны для плавания. 23 Ф. Купер, том VI 705

— И все же вы осмелились появиться здесь именно теперь, когда после победы у адмирала развязаны руки и он может бросить против вас большие силы... — У меня были для этого причины. Не так-то легко стать только командиром и побороть в себе человека. И если я временно забыл свой долг ради простых челове¬ ческих чувств, то пока это никому не повредило. Мне на¬ доело преследовать беспечного испанца или загонять в порты сторожевые катера. Наша жизнь полна бурь, за это я и люблю ее: для меня и мятеж имеет свою прелесть. — Измена претит мне. Перед ней я теряюсь и станов-« люсь похожим на наглеца, чья смелость исчезает в тем¬ ноте. Я не отступлю перед лицом врага, в этом вы сами убедились, но спать на пороховом погребе не в моем вкусе. — Это с непривычки. Игра есть игра, какова бы она ни была. Человек равно привыкает и к тайным проискам, и к открытой опасности... Тише! Сколько пробило скля¬ нок — шесть или семь? — Семь. Люди еще спят. В свой час они проснутся, как по команде. — Хорошо. Я испугался, не упустили ли мы время. Да, Уайлдер, я люблю опасность. Она не позволяет угас¬ нуть душевным силам и дает выход лучшим сторонам человеческой натуры. Вините в этом необузданность моих страстей, но даже противные ветры таят для меня насла¬ ждение. — А штиль? — Штили милы для мягких натур, они не требуют борьбы. Стихиями нельзя повелевать, но зато с ними можно сражаться. — Неужели вы принялись за трудное ремесло ваше... «Ваше»? — Я мог бы сказать «наше», так как теперь и сам стал пиратом. — Но вы еще новичок, — продолжал Корсар, мысль которого уже ушла дальше, — и я безмерно счастлив быть вашим духовным отцом. Вы мастер говорить обиняками, не касаясь главного, и, надеюсь, окажетесь способным учеником. — Но не кающимся грешником. — Это неизвестно; у всех есть минуты слабости, когда мы видим жизнь такой, как она описана в книгах, и чув¬ 706