нием. Сеньора, -- Сантанхель вновь обратился к короле¬ ве, ^ только ханжи и безмозглые рабы суеверий могут отрицать справедливость идей Колумба. Древние фило¬ софы думали так же, как он. Пусть малодушным его за¬ мысел кажется слишком рискованным, даже безумным, но, если бы португальцы не пустились в просторы Атлан¬ тики, они никогда не открыли бы своих островов! О гос¬ поди, боже мой! У меня вся кровь закипает, когда я ду¬ маю о том, чего достигли эти луизитанцы, пока мы здесь, в Кастилии и Арагоне, дрались с неверными из-за каких- то нескольких гор и долин и препирались из-за их сто¬ лицы! — Сеньор, вы забываете о чести своих государей и о долге перед богом! — остановила его маркиза де Мойя, вовремя заметив, что Сантанхель в запальчивости пере¬ шел границы дозволенного. — Завоевание Гранады — одна из побед нашей церкви, и она одна прославит обе короны на веки веков. Сам глава католиков признал это, и все добрые христиане думают так же. — Я не хочу преуменьшать наши успехи, донья Беа¬ триса, —ответил Сантанхель. — Я только думаю о том, что победа Колумба дала бы церкви власть еще над мил¬ лионами и миллионами душ! Маркиза, всегда стоявшая на страже интересов коро¬ левы, что-то возразила, и между нею, Сантанхелем и Алон¬ со де Кинтанилья завязался оживленный спор. Тем вре¬ менем Изабелла отвела короля в сторону, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Королева была серьезна и явно взволнованна, Фердинанд, как всегда, держался холодно, осторожно, хотя и весьма почтительно: с первой встречи и до последних дней он относился к Изабелле с глубоким уважением. Придворные уже привыкли к подобным сце¬ нам: король настолько же славился своей уклончивостью и осмотрительностью, насколько королева — великоду¬ шием и пылкостью, особенно когда речь заходила о ка¬ ком-нибудь добром деле. Эта тихая беседа продолжалась около получаса. Вре¬ менами Изабелла смолкала, прислушиваясь к тому, что говорят в другом углу, затем снова начинала убеждать своего супруга. Наконец Изабелла оставила Фердинанда, который пре¬ спокойно вернулся к просмотру своих бумаг, и медленно двинулась к возбужденному кружку придворных. Теперь 119

все они в один голос громко сожалели об отъезде Колум¬ ба — слишком громко даже, по мнению снисходительной хозяйки. Впрочем, она надеялась, что ее приближение умерит их пыл. Взглянув на Мерседес, королева остано¬ вилась. Девушка сидела в стороне и, забыв о своем руко¬ делии, жадно прислушивалась к речам приближенных королевы. — Я вижу, ты не принимаешь участия в этом горя¬ чем споре, дитя мое, — заметила Изабелла, заглядывая во взволнованное лицо Мерседес. — Разве Колумб тебя больше не интересует? — Мои уста молчат, сеньора, потому что неопытной молодости больше пристала скромность, но сердце мое говорит! — Что же говорит твое, сердце, дитя? Ты тоже дума¬ ешь, что любая награда за услуги генуэзца не будет слишком велика? — Раз уж вы удостоили меня такой чести, ваше высо¬ чество, я скажу то, что думаю, — ответила прелестная де¬ вушка, и бледное лицо ее порозовело от волнения. — Я верю, что это великое дело ниспослано вам в награду за все совершенное вами во славу нашей веры. Я думаю, что сама судьба привела Колумба к вашему двору и удер¬ живала его здесь семь долгих лет, когда он терпел вся¬ ческие невзгоды, но все же не отказывался от своего за¬ мысла. И я верю, что этот последний призыв в защиту его не может быть не услышан! — Ты. слишком восторженна, дочка, особенно когда речь идет об этом путешествии, — возразила королева. — Но твое желание помочь Колумбу меня весьма тро¬ гает. В ту минуту Изабелла не имела ни времени, ни жела¬ ния разбираться в своих собственных чувствах, которые возникли у нее под влиянием множества самых разнооб¬ разных причин. Но этот короткий разговор с влюбленной девушкой сыграл свою роль, и, когда королева подошла к группе почтительно расступившихся перед нею при¬ дворных, разумные, хотя и слишком смелые речи Луиса де Сантанхеля показались ей уже гораздо убедительнее. Правда, Изабелла все еще колебалась. Расчетливый суп¬ руг только что указал ей, что сокровищницы обоих коро¬ левств пусты и что страна истощена войной. 120

— Скажите, сеньор Сантанхель, какая сумма нужна Колумбу, чтобы снарядить экспедицию, как он намере¬ вался? — Он просит всего-навсего две легкие каравеллы, сеньора, и три миллиона мараведи — сумма, которую лю¬ бой молодой повеса истратит на свои развлечения за не¬ сколько недель! — Да, это немного, — согласилась Изабелла, все более увлекаясь мыслью о благородстве целей смелого путеше¬ ствия. — Сумма поистиие невелика, однако супруг мой государь сомневается, найдется ли сейчас в сокровищни¬ цах обоих королевств даже такая малость. — Какая обида, что из-за горсти золота мы можем упустить столь блестящий случай раздвинуть пределы христианства и прославить Испанию! — воскликнула донья Беатриса. — Действительно, это было бы слишком обидно, — за¬ метила королева. Сейчас щеки ее „пылали от волнения почти так же. ярко, как лицо Мерседес. — Сеньор Сантан¬ хель, дон Фердинанд, как король Арагонский, не может принять участие в этом деле. Но я, как королева Ка¬ стильская, беру его под свое покровительство и сделаю все возможное, чтобы поддержать его на благо моих воз¬ любленных подданных. Если королевская казна пуста, мо¬ их личных драгоценностей вполне хватит, чтобы достать эту небольшую сумму. Я охотно отдам их в залог, лщнь бы Колумб получил деньги, необходимые для доказатель¬ ства своих теорий. Поистине значение их слишком велико, чтобы еще спорить и сомневаться! Всеобщий крик восторга и восхищения встретил эти слова, ибо не так уж часто королевы соглашались рас¬ статься со своими личными украшениями, будь то ради интересов церкви или кого-либо из подданных. Впрочем, главный сборщик церковных доходов быстро устранил все денежные затруднения, сказав, что может ссудить требуемую сумму из церковной казны под одно слово королевы Кастильской и что расставаться со своими дра¬ гоценностями ей нет никакой нужды. — А теперь надо вернуть Колумба! — сказала Иза¬ белла. — Вы говорили, что он уже в пути. Надо немедля сообщить ему о нашем решении! — Ваше высочество! — воскликнул Алонсо де Кинта¬ нилья, привлеченный цокотом копыт к окну.— Вот добро¬ 121

вольный гонец, и уже снаряженный в дорогу! Во всем Санта-Фе вы не найдете человека, который с большей радостью сообщил бы генуэзцу эту весть, чем дон Луис де Бобадилья! е- Едва ли прилично давать такое поручение столь Знатному рыцарю, — с сомнением заметила королева. ^ И в то же время каждая минута отсрочки усиливает обиду Колумба... Нет, сеньора, не отказывайтесь от услуг моего пле¬ мянника! ^ с живостью воскликнула донья Беатриса. — Он будет только счастлив выполнить поручение вашего высочества! — В таком случае, скорее зовите его сюда. Я не вправе медлить, когда главный участник великого путешествия с каждым шагом удаляется от нашего двора. Один из пажей тотчас побежал за юным графом, и через несколько минут в приемной послышались шаги дона Луиса. Он вошел запыхавшийся, возбужденный, все еще пылая гневом из-за несправедливого изгнания своего нового друга. Да он и не скрывал своей неприязни к той, кто могла это предотвратить, и если бы королева сумела прочесть по его мрачным, горящим глазам его мысли, она бы поняла, что он* считает ее виновницей крушения всех своих надежд. И все же юноша приветствовал ее хотя и сдержанно, но с должным почтением. Вам было угодно позвать меня, ваше высочество, —• проговорил юный граф. — Да, дон Луйс, благодарю вас за то, что вы не за¬ медлили прийти. Окажите мне усл;у!гу! Знаете ли вы, что сталось с сеньором Христофором Колумбом, генуэзским мореплавателем? Я слышала, вы были с ним довольно близки. Простите меня, сеньора, если у меня сорвется что лишнее с языка, но я должен высказаться, иначе сердце разорвется! Генуэзец сейчас отрясает прах Испании со своих ног и держит путь к другому двору, чтобы предло¬ жить там свои услуги, от которых ни один государь не должен был бы отказываться! Сразу видно, что вы не часто бываете при дворе, ^ с улыбкой заметила королева. Но сейчас мы хотим вос¬ пользоваться вашей любовью к странствиям. Садитесь на коня и скачите вслед за сеньором Колумбом. Скажите ему, что все его условия будут приняты, и уговорите его. 122