— Все может быть, сеньоры, — согласился Колумб с невозмутимым видом. — Но я здесь не вижу беды. Мы знаем: все небесные светила движутся — одни ровно, дру¬ гие с отклонениями от общих правил. Возможно, даже солнце, которое обходит землю всего за двадцать четыре часа, незаметно отклоняется от своего извечного пути, но мы этого не замечаем, потому что оно от нас слишком далеко. Многим астрономам казалось, будто они уловили эти отклонения; иногда на солнце появляются пятна, а потом исчезают, словно прячутся за диском светила. И я думаю, со временем будет установлено, что и Полярная звезда на какое-то время слегка отклонилась от своего обычного пути, но, конечно, вскоре опять вернется на свое привычное место, и тогда никакого расхождения между нею и стрелками компасов уже не будет. Понаблюдайте ночью за Полярной звездой; я думаю, постоянство движе¬ ния этих небесных тел подтвердит мое предположение. И, повторяю, ничего страшного в этом нет. Скорее надо радоваться, что мы сделали неоценимое открытие, кото¬ рое принесет нам славу и явится новым вкладом в науку. За неимением другого капитанам и кормчим пришлось удовлетвориться этим объяснением. Они еще долго оста¬ вались на полуюте, обсуждая непонятное явление. Обыч¬ но, когда люди чего-нибудь не понимают, они стараются себя уверить, что тревожиться нечего или, наоборот, что надо опасаться самого худшего; к счастью, в данном слу¬ чае первое мнение победило. Гораздо хуже обстояло дело с матросами: они тотчас узнали об отклонении магнитных стрелок, и всех охвати¬ ло чувство, близкое к отчаянию. Но тут Санчо Мундо ока¬ зался на высоте. Когда паника охватила команду и матросы уже соби¬ рались идти к адмиралу с требованием немедля повернуть обратно, он употребил все свое влияние и весь свой опыт, чтобы предотвратить бунт. Прежде всего этот верный спутник Колумба начал клясться и божиться без зазре¬ ния совести, будто собственными глазами раз двадцать видел, как стрелка компаса отклонялась от Полярной звезды, и ничего худого от этого с ним не случилось. За¬ тем он предложил самому старому и опытному матросу убедиться, что отклонение составляет по компасу не более румба, а утром проверить, увеличилось оно или нет. 253

Если стрелка будет отклоняться дальше к запа- ДУ? ~ рассуждал Санчо, — это, братцы, верный знак, что Полярная звезда перемещается. Ведь компасы-то как стояли, так и стоят на своих местах от самого Палоса! Когда из двух вещей одна движется и мы собственными глазами видим ту, что неподвижна, легко догадаться, что другая сошла со своего места! Вот, смотри сюда, Мартин Мартинес! -^ обратился он к наиболее горластому из ма¬ тросов. — К чему тратить слова, если можно все доказать на деле! Видишь вон те два мотка бечевки на брашпиле? Так вот, надо узнать, какой из них исчезнет, а какой останется. Я беру маленький моток, и ты сам видишь, что остался большой. Значит, на месте может остаться только большой моток, когда я убираю маленький. А кто не может понять даже такой простой и ясной вещи, тот не способен вести каравеллу ни по компасу, ни по звез¬ дам! Мартин Мартинес при всей своей озлобленности в логике был не силен, а потому ничего не мог возра¬ зить на доводы и клятвенные уверения Санчо. Приятели от него отступились, и он, как всякий не очень умный смутьян, готовый на все, только когда чувствует за со¬ бой поддержку, сразу же остыл, едва остался в мень¬ шинстве. Санчо потрудился на славу. Ему удалось убедить боль¬ шинство матросов, что разумнее не бунтовать раньше времени, а дождаться утра, а там будет видно, что пока¬ жут новые наблюдения! Молодец, Санчо! — похвалил его Колумб, когда мо¬ ряк ночью прокрался в его каюту, чтобы рассказать о на¬ строении команды. — Только зря ты клялся, будто много раз видел подобное явление. Сколько я ни плавал по све¬ ту, сколько ни производил наблюдений с самыми точны¬ ми приборами, мне еще ни разу не доводилось видеть, чтобы стрелка компаса отклонялась от Полярной звезды! А если уж я не видел, то ты и подавно. — Вы несправедливы ко мне, сеньор дон адмирал! Вы думаете, я вру? Такой обиды я не перенесу, разве только золотой сможет меня утешить... — Отчего же ты так встревожился, когда впервые за¬ метил отклонение компаса? — перебил его Колумб. — Я помню, ты тогда настолько перетрусил, что даже отка¬ зался от золота, а это с тобой не часто бывает! 254

— В первый раз я действительно встревожился, ваша милость, не стану от вас скрывать — вы же насквозь ви¬ дите каждого и сами обо всем догадываетесь! А потому скажу лучше прямо: в ту ночь я уже не надеялся когда- либо снова увидеть Испанию или церковь Санта-Клары Могерской, и мне было все равно, кто из нас адмирал, а кто простой рулевой! —• И ты еще будешь бахвалиться и говорить, что не струсил! Зачем же ты клялся своим приятелям, что ви¬ дел такие отклонения стрелки, да к тому же еще раз два¬ дцать? — Ваша милость, теперь вы сами видите, что можно быть весьма достойным адмиралом и вице-королем, мож¬ но знать все про далекий Катай и ничего не смыслить в самых простых вещах! Ведь я же, дон Христофор, гово¬ рил своим товарищам, что видел это раньше, то, бишь, до этой ночи, и готов был сгореть заживо, как мученик на костре, если соврал. Всем нам, грешникам, когда-нибудь придется гореть вечным огнем, но пока еще не время, и я надеюсь, ваша милость подтвердит истинность моей клятвы! — На это ты, Санчо, зря надеешься: я сам никогда не давал ложных клятв и не стану их подтверждать! — В таком случае, я призываю в свидетели дона Луи¬ са де Бобадилья, он же Педро де Муньос, —■ невозмутимо заявил Санчо. — Потому что, когда на человека возводят напраслину, он имеет право защищаться. Пусть ваша ми¬ лость соизволит вспомнить, что впервые я заметил, как гуляют стрелки, и сообщил об этом в ночь на четверг три¬ надцатого числа, а сейчас у нас что? Понедельник семна¬ дцатого сентября! Клянусь, что за последние четыре дня я наблюдал это явление, как вы его называете, по край¬ ней мере раз двадцать, если уж держаться ближе к исти¬ не! Святая Мария! Да я только этим и занимался, особен¬ но первые часы! — Ну, довольно, довольно, Санчо! Я вижу, совесть у тебя имеет свои широты и долготы, которыми ты и поль¬ зуешься. Что и говорить, изворачиваться ты мастер. А теперь, раз уж ты знаешь причину отклонения компаса, постарайся ободрить своих друзей да и сам не падай духом. — Я не спрашиваю вашу милость, почему движется Полярная звезда, — заметил Санчо. — Только мне пришло 255

в голову, что, может быть, мы намного ближе к Катаю, чем думали, и какой-нибудь злой дух старается сбить нас с пути? — Ступай-ка лучше спать, хитрец, и подумай о соб¬ ственных грехах, а отыскивать причины таинственных явлений предоставь людям более сведущим. Вот тебе твоя добла, и держи язык за зубами! Наутро -матросы всех трех каравелл с нетерпением ожидали результатов новых наблюдений. Ветер держался хоть и не сильный, но попутный, течение начало повора¬ чивать на запад, и за последние сутки каравеллы прошли более ста пятидесяти миль, что сделало отклонение ком¬ пасных стрелок более заметным, подтвердив тем самым предположения Колумба. А так как невежественные люди охотнее всего верят тому, что имеет видимость истины, сомнения до поры до времени улеглись, и все решили, что передвигается Полярная звезда, а стрелки компасов по- прежнему указывают правильное направление. Трудно сказать, верил ли в это сам Колумб. Известно, что он не стеснялся прибегать к обману, когда считал его безобидным и необходимым для поддержания мужества своих спутников, но у нас нет доказательств, что и в дан¬ ном случае он пустился на хитрость. Даже в те времена, когда магнитное склонение еще не было известно, ни один ученый не думал, будто стрелка компаса обращена имен¬ но к Полярной звезде; это считалось случайным совпаде¬ нием, а потому можно предположить, что адмирал, у ко¬ торого было несколько вполне исправных компасов, мог поверить в перемещение звезды, возложив окончательное решение этой загадки на будущие поколения. На этот счет существует два мнения: одни утвер¬ ждают, что прославленный мореплаватель верил в свою теорию, другие это отрицают. Но последние не слишком убедительно ссылаются на то? что такой человек, как Ко¬ лумб, якобы не мог совершить столь грубую ошибку, хотя в те времена подобные явления были/ науке совершенно неизвестны. Впрочем, возможно, что адмирал не был вполне убежден в своей правоте, а только старался поды¬ скать непонятному явлению правдоподобное объяснение. Ибо в тот век, когда географические и астрономические знания были еще слабы, этот необыкновенный мореход выдвинул немало смелых и точных предположений, 256