что-либо стоящее, зато от главной своей цели отклонимся наверняка. Катай и царство великого хана находятся на западе, и мы отправились в это плавание не для того, чтобы открыть еще одну группу островов, подобных Ка¬ нарским или Азорским, а для того, чтобы обойти вокруг земли и проложить путь истинной вере в исконные пре¬ делы язычества! — Сеньор Муньос, неужели вы не поддержите нашу просьбу? — воззвал Мартин Алонсо к Луису. — Адмирал к вам благоволит и, может быть, ради вас окажет нам эту маленькую милость! — По правде говоря, добрый Мартин Алонсо, я так жажду обратить великого хана в нашу веру, что ни за что не соглашусь свернуть ни направо, ни налево, пока не достигну этой великой цели, — насмешливо ответил дон Луис, выказывая скорее безразличие дворянина к про¬ стому капитану, нежели почтение скромного секретаря к первому после адмирала человеку в экспедиции. — Я давно заметил, что сатане бывает нелегко совратить того, кто идет прямой дорогой, зато со всеми, кто ищет окольных путей, он справляется без труда и уже набил ими ад до отказа! — Неужели нам придется оставить всякую надежду, сеньор адмирал? — настаивал Мартин Алонсо. — Неужели мы пренебрежем всеми этими благоприятными приметами, даже не попытавшись открыть новую землю? — Я не вижу иного выхода, мой достойный друг. Дождь как будто указывает на близость земли, это за¬ тишье — тоже, а вон еще один, самый достоверный вест¬ ник — видите? Похоже, он собирается отдохнуть на ва¬ шей «Пинте»! Пинсон и все остальные, кто был поблизости, огляну¬ лись и увидели огромного белого пеликана, который тяжело летел над самой водой по направлению к «Пинте». Однако величавая птица, крылья которой достигали в размахе десяти футов, презрительно миновала неболь¬ шое судно и опустилась на мачту адмиральской кара¬ веллы. — Если это еще и не признак близости земли, — серьезно заметил Колумб, — то самый верный знак мило¬ сти судьбы. Она ободряет нас и призывает идти, не свора-г чивая, к великой цели! Никогда еще, Мартин Алонсо, я 261

не видел птиц этой породы далее чем на расстоянии од¬ ного дня плавания от берегов. — Я тоже, доблестный адмирал, и я с вами согласен: эта птица сулит нам удачу! Но, может быть, она указы- вает, что нам следует свернуть на север, что удача ждет нас именно в том направлении? — Нет, это явное знамение, что нам следует продол^ жать плавание на запад, — возразил адмирал. — На об¬ ратном пути мы сможем более обстоятельно и не спеша обследовать эту часть океана, но, пока мы не доплывем до Индии, наша задача останется невыполненной, а до Ин¬ дии еще не одна сотня лиг. Воспользуемся лучше за- тишьем, чтобы собрать всех кормчих и посмотреть, как они определяют свое положение на карте! Вскоре все кормчие собрались на адмиральской кара¬ велле, и каждый, согласно своим расчетам, воткнул бу¬ лавку в грубую карту Атлантического океана, составлен¬ ную адмиралом, — грубую в смысле точности, зато с виду очень красивую. Кормчие Висенте Яньеса с «Ниньи» воткнули свои булавки дальше всех, отмерйв от Гомеры четыреста сорок морских лиг. Мартин Алонсо поместил свою «Пинту» лиг на двадцать восточнее. Когда подошла очередь Колумба, он воткнул свою булавку еще на два¬ дцать лиг к востоку по сравнению с Мартином Алонсо. Условившись о том, что следует говорить матросам, капи¬ таны и кормчие вернулись на свои каравеллы. Видимо, Колумб действительно верил, что проходил в это время между островами, и его биограф Лас-Касас утверждает, будто мореплаватель в своем предположении не ошибался. Но, если в этой части океана и были когда-то острова, они давно уже исчезли — такое явление воз¬ можно, хотя и не слишком вероятно. Говорят, даже в на¬ шем столетии в этом районе еще видели буруны, и, может быть, здесь существуют обширные отмели. Но, с другой стороны, Колумб сам делал промеры глубины до двухсот морских саженей 1 и не достал дна. Большое скопление водорослей в этом районе было отмечено давно, еще первыми мореплавателями; скорее всего, их приносит сюда течение. Что касается птиц, то они прилетают сюда в поисках пищи, которую легче найти там, где изобилуют водоросли, а следовательно, и рыба* 1 Морская сажень равна шести футам, или 182 сантиметрам. 262

Кроме того, водоплавающие птицы могут отдыхать па воде. Летят они со скоростью до тридцати, а некоторые — до пятидесяти миль в час, и, если такая птица достаточно сильна, она может пересечь весь Атлантический океан всего за четверо суток. Несмотря на благоприятные приметы, матросы вскоре снова пали духом. Санчо, все время доносивший тайком адмиралу о настроениях команды, сообщил ему, что люди ропщут больше обычного и что после недавних ра¬ дужных надежд и восторгов наступила реакция, близ¬ кая к отчаянию. Об этом Колумб узнал на закате 20 сен¬ тября, то есть на одиннадцатый день после того, как земля скрылась из виду. Люди жалуются, что море уж больно гладкое, — говорил Санчо, занимаясь для виду какой-то работой на юте, где адмирал производил свои вычисления. — Они го¬ ворят, что здесь дуют только восточные ветры, а штиль означает, будто мы дошли до такого места, где вовсе не бывает ветров, и что восточный ветер пригнал нас сюда в наказание за нечестивое любопытство. — Постарайся их ободрить, Санчо, — отвечал Ко¬ лумб. — Напомни этим бедным парням, что штиль бы¬ вает на всех морях. А что касается восточного ветра, то в низких широтах он почти круглый год дует со стороны Африки, следуя за солнцем, — разве это не ясно? Надеюсь, у тебя самого нет этих глупых страхов? — Я стараюсь не поддаваться, сеньор адмирал. Впереди меня никто не ждет с попреками, а позади никого не оста¬ лось, чтобы меня оплакивать, так что мне все равно! Но я был бы не прочь еще послушать о богатствах той дале¬ кой земли, ибо при мысли о золоте и драгоценных кам¬ нях я становлюсь столь ревностным католиком, что пере¬ стаю тосковать по Могере и жирной баранине с добрым вином! — Поди прочь, болтун! Твою жадность никакое золото не удовлетворит! Впрочем, возьми еще одну доблу и во¬ ображай, на нее глядя, что это монета великого хана. Будь уверен, у такого правителя золота предостаточно, хотя он, возможно, и не захочет с ним расстаться. Санчо ловко поймал монету и спустился с полуюта, оставив Колумба наедине с Луисом. — Сегодня — восторги, завтра — отчаяние и ропот. Пора положить этому конец! — раздраженно воскликнул 263

граф. — Я бы живо успокоил этих бездельников рукоятью меча, а если понадобится — и острием! — Нельзя, мой юный друг. По крайней мере, сейчас, пока у нас нет достаточного повода для таких суровых мер. Не думайте только, что я долгие годы добивался осуществления своего замысла и прошел столько сотен лиг через океан, чтобы сейчас так легко отказаться от великой цели! Но не все люди созданы по одному подо¬ бию, и крестьянину труднее усвоить то, что доступно гранду. В свое время мне пришлось положить столько трудов, чтобы внушить самые очевидные истины ученым и знатным сеньорам, что я готов быть снисходительным к невежеству простых матросов. Попробуйте представить, в каком ужасе были бы все мудрецы Саламанки, если бы мне пришлось с ними спорить здесь, посреди Атлантиче¬ ского океана, где еще не бывал ни один человек и где только с помощью логики и науки можно отыскать вер¬ ный путь! — Насчет мудрецов вы правы, сеньор адмирал, но я не думаю, чтобы рыцари, даже не согласные с вами, поте¬ ряли здесь голову от страха. Чего нам бояться? Конечно, кругом океан и до ближайшего берега не одна сотня лиг, но ведь мы в безопасности! Клянусь святым Педро, в од¬ ной схватке с маврами я видел больше убитых, чем их поместилось бы на всех наших трех каравеллах, и столько крови, что по ней можно было бы плыть на всех парусах, как по озеру! — Конечно, опасности, угрожающие морякам, не столь кровавы, как нападение мавров, дон Луис, но от этого они не менее страшны. Откуда мы возьмем воду, чтобы смо¬ чить пересохшие губы, когда наши запасы иссякнут? От¬ куда мы добудем хлеб и пищу? Нет ничего ужаснее смерти от голода и жажды поср'еди безбрежного океана, когда агония длится день за днем и нет никакой надежды даже на пристойное погребение. Вот что сейчас на душе у матросов, поэтому прибегать к крайним средствам можно только в крайних обстоятельствах. — Мне кажется, дон Христофор, их душами мы успеем заняться, когда осушим последний бочонок воды и съедим последний сухарь. А пока я прошу позволения обработать головы этих каналий снаружи, оставив в покое то, что внутри, хотя вряд ли там может быть что-либо доброе! 264