мательна, но малоправдоподобна. И, будь на то моя воля* честнейший Санчо, я бы приказала тебя хорошенько вы¬ пороть за такие шутки! Ты этого вполне заслужил! — Он говорит то, что ему приказано, — робко заме¬ тила Мерседес тихим голосом. — Боюсь, сеньора, что в его словах больше правды, чем это кажется! — Вам нечего бояться, прекрасная сеньорита!—вос¬ кликнул Санчо, на которого угроза маркизы це произвела никакого впечатления. — Потому что сражение это было на самом деле, и победа тоже была одержана, и оба героя вышли из боя невредимыми. Светлейшая сеньора, от вас, как от тетки моего самого лучшего друга, я готов снести все, что угодно, — я хочу сказать: любые слова! Но по¬ думайте о том, что гаитяне ничего не знали об аркебузе, с помощью которого мы разгромили Каонабо, и о том, что дон Луис одним своим добрым копьем рассеивал толпы мавров! — Ну да, конечно, когда он сидел на коне в сталь-« ных доспехах, — по-прежнему насмешливо отозвалась маркиза. — Тогда он мог сразить даже Алонсо де Охеду!: А там? — Вы действительно привезли с собой эту принцес¬ су? — спросила Мерседес. — Клянусь святой мессой и всеми святыми, какие зна¬ чатся в календаре, светлейшие сеньора и сеньорита! И принцесса эта куда пригожее дочерей нашей доброй ко¬ ролевы, если это те самые девицы, что сейчас вышли от¬ сюда. — Прочь с глаз моих, плут! — воскликнула возмущен¬ ная донья Беатриса. — Ничего не хочу больше слышать!! Удивляюсь, как мог мой племянник доверить такому пус¬ томеле хоть какое-то поручение. Ступай и постарайся до утра научиться скромности, иначе даже сам адмирал не спасет твою спину от палок! Пойдем, Мерседес, время позднее, нам пора на покой. Санчо остался один. Через минуту за ним пришел паж и отвел в комнату, предназначенную ему для ночлега. Старый моряк поворчал про себя, вспоминая обещания тетки дона Луиса, еще раз пересчитал свои доблы и уже совсем собрался лечь спать, когда тот же паж пригласил его для новой беседы. В сущности, для Санчо было все равно* что день* что.

ночь, и он не стал возражать, особенно когда узнал, что его хочет видеть прелестная сеньорита, чье благородное лицо поразило даже его. Мерседес ждала своего неотесанного гостя в маленькой приемной, куда удалилась, попрощавшись перед сном с маркизой. Когда моряк вошел, лицо ее пылало, глаза сверкали, и, будь Санчо хоть немного проницательнее, он бы понял, что прекрасная сеньорита до крайности встревожена и взволнована. — Санчо! — обратилась к нему Мерседес, когда они остались одни. *— Ты проделал долгий и трудный путь, и я прошу тебя принять это золото как слабое доказательство того, с каким вниманием я выслушала принесенные то¬ бой вести. — Сеньорита!—воскликнул Санчо, стараясь не смот¬ реть на доблы, опущенные в его руку. ^ Надеюсь, вы не считаете меня корыстолюбцем! Доверие адмирала и воз¬ можность говорить с такими благородными дамами уже вознаградили меня сверх всякой меры! — И все же деньги могут тебе понадобиться. От по¬ дарка дамы отказываться нельзя. — В таком случае, я его приму, донья сеньорита, даже если бы этих добл было вдвое больше! С этими словами Санчо решительно сунул монеты в тот же карман, где уже лежали золотые, выданные ему по приказу королевы. Мерседес очутилась в положении человека, который может узнать слишком много и боится воспользоваться своей властью; иными словамц — сейчас она могла разрешить все свои сомнения, но именно это ее и пугало. — Санчо, — заговорила наконец Мерседес, — ты совер¬ шил с сеньором Колумбом славное и необычайное путе¬ шествие и видел много такого, о чем мы, никогда не по¬ кидавшие Испании, и не догадываемся. Неужели все, что ты рассказывал об этих принцах и принцессах, правда? — Чистейшая правда, сеньорита, какой не напишут историки. Когда сам побываешь в сражении или в каком- нибудь славном плавании, а потом услышишь, что об этом написано, только тогда и поймешь разницу между истиной и историей. Вот, скажем, отправился я... — Оставь все прочие путешествия, добрый Санчо, рас¬ скажи мне только об этом! Действительно есть такие 375

принц Маттинао и его сестра принцесса Озэма? Они в са¬ мом деле прибыли вместе с доном Христофором и доном; Луисом в Испанию? — Я этого не говорил, прекрасная сеньорита. Дон Маттинао остался управлять своим народом. Только его красавица сестра последовала за доном Христофором и доном Луисом в Палое. — Последовала? Откуда же у адмирала и у графа де Льера такое влияние на царственных дам, что те вдруг сами бросили свою родину и «последовали» за ними в чу¬ жую страну? — Конечно, сеньорита, для Кастилии, Португалии или даже для Франции все это может показаться удивитель¬ ным. Но Гаити еще не христианское королевство, и прин¬ цесса там не выше знатной кастильской дамы, а если судить по нарядам, то, пожалуй, и ниже. Однако прин¬ цесса везде остается принцессой, а красавица — красави¬ цей. Донья Озэма чудо как хороша! Она уже начала бол¬ тать на чистейшем кастильском наречии, словно воспиты¬ валась где-нибудь в Бургосе или в Толедо. Да и не диво с таким учителем, как дон Луис! Она от него пере¬ няла немало: ведь он жил у нее во дворце, и никто им, можно сказать, не мешал, пока этот чертов дон Као- набо не явился за принцессой со своими приспешни¬ ками! — Скажи, Санчо, эта принцесса христианка?. — Господи прости вашу невинную душу, донья сеньо¬ рита, откуда ей быть христианкой? Она лишь вступила на путь спасения, да и то я думаю так потому, что видел у нее крест, правда совсем маленький, зато золотой, как и полагается: ведь его подарил ей такой богатый и благо¬ родный человек, как граф де Льера! — Крест? — переспросила Мерседес, сдерживая дыха¬ ние и делая нечеловеческие усилия, чтобы Санчо не за¬ метил ее волнения. — Значит, дону Луису удалось угово¬ рить ее принять крест? — Еще бы не удалось, сеньорита: крестик-то с драго¬ ценными камнями! До этого дон Луис сам носил его на шее. — А ты знаешь, что это за камни? Может быть, би¬ рюза в золотой оправе? — За золото я ручаюсь, а в драгоценных камнях я ни¬ когда толком не разбирался. Знаю только, что они голу- 376

бее, чем небо Гаити. Донья Озэма называет этот крест «мерседес». Должно быть, она полагает, что он спасет ее некрещеную душу. — Неужели об этом крестике знают все до последнего матроса, раз даже такие люди, как ты, могут о нем судить и рядить? — Простите, сеньорита, но на борту каравеллы, да еще в бурю, мне совсем иная цена, чем на суше, здесь, в Барселоне! Мы отправились в Сипанго, чтобы водрузить там святой крест и обратить туземцев в христианство, так что кому же судить о. крестах, как не нам? А если гово¬ рить о донье Озэме, то она относилась ко мне с особым уважением, потому что я сражался за нее и спас ее от Каонабо. Вот она и показала мне этот крест, когда мы стали на якорь в устье Тахо, вернее когда адмирал при¬ казал мне доставить его письмо королеве. Донья Озэма целовала свой крестик, прижимала его к груди и гово¬ рила, что он «мерседес». — Все это очень странно, Санчо! Что же, у этой принцессы есть свита, приличная ее званию и поло¬ жению? — Что вы, сеньорита! Вы забываете, что «Нинья» совсем маленькое суденышко, о чем говорит и ее назва¬ ние1. Куда бы мы поместили всех придворных сеньоров и дам? Да в них и не было нужды. Дон Христофор и дон Луис достаточно благородны, чтобы на время пути заме¬ нить свиту любой принцессе. А когда Озэма прибудет сюда, наша милостивая королева, наверно, сама позабо¬ тится обо всем, что ей необходимо. К тому 'же гаитянские дамы куда проще наших знатных испанок. Половина из них считает, что в жарком климате одежда вообще ни к чему! Мерседес не верила своим ушам. Оскорбленная, она уже хотела отослать моряка прочь, однако любопыт¬ ство и желание все выяснить до конца оказались силь¬ нее. — Итак, дон Луис де Бобадилья всегда находился рядом с адмиралом? — продолжала она расспрашивать. — Всегда был готов поддержать его и всегда был первым в минуты опасности? 1 «Н и н ь я» по-испански «малютка». 377

Сеньорита, вы расписываете графа так, словно сами были с ним с первого до последнего дня! Если бы вы только видели, как он расправлялся с воинами Каона- бо, как не давал никому подступиться, защищая донью Озэму своим мечом, вы бы заплакали от восхищения, не пожалев ваших прекрасных глаз! — Защищая донью Озэму своим мечом... Никого не подпускал... Значит, она была за его спиной? — Да, сеньорита, за его спиной в расщелине скалы. Вы повторяете все слово в слово, точно в книгу глядите! Так оно и было, только донья Озэма не стала прятаться за скалой. Когда стрелы посыпались дождем, она броси¬ лась вперед и заслонила графа, и враги опустили свои луки, боясь поразить ту, из-за которой сражались. Она спасла жизнь своему защитнику! — Спасла ему жизнь! Жизнь Луиса! Индейская принцесса спасла дона Луиса, де Бобадилья! — Вот именно. Благороднейшая девушка, да простится мне, что я так запросто говорю о знатной особе. С тех пор граф не раз вспоминал об этом дне. Стрелы взвились, словно туча, и он уже боялся, что ему придется либо расстаться с жизнью, либо махнуть рукой на рыцарскую честь и удрать, если бы не мужество и решительность доньи Озэмы. Она добрая душа, поверьте мне, сеньорита! Вы сами полюбите ее, как сестру, когда увидите ее и узнаете. — Санчо, ты говорил, что граф де Льера поручил тебе рассказать о нем своей тетке, — прервала его Мерседес, заливаясь румянцем, как утренняя заря. — А больше ни к кому он не давал тебе поручения? — Нет, сеньорита! — Ты уверен, Санчо? Подумай хорошенько! Может быть, он упоминал какое-нибудь женское имя? — Кажется, нет, но клясться я бы не стал. Помнится, то ли он, то ли старый Диего, наш рулевой, говорили о некой Кларе, которая держит остерию здесь, в Барселоне: у нее, мол, всегда отменное вино! Только, пожалуй, это был скорее старый Диего, а не граф, потому что Диего только о вине и думает, а граф вряд ли знаком с этой Кларой. — Можешь идти, Санчо, — проговорила Мерседес слабым голосом. — Мы еще потолкуем завтра. 378