Воинская доблесть! Доброта души! — медленно повторила королева. — И при этом такая беспечность, причинившая столько горя! Если хочешь знать, дитя мое, он недостоин звания истинного рыцаря и дворянина. — Не говорите так, сеньора! — взволнованно загово¬ рила Мерседес, в коей робость боролась с желани.ем оправ¬ дать неверного возлюбленного. — Принцесса рассказа¬ ла нам, как он спас ее от преследований ее злейшего вра¬ га Каонабо, одного из самых жестоких властителей остро¬ ва, и о том, как благородно вел себя граф по отношению к ней. — Вот что, дитя мое, иди к себе, помолись святой Ма¬ рии, чтобы она ниспослала мир и покой твоей душе, и ложись спать. Беатриса, ты тоже оставь нас: я хочу пого¬ ворить с принцессой с глазу на глаз. Маркиза и Мерседес тотчас удалились, оставив Иза¬ беллу и Озэму наедине. Более часу проговорили они. Королеве удалось кое-что понять из объяснений гаитянки, но далеко не все, так как та недостаточно владела испан¬ ским языком. Одно было несомненно: Озэма любила Луи¬ са. Чистосердечная индианка и не пыталась скрыть свои чувства, да ей бы это и не удалось. К тому же по своей наивности Озэма полагала, что ничего не должна таить от повелительницы Луиса, и с детской простотой открыла перед ней свою душу. — Принцесса, я, кажется, поняла ваш рассказ, — сказала королева. — Каонабо, вождь, или, если хотите, король соседней с вами страны, решил взять вас в жены. Но, поскольку у него было уже несколько жен, вы, естест¬ венно, отклонили его нечестивые посягательства. Тогда он попытался захватить вас силой. Граф де Льера был в это время в гостях у вашего брата... — Луис! Луис! — нетерпеливо прервала ее Озэма своим нежным, чистым голоском. — Луис, не граф!.. — Луис, де Бобадилья и граф де Льера это одно и то же лицо! Итак, Луис, если хотите, был у вас во дворце. Он обратил в бегство дерзкого касика, который в наруше¬ ние всех божеских законов хотел вас сделать своей второй или третьей женой. После этой победы ваш брат предло¬ жил вам на время укрыться в Испании. Дон Луис, таким образом, стал вашим защитником и покровителем, а по прибытии сюда отдал вас на попечение своей тетки. Я не ошиблась? 400

Озэма утвердительно наклонила голову. Рассказ этот за последнее время ей пришлось повторять так часто, что теперь она понимала почти каждое слово Изабеллы. — А сейчас, принцесса, — продолжала королева, — я хочу поговорить с вами, как мать, ибо в моем королевстве всех особ вашего ранга я считаю своими детьми, которые имеют право обращаться ко мне за помощью и советом. Скажите мне, любите ли вы дона Луиса настолько, чтобы забыть свою страну и признать своей родиной Испанию? — Что значит «признать»? — спросила озадаченная девушка. — Я хотела спросить, согласны ли вы стать женой дона Луиса де Бобадилья? Слова «муж» и «жена» были давно известны индианке. Она радостно улыбнулась, вспыхнула и закивала го¬ ловой. — Насколько я понимаю, — продолжала королева, — вы собираетесь выйти за графа замуж, ибо столь скром¬ ная и юная девушка, как вы, не стала бы признаваться в своих чувствах, если бы у нее не было на то достаточ¬ ных оснований. Значит, вы уверены, что он на вас же¬ нится? — Да, сеньора! Озэма — жена Луиса! — Вы, конечно, хотите сказать, что Озэма скоро вый¬ дет замуж за графа, скоро станет его женой... — Нет, нет! Озэма теперь жена Луиса. Луис теперь муж Озэмы! — Не может быть! — воскликнула королева, присталь¬ но вглядываясь в прекрасное лицо индианки, чтобы убе¬ диться, что все это не обман. Однако по-детски открытое лицо Озэмы было так про¬ стодушно, что Изабелле пришлось поверить ее словам. Боясь ошибиться, она еще с полчаса расспрашивала Озэму, и все с тем же успехом. На прощание королева поцеловала Озэму — она дей¬ ствительно приняла эту дочь неведомого народа из неве¬ домого мира за принцессу — и удалилась, шепча горячие молитвы о спасении ее души. Когда Изабелла вернулась в свои покои, там ее встре¬ тила маркиза де Мойя. Верная подруга не могла уснуть, не узнав решения своей повелительницы. — Дело обстоит хуже, чем мы полагали, Беатриса, — 401

заявила королева, едва переступив порог. — Твой бессер¬ дечный, легкомысленный племянник уже женился на индианке. Теперь она его законная супруга! — Сеньора, здесь какая-то ошибка! Дерзкий маль¬ чишка никогда не посмел бы обмануть меня так нагло, да еще в присутствии Мерседес! — А почему он доверил Озэму твоим заботам, дочь моя маркиза? Если она его жена, это вполне естественно, в то время как с посторонней женщиной... Впрочем, ни¬ какой ошибки здесь быть не может. Я долго расспраши¬ вала принцессу, и у меня не осталось ни малейшего со¬ мнения, что венчание было совершено по религиозному обряду. Трудно понять все, что она говорит, но это она повторила не раз и достаточно ясно. — Ваше высочество, разве может христианин обвен¬ чаться с некрещеной язычницей? — Разумеется, нет, с точки зрения церкви, а следо¬ вательно, и перед богом. Но мне кажется, Озэма уже при¬ няла святое крещение. Когда она говорила о браке с твоим племянником, она все время показывала мне кре¬ стик, который носит на шее. Из ее слов я поняла, что до того, как сделаться женой графа, она стала христи¬ анкой. — Этот драгоценный крестик подарила недостойному изменнику Мерседес. Это был ее прощальный подарок пе¬ ред разлукой; он должен был напоминать ему о вере и постоянстве! — Да, Беатриса, мужчины так привержены к суете мирской, что не способны оценить женскую преданность и верность. Что делать? Пади на колени, помолись, чтобы милосердный господь поддержал твою воспитанницу в тяжком, но неотвратимом испытании. Изабелла повернулась к подруге, которая приблизи¬ лась, чтобы поцеловать руку своей царственной госпожи. Однако королева обняла донью Беатрису, привлекла ее к себе и поцеловала в лоб. — А теперь спокойной ночи, Беатриса, мой истин¬ ный друг! — проговорила она. — Если постоянство исчез¬ ло из этого мира, то в твоем верном сердце оно по-преж¬ нему живет. С этими словами королева и маркиза расстались, на¬ деясь найти в постели если не сон, то хотя бы покой. 402

Глава XXIX Ну, а теперь что скажешь, Кондарино? Какой еще попотчуешь нас басней. Чтоб одурачить всех и отуманить Доверчивый и слабый женский взор? Какою ложью думаешь ты смыть Пятно с девичьей оскорбленной чести И собственную низость оправдать? Бомонт и Флетчер1 На другой день после свидания королевы с Озэмой кардинал Мендоса давал торжественный обед в честь Ко¬ лумба. По этому случаю собралась почти вся придворная знать. Будь адмирал коронованной особой, его вряд* ли приняли бы с большим уважением и почетом. Сам генуэзец в течение всего обеда держался с благородной скром¬ ностью. Каждый старался воздать ему должное, прослав¬ ляя его замечательный подвиг, результаты которого намно¬ го превзошли все надежды. С Колумба не сводили глаз, жадно ловили каждое его слово и состязались друг с дру¬ гом в пышных и громких похвалах. Все ожидали, что Колумб по такому случаю не преми¬ нет рассказать о своем плавании и приключениях. Но ему это сделать было нелегко, потому что его широкий ум, ученость, искусство и опыт мореплавателя намного превосходили все, что было доступно сознанию его со¬ временников. Тем не менее адмирал справился и с этой трудной задачей: он умело и убедительно изложил глав¬ ным образом такие факты, которые могли способствовать возвеличению Испании и прославлению ее государей. Среди гостей находился и Луис де Бобадилья. Он был обязан этому не столько своим высоким происхожде¬ нием, сколько близостью с адмиралом, дарившим его своим доверием. Дружбы Колумба было достаточно, чтобы сгла¬ дить не совсем благоприятное впечатление от прежних сумасбродных выходок Луиса. Ему все простили ради ве¬ ликого генуэзца, хотя и не переставали удивляться, чем легкомысленный юноша привлек к себе адмирала. Сознание, что он совершил то, о чем люди его круга и происхождения не смели даже мечтать, придало гордой 1 Бомонт и Флетчер — английские драматурги, современ¬ ники Шекспира. 403

осанке и привлекательному лицу Луиса особую серьез¬ ность и благородство, а это, в свою очередь, еще более укрепило добрую славу, завоеванную им с такой лег¬ костью. Все помнили, как он рассказывал в обществе Педро Мартира об экспедиции, и, сами толком не зная по¬ чему, каким-то таинственным образом связывали имя Луиса с великим путешествием на запад. Благодаря та¬ кому стечению обстоятельств наш герой пожинал плоды своего смелого красноречия, хотя на такую славу он меньше всего рассчитывал. Но удивляться тут нечему. Людей часто восхваляют или порицают вовсе не за то, за что их, строго говоря, можно было бы одобрять или об¬ винять. — Предлагаю выпить за здоровье адмирала их коро¬ левских высочеств! — провозгласил Луис де Сантанхель, высоко поднимая кубок, чтобы все его видели. — Вся Ис¬ пания должна благодарить его за самое дерзкое и удачли¬ вое предприятие нашего века! Кто любит наших госуда¬ рей, выпьет во славу их доблестного слуги! Бокалы были осушены; Колумб скромно поблагодарил всех среди почтительного молчания. -- Послушайте, кардинал! — продолжал, обращаясь к Мендосе, распорядитель церковной казны, всегда отли¬ чавшийся смелостью речей. — По моим расчетам, это открытие удвоит доходы церкви. К тому же теперь мы сумеем спасти от вечной гибели столько заблудших душ, что даже в Риме должны будут воздать Колумбу хвалу за столь славный подвиг! — Без сомнения, добрый мой Сантанхель, — ответил кардинал. — Святейший папа не забудет избранника божьего и его помощников. Хотя все присутствующие, казалось бы, искренне восхваляли Колумба, но зависть — одна из самых низких и в то же время самых общих человеческих страстей — разгоралась во многих сердцах все сильнее. Может быть, никто бы не выказал этого недостойного чувства, если бы не последнее замечание кардинала. Среди гостей находился некий сеньор Хуан д’Орби- тёльо. Не в силах более молча выслушивать похвалы, расточаемые какому-то безродному генуэзцу, он дал волю своей злобе. — Можно ли сказать с уверенностью, святой отец,— обратился он к кардиналу, — что бог не прибегнул бы к 404