иным средствам, если бы- дона Христофора постигла не¬ удача? То есть я хочу спросить, следует ли смотреть на его деяния как на единственной путь ко спасению языч¬ ников от вечной гибели? — Пути господни неисповедимы, и могущество небес безгранично, — строго ответил кардинал. — Посему не подобает человеку сомневаться в тех путях, которые ука¬ зала ему божественная мудрость, или вопрошать, может ли она указать иные. И тем более не подобает мирянам сомневаться в том, что одобрено церковью! — Разве я сомневаюсь, святой отец? — поспешил оправ¬ даться сеньор д’Орбительо, смущенный и еще более раздосадованный наставительным тоном кардинала. — Я совсем не то хотел сказать! Ну, а вы, дон Христофор,— обратился он прямо к Колумбу, — вы сами во время этой экспедиции считали себя избранником неба? — Я всегда считал себя недостойным, однако избран¬ ным для этбго великого дела орудием в деснице божьей, — ответил Колумб со спокойной торжественностью, которая всегда покоряла его слушателей. — С самого начала я чувствовал, что мысль о плавании на запад мне внуше¬ на свыше, и теперь смиренно надеюсь, что небеса оста¬ лись довольны своим избранником. — Значит, вы воображаете, сеньор адмирал, что, если бы какая-нибудь случайность помешала вашему плава¬ нию, во всей РГспании не нашлось бы другого человека, который мог бы его успешно осуществить? Этот наглый и нелепый вопрос заставил всех за столом умолкнуть; каждый подался вперед, напряженно ожидая ответа Колумба. С минуту адмирал сидел молча, затем протянул руку, взял со стола яйцо, показал его всем собравшимся и заговорил мягко, но с обычной своей глубокой серьезно¬ стью. — Сеньоры, кто из вас достаточно ловок, чтобы поста¬ вить это яйцо на острый конец? Если есть здесь такой че¬ ловек, пусть покажет нам свое искусство! Такое предложение до крайности удивило всех, но сразу же нашлось с дюжину желающих попытать счастья под смех и шутки прочих гостей. То и дело какому-нибудь юному дворянину казалось, что он уже достиг успеха, но, едва он отводил руку, яйцо падало набок и катилось по столу, вызывая всеобщий хохот. 405

Клянусь всеми святыми, адмирал, нам это не иод силу! — воскликнул наконец тот же Хуан д’Орбительо. — Даже граф де Льера, сразивший столько мавров и вы¬ бивший из седла самого Алонсо де Охеду, и тот не может поставить яйцо, как вы говорите! С этими словами Колумб легонько стукнул яйцо ост¬ рым концом о стол и поставил его на примятую скорлупу; яйцо встало твердо и устойчиво. Гул одобрения встретил эту насмешливую отповедь, а засим почтеннейший д’Орбительо снова канул в заб¬ вение, откуда ему лучше было бы вообще не возни¬ кать. Как раз в это время в зале появился паж королевы; он что-то сказал Колумбу, затем приблизился к креслу дона Луиса де Бобадилья. — Прошу извинить меня, сеньор кардинал, — прого¬ ворил Колумб. — Королева пожелала меня видеть. Судя по спешности, дело, должно быть, важное, и вы простите, что я покидаю вас так рано. После обычных вежливых сожалений хозяин вместе с гостями проводил адмирала до дверей. Почти тотчас же следом за ним залу покинул и граф де Льера. — Куда вы так торопитесь, дон Луис? — спросил Ко¬ лумб, когда юноша догнал его. — Что заставило вас бе¬ жать от праздничного стола? Ведь подобные пиршества в Испании устраивают разве только короли! — Увы, сеньор, да и то не часто, клянусь святым Яго! — насмешливо ответил дон Луис. — А при дворе Фердинанда вообще никогда! Но мне пришлось покинуть веселую компанию, повинуясь воле доньи Изабеллы: она приказала явиться к ней без промедления! — В таком случае, граф, пойдемте вместе; я тоже спешу в покои королевы! — Рад это слышать, сеньор, потому что нас обоих могли вызвать лишь по одному делу. Речь идет о моем сватовстве, и вас несомненно спросят, как я держал себя во время путешествия. — Простите, Луис, последнее время у меня было столько забот, что я совсем забыл вас об этом спросить! Как здоровье прелестной доньи де Вальверде? Когда, на¬ конец, она думает вознаградить вас за любовь и постоян¬ ство? 406

— Сеньор! Хотелось бы мне ответить на последний вопрос более определенно, да не могу, а что касается пер¬ вого, то я просто сам не знаю, что сказать. После возвра¬ щения я видел донью Мерседес всего три раза; она была со мной добра и приветлива, но, когда я спросил свою тетку, когда же наконец свадьба, донья Беатриса ответила весьма холодно и уклончиво.^ Видимо, все зависит от ее высочества, но, верно, суета и хлопоты из-за нашего ус¬ пешного плавания до сих нор не оставляли ей времени подумать о такой безделице, как счастье какого-то бродя¬ ги вроде меня! — В таком случае, дон Луис, нас из-за этого и по¬ звали, — заключил Колумб. — Что еще может быть причиной подобной спешки? И почему пригласили нас обоих? Наш герой и сам на это надеялся, а потому в покои королевы он вошел бодрым шагом и с таким сияющим лицом,, словно его уже ожидала невеста, готовая идти с ним под венец. Адмиралу моря-океана, как теперь официально име¬ новали Колумба, не пришлось долго ждать в прихожей: через несколько минут его и дона Луиса пригласили к королеве. Изабелла приняла их частным образом; при ней не было никого, кроме маркизы де Мойя, Мерседес и Озэмы. С первого взгляда Колумб и Луис поняли, что случилось нечто весьма неприятное. Все держались натянуто, с трудом сохраняя спокойствие. Правда, сама королева была, как всегда, величественна и невозмутима, но чело ее хмурилось, взгляд был печален, а щеки розовели от волнения. Лицо доньи Беатрисы выражало горе и возму¬ щение, и Луис с тревогой заметил, что она отворачивается от него, как бывало в тех случаях, когда он особенно сильно ей чем-нибудь досаждал. Мерседес была бледна как смерть, лишь два лихорадочно ярких пятна просту¬ пали на ее щеках; она не поднимала глаз и казалась до крайности смущенной и несчастной. Лишь одна Озэма вела себя совершенно естественно, хотя тоже была воз¬ буждена. При виде Луиса, с которым она после прибытия в Барселону встретилась всего один раз, более месяца назад, она радостно вскрикнула, глаза ее засияли, но тотчас же снова приняли тревожное выражение. Изабелла сделала несколько шагов навстречу адмира¬ 407

лу7 и, когда тот хотел преклонить перед нею колена, по¬ спешно протянула ему руку для поцелуя. — Нет, нет, сеньор адмирал! — воскликнула короле¬ ва. — Такое приветствие не соответствует ни вашему вы¬ сокому сану, ни выдающимся заслугам! Хоть я ваша го¬ сударыня, в то же время я ваш друг. Боюсь, сеньор кар¬ динал не простит меня за то, что я лишила его вашего общества раньше, чем он на то рассчитывал. — Его преосвященству кардиналу и его гостям есть над чем поразмыслить, сеньора, — ответил Колумб со своей спокойной улыбкой, — так что я им сегодня не так уж необходим. Но даже в противном случае и я и юный граф без сожалений покинули бы самое роскошное пир¬ шество, лишь бы исполнить волю вашего высочества. — Не сомневаюсь, сеньор, но сейчас я пожелала вас видеть не по государственному, а по совершенно личному делу. Донья Беатриса сообщила мне о том, что здесь, во дворце, находится прелестная индианка. Ее история, ко¬ торую она мне рассказала, едва ли не самое удивительное из всего, что сопутствовало вашим необычным открытиям, и я просто не понимаю, почему присутствие этой девуш¬ ки скрыли от меня! Вы знаете, кто она по происхожде¬ нию, дон Христофор, и что заставило ее прибыть в Испа¬ нию? — Конечно, сеньора! Отчасти по собственным наблю¬ дениям, а отчасти со слов дона Луиса де Бобадилья я заключил, что сан доньи Озэмы хотя и ниже королевско¬ го, но выше любого дворянского. Такое положение по нашим понятиям трудно себе представить, однако не следует забывать, что Гаити — не Кастилия. Этот остров прозябает во мраке язычества, а ваше королевство оза¬ рено светом веры и цивилизации. — Это не имеет значения, дон Христофор! Высокий род есть высокий род, и знатные люди сохраняют свои права в любой стране. И, если глава нашей церкви соиз¬ волит вручить нам, христианским государям, высшую власть над индейскими касиками, в этом тоже нет ничего нового или особенного. Отношения между вассалами и сюзереном установлены издавна и ясно определены. Мы знаем немало примеров, когда могущественные монархи владели своими странами по праву наследства, тогда как другие получали свои права от бога. Вот почему, считая 408