держать в своих руках торговлю с Индией. Всем сердцем ненавижу эту нечистую нацию, помесь готтов с маврами! — Я воздерживаюсь от суждений относительно их происхождения или поступков, друзья мои, чтобы пред¬ убеждение не могло разжечь в моем сердце чувства, не¬ подобающие человеку и христианину. В чем дело, синьор Градениго, о чем вы задумались? Третий член Тайного Совета, оказавшийся человеком, уже знакомым читателю, не произнес ни слова, с тех пор как ушел обвиняемый; теперь он медленно поднял го¬ лову, выведенный этим обращением из состояния задум¬ чивости. — Допрос рыбака оживил в моей памяти сцены дет¬ ства, — ответил он с оттенком искренности, какую редко можно было здесь услышать. — Я помню, ты говорил, что он твой молочный брат, — заметил собеседник, с трудом подавляя зевоту. — Мы вскормлены одним молоком и первые годы на¬ шей жизни играли вместе. — Такое мнимое родство часто доставляет неприятно¬ сти. Рад, что ваша озабоченность не вызвана никакой другой причиной, ибо я слышал, что ваш юный наследник в по¬ следнее время проявил склонность к распущенности, и опасался, не стало ли вам, как члену Совета, известно что- либо такое, о чем, как отец, вы предпочли бы не знать. Выражение высокомерия мгновенно исчезло с лица синьора Градениго. Он украдкой недоверчиво и пытливо взглянул на собеседников, сидевших с опущенными гла¬ зами, стремясь прочитать их тайные мысли, прежде чем рискнуть обнаружить свои. — Юноша в чем-нибудь провинился? — спросил сенат- тор неуверенно. — Беспокойство отца вам, конечно, по¬ нятно, и вы не будете скрывать от меня правду. — Синьор, вы знаете, агенты полиции весьма дея¬ тельны, и почти все, что становится известно им, доходит до членов Совета. Но даже в самом худшем случае речь идет не о жизни или смерти. Легкомысленному юноше грозит всего лишь вынужденная поездка в Далмацию или приказ провести лето у подножия Альп. — Что делать, синьоры, юность —пора безрас¬ судств, — заметил отец, облегченно вздохнув. — И, по¬ скольку всякий, кто дожил до старости, был некогда мо¬ лод, мне незачем тратить лишние усилия, чтобы пробудить №

в вас воспоминания о слабостях этого возраста. Полагаю, мой сын не может быть замешан в заговоре против рес¬ публики? — В этом его никто не подозревает. — На лице ста¬ рого сенатора мелькнула тень иронии, когда он произно¬ сил эти слова. — Как сообщают, он слишком настойчиво домогается руки и состояния вашей воспитанницы; но ведь она находится под особой опекой Святого Марка, и никто не может претендовать на ее руку без согласия сената, что должно быть хорошо известно одному из са¬ мых старых и почитаемых его членов. — Таков закон, и я не потерплю, чтобы кто-либо из моей семьи отнесся к нему без должного почтения. Я за¬ явил о своих притязаниях на этот союз открыто и сми¬ ренно и всецело полагаюсь на ваше благоволение. Двое остальных вежливо кивнули в знак признания справедливости его слов и правильности поступков, но с видом людей, слишком привыкших к лицемерию, чтобы так легко дать себя обмануть. — Никто в этом не сомневается, достойный синьор Градениго, твоя преданность государству служит приме¬ ром молодым и восхищает людей более зрелых. Можешь ли ты сообщить что-нибудь о привязанностях молодой наследницы? — С огорчением должен сказать, что глубокая призна¬ тельность дону Камилло Монфорте, как видно, сильно подействовала на ее юное воображение, и, как я пред¬ вижу, государству придется преодолеть причуды жен¬ ского сердца, чтобы по своему усмотрению распорядиться судьбой моей воспитанницы. Своенравие этого возраста доставит нам больше затруднений, чем гораздо более серьезные дела. — Постоянно ли девушка окружена подходящим об¬ ществом? — Все ее друзья известны сенату. В столь серьезном деле я никогда не решился бы действовать помимо его воли и согласия. Но дело это щекотливое и требует осто¬ рожного подхода. Так как значительная часть владений моей подопечной находится в церковных землях, то, пре¬ жде чем предпринимать какие-либо решительные дей¬ ствия, необходимо выждать подходящий момент и вос¬ пользоваться ее правами, чтобы перевести ее достояние в пределы республики. Едва имущество будет надежно 165

закреплено за ней, можно без дальнейшего промедления решать ее судьбу в согласии с интересами государства. — Богатство, происхождение и красота девушки могут оказаться в высшей степени полезными в делах, которые последнее время так сильно сковывают, наши действия. Ведь когда-то дочь Венеции, не более прекрасная, чем эта, стала супругой монарха! — Синьор, годы славы и величия миновали. Если се¬ наторы сочтут целесообразным пренебречь естественной склонностью моего сына и выдать мою воспитанницу за¬ муж, руководствуясь лишь интересами республики, то мы достигнем этим не более чем выгодной уступки в каком- либо договоре или незначительного возмещения одной из многочисленных потерь, которые терпит республика. В этом отношении она может принести пользы столько же, если не больше, чем самый старый и мудрый из нас. Но для того чтобы девушка могла поступить по своей воле и ничто не могло бы помешать ее счастью, необхо¬ димо скорее дать ответ на требования дона Камилло. Не лучше ли пойти на соглашение с ним, чтобы он поскорее отправился к себе домой, в Калабрию? — Прежде чем принять столь важное решение, над¬ лежит все тщательно взвесить. — Но герцог уже жалуется на нашу медлительность, и, надо признать, не без оснований! Пять лет прошло с тех пор, как он впервые предъявил свои права. — Синьор Градениго, люди здоровые и полные сил могут действовать стремительно, но тем, кто стар и нетвер¬ до держится на ногах, следует ходить осторожно. Поторо¬ питься в столь важном деле и не извлечь из него выгод для республики значило бы пустить по ветру богатства, которые потом никакой сирокко уже не загонит на наши каналы. Необходимо заставить герцога святой Агаты пойти на наши условия, иначе мы нанесем большой ущерб собственным интересам. — Я намекнул об этом вашим светлостям как о деле, достойном вашего мудрого решения; мне думается, мы не проиграем, удалив с глаз и из памяти влюбленной де¬ вушки столь опасного человека. — Девица очень влюбчива? — Она итальянка, синьор, а наше солнце горячит воображение и будоражит рассудок! 166

— В исповедальню ее, пусть займется молитвами! Благочестивый настоятель собора Святого Марка будет смирять ее воображение, пока она не станет считать неаполитанца за нехристя-мавра. Да простит мне правед¬ ный святой Теодор, но ты, мой друг, наверно, еще по¬ мнишь то время, когда церковная эпитимья была непло¬ хим лекарством от твоего легкомыслия и праздности. — Синьор Градениго был в свое время настоящим повесой, — заметил третий, — это хорошо помнят все, кто бывал в его обществе. О тебе было немало разговоров в Версале и Вене. Нет, не пытайся отрицать свои успехи передо мной: уж что-что, а память у меня хорошая. — Я протестую против искажения прошлого, — возра¬ зил обвиняемый, и его поблекшие черты озарились слабой улыбкой. — Мы все были молоды, синьоры, но даже тогда я не знал венецианца с более светскими манерами и поль¬ зовавшегося большим успехом, особенно у французских дам, чем тот, кто сейчас говорил все это. — Не стоит сводить счеты, не стоит — то были лишь заблуждения молодости и дань времени! Но я помню, Энрико, как видел тебя в Мадриде — более веселого и изящного кавалера не было при испанском дворе. — Ты был ослеплен дружбой — уверяю тебя, я был не более чем жизнерадостный мальчишка. Ты слышал в Париже о моей истории с мушкетером? — Слышал ли я о «великой войне»? Ты слишком скромен, если сомневаешься, знаю ли я про поединок, который целый месяц служил темой разговоров в свете, словно военная победа! Приятно было в то время назы¬ вать его соотечественником, ибо могу тебя заверить, синьор Градениго, на улицах Парижа нельзя было встре¬ тить кавалера более галантного и блестящего. — Ты рассказываешь мне о вещах, которые я видел собственными глазами. Когда я приехал в Париж, по¬ всюду только о нем и говорили. Что за блестящий двор, как великолепна была столица Франции в наше время, синьоры! — Не было города приятнее и с более свободными нравами: — да поможет мне святой Марк своими молит¬ вами! Сколько приятных часов я провел вМарэиШато!1 1 М а р э иШато — аристократические кварталы старого Па¬ рижа. 167