и поныне оплакиваемого родителя, славного сенатора Тье¬ поло, радение о вашей персоне, синьорина, было поруче¬ но республикой, вашей естественной и заботливой покро¬ вительницей, особому попечению и мудрости синьора Алессандро Градениго, человека прославленных и высоко ценимых достоинств. — Все это правда, синьор. — Хотя отеческая любовь правительственных советов могла показаться вам уснувшей, на самом деле она всегда оставалась недремлющей и бдительной. Теперь, когда возраст, образование, красота и другие совершенства их дочери достигли столь редкостного расцвета, им угодно связать себя с ней более крепкими узами, приняв заботу о ней непосредственно на себя. — Значит ли это, что синьор Градениго не является более моим опекуном? — Синьорина, ваш быстрый ум позволил вам сразу проникнуть в смысл моего сообщения. Этот прославлен¬ ный патриций освобожден от столь ревностно и тщательно выполнявшихся им обязанностей. С завтрашнего дня но¬ вые опекуны возьмут на себя заботу о вашей драгоцен¬ ной персоне и будут исполнять эту почетную роль до тех пор, пока мудрость сената не соизволит одобрить та¬ кой брачный союз, какой не будет унизителен* для вашего знатного имени и достоинств, могущих украсить и трон. — Предстоит ли мне расстаться с дорогими мне людьми? — порывисто спросила Виолетта. — Положитесь в этом на мудрость сената. Мне неиз¬ вестно его решение касательно тех, кто давно живет с вами, но нет никаких оснований сомневаться в его чут¬ кости и благоразумии. Мне остается только добавить, что, пока не прибудут люди, на которых теперь возложена почетная обязанность быть вашими покровителями и за¬ щитниками, желательно, чтобы вы по-прежнему соблю¬ дали обычную для вас скромную сдержанность в приеме посетителей и чтобы двери вашего дома, синьорина, были закрыты для синьора Градениго точно так же, как и для других представителей его пола. — Мне не позволено даже поблагодарить его за по¬ печение? — Он уже многократно вознагражден благодарностью сената. 186

— Чему обязана я этим посещением? — спросила донна Виолетта важного сановника,

— Было бы приличнее мцеса^ой выразить, свои чув¬ ства сййьору Градениго. Но то, в чем отказано языку«' вероятно, позволительно доверить перу. — Сдержанность, подобающая человеку, который поль¬ зуется столь йсключительными милостями, должна быть абсолютной. Святой Марк ревниво относится к тем, кого любит. А теперь, когда поручение мое исполнено, я сми¬ ренно прошу разрешения удалиться, польщенный тем, что меня сочли достойным предстать перед лицом столь зна^г ной особы для выполнения столь почетной миссди. Когда сановник окончил свою речь,. Виолетта ответила на его поклон и обратила взор, полный тяжелых предчув¬ ствий, к печальным лицам друзей. Всем им был слишком хорошо известен иносказательный спороб, выражения, употреблявшийся людьми, выполнявшими подобные пору¬ чения, чтобы у них могла остаться какая-то надежда на будущее. Все они понимали, что назавтра им предстоит разлука, хотя и не могли угадать причину этой внезапнрй перемены в действиях правительства. Расспрашивать бьщо бесполезно, поскольку, очевидно, удар был нанесен Тай¬ ным Советом, постичь побуждения которого казалось воз¬ можным не более, чем. предвидеть его поступки, Монах воздел руки, молча, благословляя свою духовную дочь, в то время как донна Флоринда и Виолетта, неспособные даже в присутствии незнакомого человека сдержать проявление своего горя, плакали в объятиях друг у друга. Тем временем тот, кто явился орудием, нанесшим этот жестокий удар, медлил с уходом, словно человек, вг кото¬ ром зреет какое-то решение. Он дристальнр всматривался в лицо кармелита, но тот не замечал его взгляда, свиде¬ тельствовавшего о том, что человек этот привык все тща¬ тельно взвешивать, прежде чем на что-либо решиться. — Преподобный отец, — заговорил он после раз¬ думья, — могу ли я просить вас уделить мне частицу ва¬ шего времени для дела, касающегося души грешника? Монах очень удивился, но не мрг не откликнуться на подобную просьбу. Повинуясь знаку чиновника, он вышел вслед за ним из комнаты и, цройдя через великолепные покои, спустился к его гондоле. — Должно быть, вы пользуетесь большим уважением сената, благочестивый монах,заметил по дороге чинов¬ ник, если государство поручило вам исполнение столь 188

важной обязанности Ирй особе, в которой оно принимает такое большое участие? — Смею надеяться, что это так, сын мой. Своей скром¬ ной жизнью, посвященной молитвам, я мог снискать себе друзей. — Такие люди, как вы, падре, заслуживают того ува¬ жения, каким они пользуются. Давно ли вы в Венеции? — Со времени последнего конклава !. Я прибыл в рес¬ публику как духовник покойного посланника Флоренции. — Почетная должность. Вы, следовательно, пробыли здесь достаточно долго, чтобы знать, что республика не забывает оказанных ей услуг й не прощает обид. — Венеция —древнее государство, и влияние его простйрается повсюду. — Идйтё осторожно. Мрамор опасен для нетвердых ног. — Мне часто приходилось спускаться, и поступь моя всегда твёрда. Надеюсь, я схожу по этим ступеням не в последний раз? Посланец Совета сделал вид, что не понял вопроса, и ответил только на предшествующее замечание: Поистине Венеция государство древнее, но от ста¬ рости его порой Лихорадит. Всякий, кому дорога свобода, паДрё, должен скорбеть душой, вйдя, как приходит в упа¬ док столь славная республика. «Sic transit gloria mundi!» 2 Вы, босоногие кармелиты, поступаете разумно, умерщвляя свою плоть в юности и избегая тем самым страданий, ко¬ торые вызывает постепенная: потеря сил на склоне лет.; Ведь такой человек, как вы, наверно, совершил в моло¬ дости не так много дурных поступков, в коих теперь прй- ходйтся раскаиваться. — Всё мы не без греха, — возразил, перекрестившись, монах. — Тот, кто тешит душу, возомнив себя совершен¬ ством, лишь увейичйв&ет тщеславием бремя своих грехов. — Люди, исполняющйе такие обязанности, как я, почтенный кармелит, редко имеют возможность загля¬ нуть к себе в душу, поэтому я благословляю случай, при- ведшйй меня в общество такого благочестивого человека. Моя гондола ждет — входите же! 1 Конклав -г совет кардиналов,., собирающийся для избра¬ ния римского папы. 2 «Так проходит слава земная!» (лат.) 189

Монах недоверчиво взглянул на своего спутника, но, зная, что противиться бесполезно, пробормотал короткую молитву и подчинился. Сильный удар весел возвестил, что они отчалили от ступенек дворца* Глава XV О гондольер в гондоле, Фи да лин! О гондольер в гондоле, Фи да лин! На своей прекрасной лодке Ты плывешь волне навстречу, Фи да лин, лин, ла! Венецианская баркаролла Луна стояла высоко в небе. Потоки ее лучей падали на вздымающиеся купола и высокие крыши Венеции, а мерцающие воды залива яркой чертой обозначали гра¬ ницу города. Этот величественный вид едва ли не пре¬ восходил красотой картину, созданную руками человека, фоном которой он служил, ибо даже королева Адриатики с ее неисчислимыми произведениями искусства, величе¬ ственными памятниками, множеством великолепных двор¬ цов и прочими творениями изощренного людского често¬ любия не могла все же сравниться с ослепительной кра¬ сотой природы. Над головой простирался небесный свод, грандиозный в своей безмерности, сверкавший, словно жемчужинами, мириадами светил. Внизу, куда только достигал взгляд, раскинулись необъятные дали Адриатического моря, та¬ кого же безмятежного, как небесный свод, что отражался в его волнах, и все море казалось светящимся. Там и здесь среди лагун чернели небольшие острова, тысячелет¬ ним трудом отвоеванные у моря, которым скромные крыши рыбацкой деревушки или группа иных строений придавали живописный вид. Ни всплеск весла, ни песня, ни смех, ни хлопанье паруса, ни шутки моряков — ничто не нарушало тишины. Вблизи все было окутано очарова¬ нием полуночи, а даль дышала торжественностью умиро¬ творенной природы. Город и лагуны, залив и дремлющие 190

Альпы, бесконечная Ломбардская равнина и бездонная синева неба — все покоилось в величественном забытьи. Неожиданно из каналов города вынырнула гондола. Бесшумно, словно призрак, она заскользила по необъят¬ ной глади залива; лодка шла быстро и безостановочно, на¬ правляемая чьей-то умелой и нетерпеливой рукой. По тому, как стремительно неслось суденышко, было понятно, что одинокий гребец в нем очень торопился. Гондола дви¬ галась в сторону моря, направляясь к выходу из залива, расположенному между южной его оконечностью и зна¬ менитым островом Святого Георга. С полчаса гондольер продолжав грести без передышки; при этом он то огля¬ дывался назад, словно спасался от погони, то напряженно смотрел вперед, выдавая горячее стремление побыстрее достичь своей цели, которая пока оставалась скрытой от его глаз. Наконец, когда гондолу отделил от города ши¬ рокий водный простор, гребец дал отдых своему веслу, а сам занялся напряженными, тщательными поисками. Совсем близко от выхода в открытое море он заметил маленькое черное пятнышко. Весло с силой разрезало воду, й гондола, резко изменив направление, снова понес¬ лась вперед, что означало конец сомнений гребца. Вскоре при свете луны стало заметно, как черное пятнышко ка¬ чается на волнах. Затем оно начало приобретать очерта¬ ния и размеры лодки, которая, очевидно, стояла на якоре. Гондольер перестал грести и наклонился вперед, при¬ стально всматриваясь в этот неясный предмет, словно всеми силами пытался заставить свои глаза видеть зорче. В этот момент над лагуной послышалось тихое пение. Го¬ лос певца был слаб и чуть дрожал, но пел он музыкально и чисто, как обычно поют в Венеции. Это человек в лод¬ ке, видневшейся вдалеке, коротал время, скрашивая свое одиночество рыбацкой песней. Мелодия была приятная, но звучала так жалобно, что навевала печаль. Песшо эту знали все, кто работал веслом на каналах; была она зна¬ кома и нашему гондольеру. Он подождал окончания куп¬ лета и сам пропел следующий. Так певцы продолжали чередоваться вплоть до последнего куплета, который ис¬ полнили вместе. - С окончанием песни гондольер вновь принялся вспени¬ вать воду веслом, и вскоре обе лодки оказались рядом. — Рано же ты забрасываешь свою снасть, Антонио, — сказал прибывший, перебираясь в лодку старого рыбака, 191