уже хорошо знакомого читателю. ^.Мнбгах людей /беседа с Советом Трех заставила бы провести ночь без сна № в молитвах; — Нет в Венеции часовни, Якопо, в которой грешнику так легко открыть свою душу, как здесь. Здесь; среди пу¬ стынных лагун, я оставался наедине с богом, и перед моим взором растворялись ворота рая. — Такому, как ты, не нужны йкойы, чтобы прийти в молитвенное настроение. — Я вижу образ спасителя, Якопо, в этих ярких "звез¬ дах, в луне, в синем небе, в туманных очертаниях гори¬ стого берега, в волнах; по которым мы йлывем!;. Да что там —далке в моем дряхлом теле, как и во всем, что со¬ здано мудростью всевышнего и его могуществом. Много молитв прочел я с тех пор, как взошла луна. — Неужели йривычка молиться так сильна в тебе, что ты размышляешь о боге и своих грехах, даже когда удишь рыбу? — Бедняки должны работать, грешники — молиться. Мои мысли в последнее время были настолько поглощёйы мальчиком, что я забывал о еде. И если я вышел, рыба¬ чить позже или раньше обычного, то это лишь потоку, что горем сыт'не будешь. — Я подумал о твоем положении, честный Антонио; вот здесь то, что поддержит твою жизнь и укрепит муже¬ ство. Взгляни сюда, — добавил браво, протянув руку к своей гондоле и вытаскивая оттуда корзинку. — Вот хлеб из Далмации, вино из 10жйо5и: Италии и инжир Деван¬ та — поешь и ободрись. Рыбак грустно взглянул на яства, ибо пустой желудок настойчиво взывал к слабости естества, но рука его не вы? пустила удочки. — И все это ты даришь мне, Якощ>? — спросил он, и в голосе его,, несмотря на решимость отказаться от /уго¬ щения, слышались муки голода. — Антонио, это все лищь .скромное приношение чело¬ века, который уважает тебя и чтдт твое мужество. — Ты купил это на свой заработок? — А как же иначе? Я не нищий, слава богу* а в Вене¬ ции немного найдется людей, кто дает, когда их не про¬ сишь. Ешь без опасений; редко угостят тебя от ¡более .чистого сердца. 192

— Убери это, Якопо, если любишь меня. Не искушай больше, цока я в силах терпеть. — Как! Разве на тебя наложена эпитимья? — по¬ спешно спросил Якопо. — Нет, нет. Давно уже не было у меня ни досуга, нц решимости, чтобы пойти на исповедь. — Тогда почему же ты не хочешь принять дар друга? Вспомни о своих годах и нужде. — Я не могу есть то, что куплено ценою крови! Браво отдернул руку, словно коснулся огня. Луна осветила в этот миг его сверкнувшие глаза, и, хотя чест¬ ный Антонио считал себя, по существу, правым, он почув¬ ствовал, как сердце его обливается кровью, когда он встретился с яростным взглядом своего товарища. После¬ довала долгая пауза, во время которой рыбак старательно хлопотал над своей удочкой, впрочем соверпшнно не ду¬ мая о своем улове. — Да, я сказал так, Якопо, — наконец произнес ры¬ бак, — и язык мой всегда говорит то, что я думаю. Убери свою еду и забудь о том, что было. Ведь я сказал это не из презрения к тебе, но заботясь о своей собственной душе. Ты знаешь, как я горюю о мальчике, но после него горше, чем кого бы то ни было из падших, я готов опла¬ кивать тебя. Браво не отвечал. В темноте слышалось лишь его тя¬ желое дыхание. — Якопо, — с волнением заговорил опять рыбак, — пойми же меня. Жалость страдальцев и бедняков не по¬ хожа на презрение знатных богачей. Если я и коснулся твоей раны, то ведь не грубым каблуком. Боль, которую ты сейчас ощущаешь, дороже самой большой из прежних твоих радостей*.. — Довольно, старик, — сказал браво сдавленным голо¬ сом,— твои слова забыты. Ешь без опасений: угощение куплено на заработок не менее чистый, чем деньги, со¬ бранные нищим монахом. — Лучше я буду надеяться на милость святого Анто¬ ния и свой крючок, — просто ответил старик. — Мы, с ла¬ гун, привыкли ложиться спать без ужина. Убери корзину, добрый Якопо* и давай поговорим о другом. Браво не предлагал больше рыбаку свое угощение. Он отставил корзину в сторону и сидел, размышляя над про¬ исшедшим. 193

— Неужели ты проделал такой далекий путь только ради этого, добрый Якопо? — спросил старик, желая за¬ гладить острую обиду, которую нанес своим отказом. Вопрос, по-видимому, заставил Якопо вспомнить о цели своего приезда. Он выпрямился во весь рост и с ми¬ нуту пристально оглядывался вокруг. Когда он повер¬ нулся в сторону города, взгляд его принял более озабо¬ ченное выражение. Он не отрываясь всматривался в даль, пока невольная дрожь не выдала его удивление и тревогу. — Кажется, это лодка, вон там, где колокольня? — быстро спросил он, показывая в сторону города. — Похоже, что так. Для наших еще рановато, но последнее время никому не везло с уловом, да и вчераш¬ нее празднество многих отвлекло от работы. Патрициям нужно есть, а бедным—трудиться, не то помрут и те и другие. Браво медленно опустился на сиденье и с беспокой¬ ством посмотрел в лицо собеседнику. — Ты давно здесь, Антонио? — Не больше часа. Когда нас вывели из дворца, по¬ мнишь, я рассказал тебе о своих заботах. Вообще-то на лагунах нет лучшего места для лова, чем это, и все-таки я уже долго впустую дергаю леску. Голод — тяжкое испы¬ тание, но, как и всякое другое, его нужно перенести. Уже трижды я обращался с молитвой к моему святому покро¬ вителю, и когда-нибудь он услышит мои просьбы... Послушай, Якопо, тебе знакомы нравы этих аристокра¬ тов в масках. Как ты думаешь, возможно, чтобы они вня¬ ли голосу рассудка? Надеюсь, мое плохое воспитание не испортило дела; я говорил честно и откровенно, обра¬ щаясь к ним как к людям с душой, у которых тоже есть дети. — Как сенаторы, они це имеют ни детей, ни души. Ты плохо понимаешь, Антонио, некоторые особенности этих патрициев. Во дворцах в часы веселья и в своем кругу никто лучше их не расскажет тебе о человечности, справедливости и даже о боге! Но когда они сходятся для обсуждения того, что называют интересами Святого Марка, тогда на самой холодной вершине Альп не най¬ дешь камня более бездушного, а в долинах — волка более свирепого, чем они!. 194

•*— Сурово ты говоришь, Якопо. Я бы не хотел быть несправедливым даже к тем, кто сделал мне так много зла. Сенаторы тоже люди, а бог всех нас наделил и чувст¬ вами и душой. — В таком случае, они пренебрегают божьим даром! Ты теперь видишь, как трудно без постоянного помощ¬ ника, рыбак, и ты горюешь о своем мальчике, а потому можешь посочувствовать и чужой беде, но сенаторы не знают страданий — их детей никогда не волокут на га¬ леры, их надежды никогда не разрушаются законами жестоких тиранов, им не приходится проливать слезы о детях, гибнущих оттого, что они брошены в общество негодяев! Они любят говорить об общественных доброде¬ телях и служении государству, но, едва дело коснется их самих, начинают видеть добродетель в славе, а служе¬ ние обществу — в том, что приносит им почести и на¬ грады. Нужды государства и есть их совесть, хотя они стараются, чтобы и эти нужды не оказались им в тягость. — Якопо, само провидение создало людей различ¬ ными. Одного — большим, другого — маленьким; одно¬ го — слабым, другого — сильным; одного — мудрым, дру¬ гого — глупцом. Не следует нам роптать на то, что со¬ здано провидением. — Не провидение создало сенат — его придумали люди! Послушай меня, Антонио, ты оскорбил их, и тебе опасно оставаться в Венеции. Они могут простить что угодно, кроме обвинений в несправедливости. Твои слова слишком близки к истине, чтобы их забыли. — Неужели они могут причинить зло тому, кто хочет лишь вернуть свое дитя? — Если б ты был великим и могущественным, они постарались бы повредить твоему состоянию и репутации, чтобы ты не мог представлять опасности для их правле¬ ния, а раз ты слаб и беден, они просто убьют тебя, если только ты не будешь вести себя тихо. Предупреждаю тебя, что важнее всего для них — сохранить свою систему правления. — Неужели бог это потерпит? — Нам не понять его тайн, — возразил браво, пере¬ крестившись. — Если бы его царство ограничивалось здешним миром, можно было бы усмотреть несправедли¬ вость в том, что он допускает торжество зла, но сейчас 195

дело обстоит так, что мьь.. Эта лодка слишком быстро приближается! Не очень-то мне нравится ее вид и то, как она мчится. — Правда, это не рыбаки: на лодке много весел й есть кабина. — Это гондола республика! — воскликнул Якопо, под¬ нимаясь и переходя в свою лодку, которую он успел от¬ вязать от лодки' собеседника, пока тот раздумывал, что ему делать дальше. — Антонио, лучше всего для нас — скорее убраться отсюда. — Твои страхи понятны, — отвечал рыбак, не дви¬ гаясь с места, — и мне очень жаль, что для нйх есть при¬ чина. Такому умелому гребцу, как ты, хватит еще вре¬ мени, чтобы ускользнуть от самой быстроходной гондойы на каналах. — Скорее поднимай якорь, старик, и уходи! У меня глаз верный, я знаю эту лодку. — Бедный Якопо! Что за проклятье — неспокойная совесть! Ты был добр ка мне в трудную минуту, й, если молитвы, произнесенные от чистого сердца, могут тебе помочь* в них недостатка не будет. — Антонио! — крикнул браво; который уж погнал было прочь свою лодку, но вдруг, останокйвшйсь в нере¬ шительности, продолжал: — Мне нельзя больпге задержи¬ ваться... не доверяй им... онй Лживы, как дьяволы... нельзя больше терять ни минуты... мне нужно скрыться. Рыбак помахал рукой вслед уплывавшему и что-то пробормотал с состраданием в голосё. — Милостивый святой Антоний* храни моего маль¬ чика, чтобы он не дошёл до столь жалкой жизни! — Доба¬ вил он. — Этот юноша — доброе семя, упавшее на каме¬ нистую почву; редко встречаются люДй с более доброй и отзывчивой душой. Подумать только, что такой человек, как Якопо, может жить платой за убийство! Приближение незнакомой гондолы поглотило теперь все внимание старика. Она шла быстро, подгонйёмак мощ¬ ными ударами шести весел, и рыбак с лихорадочным вол¬ нением взглянул в ту сторону, куда скрылся беглец. С на¬ ходчивостью, ставшей благодаря необходимости й боль¬ шому опыту почти йнстинктивиой, Якопо выбрал такое направление, что след его лодки терялся" в проведённой ослепительным лунным светом по поверхности воды яр¬ кой полосе, которая скрывала все оказавшееся в ее пре- 196