придется отдавать дань этой слабости, пока жизнь не; пред¬ станет церед ними в своем истинном виде. Герцб!1 святой Агаты, хотя имя и род твой знамениты, а владения об¬ ширны, ты бессилен обратить твой венецианский* дворец в неприступную крепость или бросить вызов дожу. Вы правы,, святой отец. Это не в моих сйлах; * и тому, кто мог бы это сделать, не стойло бы так опромет¬ чиво рисковать своей судьбой. Но не весь мир принадле¬ жит Святому Марку — мы можем бежать. — У сената длинные руки, и у него есть еще тысячи- невидимых рук. — Никто не знает этого лучше, чем я. И все же вла¬ сти не совершают насилия без каких-либо на то причин. Донна Виолетта вручшщ мне свою жизнь, и они сочтут эту потерю непоправимой. -т- Ты так думаешь? Но сенат сразу же найдёт сред¬ ство разлучить вас. Не надейся, что Венеция столь' легко, позволит разрушить свои.планы. Богатство этого дома, привлечет многих недостойных искателей, й твоими пра¬ вами просто пренебрегут или станут отрицать их. — Но ведь церковный обряд священен, и никто не смеет им пренебречь, падре! — воскликнула Виолетта. — Дочь моя, мне тяжело говорить 9то тебе, но силь¬ ные мира сего находят пути, чтобы нарушить и это таин¬ ство. Твое собственное богатство может навлечь на тебя несчастье... — Это могло бы произойти, падре, если бы мы продол¬ жали оставаться во владениях Святого Марка, — прервал дон Камилло, — но схватить нас по другую сторону гра¬ ницы значило бы дерзко нарушить закон иностранного государства. Кроме того, в замке святой Агаты мы будем недоступны для венецианских властей, а там, возможно, и дождемся времен, когда они сочтут более благоразум¬ ным отступиться. — Все это было бы правильно, если бы ты рассуждал в стенах замка святой Агаты, а не здесь, на венецианских каналах. — В городе есть калабриец Стефано Милано, мой вас¬ сал от рождения; он сейчас в порту со своей фелуккой «Прекрасная соррентинка». Стефано близкий друг моего гондольера, того самого, кто завоевал третий приз на-гон¬ ках сегодня... Вам дурно, падре? — прервал вдруг себя дон Камилло. ^ Вы так изменились в лице!. 208

— Ничего, продолжай, = ответил монах, жестом при¬ казывая не обращать на него внимания. — Мой верный Джино сказал, что Стефано, вероятно, прибыл сюда по делам республики, и, хотя моряк на этот раз менее откровенен, чем обычно, по некоторым его намекам можно судить, что фелукка с часу на час гото¬ вится выйти в море. Я не сомневаюсь, что Стефано охот¬ нее станет служить мне, чем этим двуличным негодяям из сената. Я могу заплатить столько я*е, сколько и они, если мое поручение будет исполнено, но могу так же и наказать. — Ты был бы прав, если б находился за пределами этого страшного города. Но каким образом ты сможешь сесть на корабль, если за каждым нашим движением следят? — В любой час дня и ночи на каналах можно встре¬ тить людей в масках. И, хотя власти прибегают ко всяким ухищрениям в слежке за людьми, вы знаете, падре, что традиция неприкосновенности маски священна и никто без какого-либо чрезвычайног© повода не может потребо¬ вать снять ее. Не будь этой ничтожной привилегии, жизнь в городе не продлилась бы и дня. — И все же я опасаюсь, — сказал монах, и по лицу его было видно, что он взвешивает все возможности по¬ бега. — Если нас обнаружат и схватят, мы погибли. — Верьте мне, падре, что и при таком несчастном исходе я позабочусь о вашей судьбе. Вы знаете, что мой дядя кардинал и ему покровительствует сам папа. И, кля¬ нусь честью, я сделаю все, чтобы при содействии церкви облегчить вашу участь. Лицо кармелита вспыхнуло, и впервые дон Камилло увидел в уголках его аскетического рта мирскую гор¬ дость. — Ты неверно истолковал мои опасения, герцог свя¬ той Агаты, — сказал монах. — Я боюсь не за себя, а за Виолетту, нежное и любящее существо, которое было вве¬ рено моей заботе и к которому я отечески всем серд¬ цем привязан. — Монах замолк, словно в душе его про¬ исходила борьба. — Кроме того, я давно знаю кротость и благородство донны Флоринды, — продолжал он затемг — и потому не могу оставаться равнодушным к опасно¬ стям, которым она подвергнется. Ведь мы не можем покинуть нашу питомицу, и я считаю, что, будучи 8 Фенимор Купер, том V 209

осторожными и благоразумными опекунами, мы не имеем права идти на такой риск. Будем лучше надеяться, что правители не ослабят своей заботы об интересах и счастье нашей Виолетты. — Это была бы надежда на то, что Крылатый Лев об¬ ратится в ягненка, а бездушные сенаторы — в общество смиренных картезианцев Нет, падре, мы должны вос¬ пользоваться счастливым случаем — а более счастливый, чем этот, вряд ли представится — или вручить свою судь¬ бу холодным и расчетливым властителям, попирающим все законы для достижения собственных целей. Часа... нет, даже меньше, хватит, чтобы известить моряка, и, прежде чем настанет рассвет, мы увидим, как венециан¬ ские дворцы в отдалении исчезают постепенно из глаз, словно погружаясь в ненавистные лагуны. — Это всего лишь дерзкие мечты юности, побуждае¬ мой страстью. Поверь мне, сын мой, не так-то просто обмануть агентов полиции. Мы не сможем покинуть дво¬ рец, ступить на борт фелукки или осуществить какие- либо другие наши планы без того, чтобы не привлечь к себе их внимания. Но тише! Я слышу всплеск весел. Чья-то гондола остановилась у входа! Донна Флоринда поспешно вышла на балкон и так же стремительно вернулась, сообщив, что чиновник рес¬ публики входит во дворец. Нельзя было терять ни ми¬ нуты, и дон Камилло вновь скрылся в маленькой молель¬ не. Едва была принята эта предосторожность, как дверь отворилась, и в покои Виолетты вошел чиновник сената по особым поручениям. Он оказался тем самым челове¬ ком, который присутствовал во время страшной казни рыбака и который принес Виолетте весть о прекращении опеки над ней синьора Градениго. Войдя, он недоверчиво оглядел всю комнату, и кармелит^ встретившись с его взглядом, содрогнулся. Но внезапные опасения исчезли, лишь только выражение подозрительности на лице чинов¬ ника сменилось лицемерной улыбкой, которой он имел обыкновение смягчать неприятные новости. — Благородная синьора! — сказал он, поклоном вы¬ ражая почтение той, к кому обращался. — Мое усердие должно убедить вас, сколь неустанно печется сенат о 1 Картезианцы — монашеский орден, основанный в XI ве-> ке во Франции. 210

вашем благополучии. Стремясь доставить вам удоволь^ ствие и будучи всегда внимательным к желаниям такой знатной, особы, как вы, сенат решил на летнее время, ко¬ гда каналы нашего города лишь усугубляют зной и пере¬ полнены людьми, отправить вас развлечься в места более подходящие. Меня послали просить вас сделать все при¬ готовления к отъезду, необходимые, чтобы вы могли про¬ жить несколько месяцев на более чистом воздухе со всеми возможными удобствами; сборы следует закончить как можно скорее, так как путешествие, чтобы оно вас не утомило, начнется до восхода солнца. — Это слишком краткий срок, синьор, для женщины, покидающей жилище своих предков! — Любовь и отеческая забота Святого Марка позво^ ляют пренебречь некоторыми пустыми формальностями; времени же будет достаточно, ибо Святой Марк, как истый родитель, сам позаботится о том, чтобы все необ¬ ходимое было доставлено в резиденцию, которая будет иметь честь принять столь благородную обитатель¬ ницу. — Мне самой, синьор, не нужно долгих сборов, но я боюсь, что моим слугам понадобится больше времени. — Правительство предвидело и это, синьора, и сенат решил прислать вам новую служанку, ибо только она одна и потребуется вам на время столь краткого отсут¬ ствия. — Как, синьор! Неужели меня разлучат с моими людьми? — Заботу о вас доверят тем, кто будет служить вашей особе из более высоких побуждений, чем наемные лакеи вашего дворца. — А моя наставница й духовный отец? — Во время вашего отсутствия им будет разрешено отдохнуть в городе. Возглас донны Флоринды и невольный жест карме¬ лита выдали их тревогу. Донна Виолетта огромным уси¬ лием воли подавила свое негодование и оскорбленную гордость, но взгляд ее был полон страдания. — Должна ли я понимать, что этот запрет распро¬ страняется также и на мою горничную? — Синьора, таков полученный мною приказ. — Может быть, вы полагаете, что Виолетта Тьеполо будет сама себя обслуживать? 8* 211