шем фонаре. Однако, Гриффит, я должен рассказать вам совсем о другом... — О том, как вы спалиг когда очутились в открытом море, и о том, как ваша команда пыталась даже превзой¬ ти своего командира в умении спать, и, наконец, о том, как это ей удалось в такой мере, что наш старик только го¬ ловой качал, — перебил его Гриффит. — Ей-богу, Дик, вы скоро совсем забудете мореходство на вашей скорлупе, где матросы укладываются спать вместе с курами! — Что вы, Нед, дела наши далеко не так плохи! -- смеясь, возразил Барнстейбл. — У меня дисциплина не слабее, чем на флагмане. Конечно, сорок человек не та¬ кой внушительный экипаж, как триста шш четыреста, но, если придется поставить или убрать паруса, я, пожалуй, выполню этот маневр быстрее вас. — Еще бы, ведь носовой платок легче развернуть и сложить, чем скатерть! Но я считаю, что плох тот моряк, который оставляет корабль без присмотра и не следит да¬ же, куда он идет: к северу или югу, к востоку или западу. — И кого же вы обвиняете в таком недостойном по¬ ведении? — У нас, знаете ли, говорят, что при сильном ветре вы ставите к румпелю вашего Длинного Тома, приказы¬ ваете ему держать курс прямо; а остальных отправляете спать, и команда остается на койках, пока вас не разбу¬ дит храп рулевого. — Бесстыдная ложь! — закричал Барнстейбл с него¬ дованием, которое он тщетно пытался скрыть. — Кто по¬ зволяет себе распускать такие сплетни, мистер Гриффит? — Я слышал это от командира морской пехоты, — ответил лейтенант, теряя охоту дразнить приятеля и на¬ пуская на себя рассеянный вид человека, которому все безразлично. — Но я сам мало этому верю. Не сомнева¬ юсь, что прошлой ночью вы все не смыкали глаз, а вот что вы делали утром, этого я не знаю. — Утром? Да, сегодня я малость зазевался! Но я был занят, Гриффит, изучением нового свода сигналов, кото¬ рый для меня в тысячу раз интереснее, чем все ваши фла¬ ги, развешанные на мачтах сверху донизу! — Что? Неужели вы узнали тайные сигналы англи¬ чан? — Нет-нет, — ответил Барнстейбл, хватая за руку своего приятеля. = Вчера вечером на тех утесах я встре¬ 451

тил девушку, которая еще раз доказала, что я не ошибся ней и не напрасно полюбил ее, такую сообразительную и смелую. — О ком вы гово¬ рите? — О Кэтрин... Услышав это имя, Гриффит невольно вско¬ чил со стула. Лицо его сначала покрылось мертвенной бледностью, а затем вспыхнуло, словно к нему стреми¬ тельно прихлынула кровь из глубин серд¬ ца. Стараясь побороть волнение, которое он, по-видимому, стыдился обнаружить даже перед ,самым близким другом, молодой человек сел и, несколько овладев собой, с трепетом спросил: — Она была одна? — Да, но она передала мне это письмо и вот эту чу¬ десную книгу, которая стоит целой библиотеки. Гриффит кинул рассеянный взгляд на книгу, так вы¬ соко ценимую его приятелем, но нетерпеливо схватил рас¬ печатанное письмо, которое было положено перед ним на стол. Читатель уже догадался, что письмо это, написанное женской рукой, было то самое, которое Барнстейбл полу¬ чил от своей нареченной во время их встречи на прибреж¬ ных скалах. Вот его содержание: «Веря, что провидение доставит мне случай свидеться с вами или переслать вам это письмо, я приготовила краткий рассказ о том, в каком положении находимся мы с Сесилией Говард. Я сделала это, однако, не для того, чтобы толкнуть вас и Гриффита на какой-нибудь опро¬ метчивый, безрассудный поступок. Я хочу лишь, чтобы вы могли вместе подумать и решить, что можно сделать для нашего освобождения. Вы, вероятно, уже достаточно знакомы с характером полковника Говарда: он никогда не согласится отдать ру¬ 452

ку своей племянницы мятежнику. Во имя верности коро¬ лю, как говорит он (а я говорю на ухо Сесилии: «Во имя измены отечеству»), он уже пожертвовал не только своей родиной, но и немалой долей своего состояния. Со свой¬ ственной мне откровенностью (вы ее хорошо знаете, Барн¬ стейбл!) я после дерзкой и неудачной попытки Гриффита увезти Сесилию там, в Каролине, призналась полковнику, что имела глупость подать некоторую надежду офицеру, сопровождавшему молодого моряка во время его веролом¬ ных визитов на плантацию. Ах, иногда мне кажется, что для всех нас было бы лучше, если бы ваш корабль нико¬ гда не появлялся на нашей реке или, если уж это было суждено, чтобы Гриффит не пытался возобновить знаком¬ ство с моей кузиной! Полковник принял мое признание, как и можно было ожидать от опекуна: он понял, что его воспитанница собирается отдать свою руку и тридцать тысяч долларов приданого изменнику короля и отечества. Я защищала вас как могла: говорила, что у вас нет коро¬ ля, ибо узы, связывавшие вас с Англией, расторгнуты, что теперь отечеством вашим стала Америка и что призвание ваше почетно. Но все было напрасно. Он называл вас мя¬ тежником — это я слышала и раньше. Он утверждал, что вы изменник — в его устах это одно и то же. Он даже ос¬ мелился намекнуть, что вы будто бы трус. Я не побоялась высказать ему напрямик, что это ложь. Он ругал вас как мог. Не помню уж сейчас всех оскорблений, которыми он вас осыпал, но среди них были такие прекрасные выраже¬ ния, как «смутьян», «левеллер» *, «демократ». Одним сло¬ вом, он пришел в ярость, достойную полковника Говарда. Но его права не переходят из поколения в поколение, как у излюбленных им монархов, и через какой-нибудь год я уже выйду из-под его власти и стану сама хозяйкой своей судьбы. Конечно — если вы сдержите все свои заманчи¬ вые обещания! Я держусь стойко, решив вытерпеть все эти муки, лишь бы не покидать Сесилию. Ее положение значительно хуже моего: она не только воспитанница пол¬ ковника Говарда, но и его племянница, его единственная наследница. Я убеждена, что это последнее обстоятель¬ ство никак не влияет ни на поведение, ни на чувства моей кузины, но полковник, по-видимому, считает, что это дает 1 Левеллеры — левая, наиболее революционная группа в период английской буржуазной революции XVII века. 453

ему право изводить ее по каждому удобному поводу. При всем том полковник Говард, если его не гневить, настоя¬ щий джентльмен и, думается мне, исключительно чест¬ ный человек. Сесилия даже любит его. Однако нельзя ожидать от человека, который шестидесяти лет от роду стал изгнанником и лишился почти половины своего, со¬ стояния, чтобы он склонен был восхвалять людей, вызвав¬ ших такой переворот в его судьбе. Сто лет назад, когда Говарды еще жили в Англии, их земли находились в Нортумберленде. Поэтому сюда пол¬ ковник и привез нас, когда политические события и страх оказаться дядей мятежника вынудили его покинуть Аме¬ рику, как он говорит, навсегда. Уже три месяца, как мы здесь. Два месяца мы жили более или менее спокойно и привольно, но недавно газеты сообщили о прибытии во Францию вашего фрегата и шхуны, и с этой минуты за нами начали так строго следить, словно мы замышляем повторить каролинский побег. По прибытии сюда полков¬ ник нанял старинное здание, которое похоже и на дом и на монастырь, а может быть, и на замок, но больше всего на тюрьму. Как говорят, его прельстило то, что дом этот когда-то принадлежал одному из его предков. В этом вос¬ хитительном жилище есть много клеток, из которых не вырвутся и более беспокойные птички, чем мы. Недели две назад в соседней деревне, расположенной на побе¬ режье, подняли тревогу из-за того, что у берега появи¬ лось два американских судна. По описанию они похожи на ваши. А так как у нас в округе все только и думают, что о страшном Поле Джонсе, то теперь начали говорить, будто он находится на борту одного из этих судов. Мне кажется, что полковник Говард все точно знает, ибо в сво¬ их расспросах, насколько мне известно, он интересуется самыми мелкими подробностями. Он завел в доме нечто вроде гарнизона под предлогом защиты нашего жилья от мародеров, подобных тем, которые, как рассказывают, взя¬ ли выкуп с леди Селкирк. Поймите меня правильно, Барнстейбл: я ни в коем случае не желаю, чтобы вы отважились высадиться на бе¬ рег, и заклинаю вас нашей любовью не проливать крови. Однако, для того чтобы вы лучше представляли себе ме¬ сто, где мы томимся, и людей, которые нас окружают, я опишу вам и тюрьму и гарнизон. Здание целиком постро¬ ено из камня, поэтому вторгнуться в него с малыми сила¬ 454