Диллон верный и честный подданный своего короля. Его мать была моей двоюродной сестрой, мисс, и я надеюсь, что скоро назову его своим племянником. В жилах Дилло¬ нов течет добрая ирландская кровь, и, полагаю, даже мисс Плауден согласится, что Говарды тоже могут претендо¬ вать на доброе имя. — Именно о вашем добром имени я и забочусь, — бы¬ стро ответила Кэтрин. — Только час назад вы были воз¬ мущены, мой дорогой опекун, заподозрив в моих словах намек на то, что после имени «Говард» вам следовало бы писать слово «тюремщик», а теперь вы сами добровольно соглашаетесь на эту обязанность. — Вы забываете, мисс Кэтрин Плауден, что эти лю¬ ди задержаны по приказу офицера его величества... — Но я думала, что славная британская конституция, о которой вы так часто упоминаете, — прервала его на¬ ходчивая молодая девушка, — гарантирует свободу всем, кто пребывает в этой благословенной стране. Вы сами знаете, что из двадцати негров, привезенных вами из Аме¬ рики, при вас осталось лишь несколько. Остальные уле¬ тели на крыльях британской свободы! Это означало разбередить незажившую рану в душе полковника, и коварная воспитанница хорошо знала, ка¬ кое впечатление произведут ее слова. Однако ее опекун на этот раз не разразился бурной вспышкой гнева, как это случалось и в менее значительных случаях. Он под¬ нялся, бросил на Кэтрин взгляд, в котором отразилось все его самоуважение, и, сделав над собой огромное уси¬ лие, чтобы сдержать чувства в пределах, необходимых для соблюдения приличий, ответил: — То, что британская конституция — славная консти¬ туция, мисс, не подлежит никакому сомнению. То, что этот остров — единственное убежище, где свобода может найти себе дом, столь же справедливо. Деспотизм и гнет конгресса, который вверг колонии в состояние опустоше¬ ния и нищеты, не позволяют найти для него достойное на¬ звание. Мятеж загрязняет все, чего он касается, мисс. И, хотя вначале он зачастую прикрывается именем свя¬ щенной свободы, однако кончается он всегда тиранией. Анналы мировой истории, начиная со времен греков и римлян и до наших дней, доказывают это на многочис¬ ленных примерах. Что же до того обстоятельства, о кото¬ ром вы изволили упомянуть, касающегося.., касающегося 517

моих частных дел, я могу только сказать, что о делах го-> сударственных нельзя судить по домашним происшест¬ виям, так же как и домашние обстоятельства нельзя оце¬ нивать с точки зрения государственной политики. — Пол¬ ковник, подобно многим более сильным в логике орато¬ рам, ошибочно счел свое противопоставление за доказательство и на миг замолчал, восхищаясь собствен¬ ным красноречием, однако стремительный поток мыслей, всегда неистощимый при рассмотрении этой темы, увлек его за собой, и он продолжал: — Да, мисс, здесь, и только здесь, можно найти истинную свободу! И с этим торжест¬ венным заверением, которое не брошено наугад, но опи¬ рается на мой шестидесятилетний жизненный опыт, я покидаю вас, мисс Плауден! Вы должны как следует поразмыслить над моими словами, ибо я слишком хоро¬ шо понимаю ваши заблуждения, чтобы не знать, что политические ошибки проистекают из ваших сердечных слабостей. Подумайте об этом ради собственной вашей пользы, если вы заботитесь не только о личном благе, но и о том, чтобы заслужить почтение и добрую славу в све¬ те. Что же касается этих черных собак, о которых вы го¬ ворили, то они просто неблагодарные скоты и мятежники. И если мне когда-либо доведется встретить кого-либо из этих проклятых... Полковник сумел все же сдержаться и покинул даму прежде, чем закончил свою обличительную речь, а Кэт¬ рин стояла с минуту на месте и, прижав палец к губам, прислушивалась к его голосу, рокотавшему в галерее, пока звуки окончательно не замерли за отдаленной дверью. Своенравная девушка тряхнула темными локона¬ ми, и лукавая улыбка, смешанная с выражением сожале¬ ния, играла на ее лице, пока она, что-то шепча, провор¬ ными руками сдвигала прочь принадлежности чайного стола. Может быть, это был жестокий эксперимент, но он удался. Хотя и сами под арестом, все же мы, по крайней мере, свободны ночью. К этим таинственным морякам следует присмотреться получше. Если не .гордый взгляд Эдуарда Гриффита сверкал под черным париком одного из них, я ничего не смыслю в лицах. Но дак же мистер Барнстейбл скрыл свои очаровательные черты? Ни один из этих людей не похож на него... Однако я должна спе¬ шить к Сесилии! 518

С этими словами она легко выскользнула из комнаты и, пробежав по освещенным тусклым светом коридорам, исчезла за одним из поворотов, который вел к внутренним помещениям аббатства. Глава XI11 Как, Люция? Велишь ты мне уйти С мечтой о счастье, с грезой о любви? Аддисон, «Катон» Пусть читатель не думает, что, пока происходили опи¬ санные нами эпизоды, мир остановился в своем движении. К тому времени, когда трое моряков были размещены по отдельным комнатам и в галерее, куда выходили эти три комнаты, был поставлен часовой, чтобы одновременно сле¬ дить за всеми, уже наступила глубокая ночь. Капитан Борроуклиф явился на зов полковника, который, весьма неопределенно извинившись по поводу перемены в про¬ грамме вечерних развлечений, предложил своему гостю возобновить атаки на мадеру. К этому делу капитан отнес¬ ся весьма серьезно, и.часы аббатства уже не раз печаль¬ но напоминали об истекшем времени, а приятели и не ду¬ мали расставаться. Мистер Диллон меж тем куда-то исчез. Слуга, когда полковник стал расспрашивать его, ответил, что «мистер Кристофер, наверно, отправился верхом в ***, чтобы поспеть к завтрашней охоте, которая нач¬ нется на заре». Но пока джентльмены потягивали в сто¬ ловой вино, развлекаясь рассказами о былых временах и жестоких сражениях, в других частях здания разыгрались две совсем иные сцены. Как только в аббатстве воцарилась глубокая тишина, прерываемая лишь воем ветра да раскатистым хохотом полковника и капитана, уютно устроившихся за бутыл¬ кой вина, дверь одной из «келий» тихонько отворилась, и из нее выскользнула Кэтрин Плауден в темном плаще и с ночником в руках, тусклый свет которого едва освещал мрачные стены впереди, оставляя все позади в непрони¬ цаемом мраке. За ней вскоре последовали две другие женщины в такой же одежде и с такими же ночниками в руках. Когда они все трое очутились в галерее, Кэт¬ 519

рин осторожно затворила дверь комнаты и двинулась впе¬ ред. — Тс-с! — робко прошептала Сесилия. — В той поло¬ вине дома не все еще спят. И, если твои подозрения спра¬ ведливы, мы своим посещением можем выдать наших друзей и бесповоротно их погубить. — Разве смех полковника Говарда, когда он сидит за бутылкой вина, так непривычен для твоего слуха, Сеси¬ лия, что ты не узнаешь его? — насмешливо возразила Кэтрин. — Или ты забыла, что в подобных случаях он редко бывает способен что-нибудь слышать или видеть? Идите за мной: мои подозрения основательны, иначе и быть не может. И, если мы не предпримем что-либо для спасения пленников, они погибли. Разве только их затея лучше продумана, чем мне кажется! — Вы вступили на опасный путь, — спокойно замети¬ ла Элис Данскомб. — Но вы молоды и потому склонны верить в успех. — Если вы не одобряете нашего намерения, — сказа¬ ла Сесилия, — значит, оно действительно дурно и нам следует вернуться. — Нет, нет, я не хотела сказать о вашем намерении ничего плохого. Если бог вручил вашей защите жизнь тех, к кому вы питаете чувства любви и уважения, какие женщине суждено дарить лишь одному мужчине, у него были на это свои основания. Ведите нас, Кэтрин! По край¬ ней мере, мы избавимся от наших сомнений! Пылкая девушка не нуждалась в повторении просьбы: легкими, быстрыми шагами она тотчас двинулась вперед по галерее. Дойдя до конца, подруги по узенькой лестни¬ це спустились в первый этаж и, тихонько отворив малень¬ кую дверь, очутились на лужайке между домом и садом. Они перебежали через нее, укрывая от яростных порывов ветра, доносившегося с моря, свои ночники. Вскоре они уже были возле большого, наспех пристроенного флиге¬ ля, простая архитектура которого не выдерживала срав¬ нения с красивым главным зданием, и вошли туда через массивную дверь, которая стояла полуоткрытой, словно ожидая их. — Хлоя в точности исполнила мои приказания, — про¬ шептала Кэтрин, когда они укрылись от холода и вет¬ ра. — Теперь, если все слуги спят, мы можем наверняка пройти незамеченными. 520