Солдат выстроили и произвели перекличку. Борроуклиф оставил несколько человек для охраны дома, сам стал во главе остальных, и они ускоренным маршем вышли из во¬ рот аббатства. Диллон был очень рад очутиться верхом на одной из лучших охотничьих лошадей полковника Говар¬ да, так как знал, что теперь может сам в значительной сте¬ пени распоряжаться своей судьбой. Сердце его трепетало от страстного желания погубить Гриффита, но в то же вре¬ мя ему хотелось достичь этого без всякого риска для себя. Рядом с ним, изящно сидя в седле, гарцевал молодой корнет, который, пропустив вперед пехотинцев, оглядел свой немногочисленный отряд и приказал выступать. Офи¬ цер отдал честь полковнику Говарду, кавалеристы быстро перестроились колонной и, вылетев из ворот, галопом по¬ неслись к берегу моря. Полковник постоял, прислушиваясь к замиравшему то¬ поту коней и ловя взором отблески оружия — все это и до сих пор приносило отраду его сердцу,—затем, скрывая испытываемое им радостное возбуждение, принялся лично баррикадировать двери и окна, твердо решив защищаться до конца, если враг вздумает напасть. Монастырь Святой Руфи находился всего лишь в двух милях от берега, к которому через его владения, прости¬ равшиеся почти до самого моря, вели многочисленные тро¬ пинки. По одной из них Диллон и повел драгунский от¬ ряд, и через несколько минут быстрой скачки они достиг¬ ли прибрежных утесов. Укрыв солдат в небольшой роще, корнет в сопровождении Диллона подъехал к самому краю отвесных скал, основания которых омывались морской пе¬ ной. Она все еще покрывала белой пеленой волны, хотя буря уже прошла. Яростный норд-ост стих еще до побега арестованных, а теперь с юга тянул легкий ветерок. И, хотя по морю еще катились страшные валы, поверхность их сделалась глад¬ кой, и с каждой минутой они становились менее крутыми и набегали более равномерно. Тщетно оба всадника устремляли взоры вдаль: они видели лишь огромное про¬ странство вод, ярко сверкавших под лучами только что поднявшегося солнца. Они надеялись увидеть какой-ни¬ будь предмет или далекий парус, который мог бы подтвер¬ дить их подозрения или разрешить сомнения. Но ни одно судно, по-видимому, не осмеливалось спорить с таким страшным штормом, и Диллон уже было отвел разочаро¬ 19* 563

ванный взор от пустынного моря. Но, взглянув на берег, он увидел нечто такое, что заставило его воскликнуть: — Вот они! Клянусь небом, они уходят! Корнет посмотрел в том направлении, куда указывал Диллон, и увидел неподалеку от берега, почти у своих йог, маленькую шлюпку — черную скорлупку, прыгавшую по волнам. Казалось, будто люди в ней отдыхают, кого-то поджидая. — Это они! — продолжал Диллон. — А еще вероятнее, это их шлюпка. Она дожидается, чтобы доставить их на корабль. Только важное дело могло заставить моряков бес¬ печно медлить на столь близком расстоянии от полосы прибоя. — Но что можно сделать? На лошадях до них не до¬ берешься, а мушкеты пехотинцев на таком расстоянии бесполезны. Тут очень пригодилась бы трехфунтовая пу¬ шечка! Страстное желание перехватить неприятельский отряд или, еще лучше, уничтожить его придало Диллону наход¬ чивость. После минутного размышления он ответил: — Беглецы, доляшо быть, еще на берегу. Если патру¬ лировать вдоль берега и в нужных местах расставить лю¬ дей, легко, отрезать им путь к морю. А я тем временем во весь опор поскачу в бухту, где стоит на якоре один из тен¬ деров его величества. Полчаса езды — и я буду на борту. Ветер весьма благоприятен, и, если нам удастся вывести тендер из-за того мыса, мы, несомненно, сумеем отрезать этим ночным грабителям путь или потопить йх. — Поезжайте! — воскликнул корнет, молодая кровь ко¬ торого вскипела от надежды на схватку. — Вы, во всяком случае, заставите их выйти на берег, а тут уж я могу сла¬ дить с ними. Едва были произнесены эти слова, как Диллон, про¬ мчавшись галопом вдоль утесов, круто свернул в лежав¬ ший на его пути густой лес и скрылся из виду. Роялистом этот джентльмен был вовсе не из искреннего убеждения, а только из расчета, и больше всего он заботился о личном благополучии. Он полагал, что обладание самой мисс Говард и ее состоянием с лихвой перевесит ту карьеру, на которую он мог бы рассчитывать при новом порядке на родине. В Гриффите он видел единственное препятствие на своем пути к успеху и поэтому гнал коня с отчаянной решимостью погубить соперника раньше, чем зайдет солн¬ 504

це. Когда человек с подобными чувствами и побуждениями задумывает дурное дело, он редко мешкает или допускает небрежность. Поэтому мистер Диллон появился на борту «Быстрого» даже на несколько минут раньше обещанного срока. Старый моряк, который командовал тендером, весьма недоверчиво выслушал Диллона, а затем начал осведом¬ ляться у помощника о состоянии погоды и разных других- обстоятельствах с медлительностью человека, не отлича¬ ющегося уверенностью в себе и скупо вознаграждаемого за то малое, что он все же делал. Однако Диллон был настойчив, а погода — неплоха, и капитан, наконец согласившись сделать то, что от него требовали, приказал сниматься с якоря. Экипаж тендера, состоявший примерно из пятидесяти человек, действовал так же медлительно, как и его коман¬ дир, но, когда маленький корабль наконец вышел из-за мыса, пушки его были приведены в боевую готовность и приготовления к бою закончены. Диллона, вопреки его желанию, оставили на тендере, для того чтобы он указал место, где предстояло захватить ничего не подозревавшего неприятеля. А так как к тому времени, когда они отошли на безопасное расстояние от суши, все уже было готово, «Быстрый» легко пошел фор¬ девинд, и, судя по скорости, с которой он скользил вдоль берега, можно было рассчитывать, что экспедиция, пред¬ принятая его командиром, будет незамедлительно и успешно завершена. Глава XVII Совсем как у кита. Шекспир, «Гамлет» Несмотря на то что предпринятая экспедиция была де¬ лом государственным, нетрудно было заметить, что чувст¬ ва, которые побудили Гриффита и Барнстейбла так охотно сопровождать лоцмана, несомненно носили личный харак¬ тер, Короткое знакомство с будущими спутниками помог¬ ло. таинственному проводнику отряда .понять характер обо¬ их.офицеров так хорошо, что, когда он высадился на берес 5(35

с целью разведать, действительно ли люди, которых пред¬ стояло захватить в плен, по-прежнему намерены собраться в известный ему час, то взял с собой только Гриффита и Мануэля, оставив Барнстейбла командовать шхуной и ждать их, чтобы в случае надобности прикрыть их отступ¬ ление. Однако лишь после долгих уговоров, а потом и про¬ сто приказа старшего офицера Барнстейбл согласился остаться на шхуне. Впрочем, рассудок подсказывал ему, что нельзя напрасно рисковать, пока не настанет необхо¬ димость нанести главный удар. Поэтому он постепенно смягчился и только настойчиво потребовал от Гриффита, чтобы тот разведал положение в монастыре Святой Руфи, пока лоцман займется намеченной усадьбой. Гриффит и сам испытывал сильное желание так поступить, что и за¬ ставило его немного отклониться от прямого пути, и мы уже отчасти знаем, что из этого вышло. Лоцман рассчиты¬ вал закончить свое предприятие к вечеру, намечая осуще¬ ствить замысел во время празднеств, которые обычно сле¬ довали за охотой. А Барнстейблу было приказано еще до рассвета подойти на вельботе к берегу близ монастыря и принять на борт своих соотечественников, с тем чтобы они не попались на глаза врагу днем. Если они не явятся в на¬ значенный час, он должен был возвратиться на шхуну, которая укрылась в уединенной бухте, куда обычно никто не наведывался ни с моря, ни с суши. В то время как молодой корнет не сводил глаз с вель¬ бота (ибо шлюпка, которую он видел, была вельботом со шхуны), час, назначенный для появления Гриффита и его товарищей, уже истек, и Барнстейбл с величайшим сожа¬ лением решил исполнить данное ему приказание, предо¬ ставив им самим изыскивать способ возвращения на «Ариэль». Шлюпка держалась у самой полосы прибоя, и, с тех пор как взошло солнце, взоры команды были устремлены на утесы в тщетном ожидании сигнала, по ко¬ торому следовало подойти к месту посадки. С огорчением взглянув в двадцатый раз на часы и потом на берег, лей¬ тенант воскликнул: — Какой чудесный вид, мистер Коффин, но в нем, по¬ жалуй, на твой вкус слишком много поэзии! Ты, кажется, больше жалуешь ил, чем твердую землю. — Я родился в море, сэр, — ответил рулевой со своего места, где он, как обычно, расположился на самом малом пространстве, а человеку свойственно любить свою ро¬ 566