и продолжать разговор прежним способом становится трудно. Вот сигнал, годный при таких условиях: «Когда часы пробьют девять, осторожно подойдите к калитке, ко¬ торая выходит на дорогу с восточной стороны луга. До тех пор прячьтесь». Я приготовила этот сигнал на случай, если понадобится свидание. — Он видит сигнал, — сказала Сесилия, которая сно¬ ва заняла место у трубы, — и, по-видимому, намерен под¬ чиниться твоему приказанию, потому что больше я не ви¬ жу ни флажков, ни его самого. Мисс Говард отошла от подзорной трубы, но Кэтрин, прежде чем поставить инструмент обратно в угол, броси¬ ла еще один долгий, жадный взгляд на необитаемую башню. Интерес и тревога, возбужденные этим коротким разговором, далеко не удовлетворившим мисс Плауден и ее возлюбленного, породили различные мысли в головках обеих девушек и дали им обильный материал для серьез¬ ной беседы, но вскоре вошла Элис Данскомб и сообщила, что их ждут внизу. Даже ничего не знавшая Элис, войдя, сразу же заметила перемену в лицах и манерах обеих сестер, которая показывала, что их секретный разговор не обошелся без спора. Лицо Сесилии отражало тревогу, волнение и печаль, в то время как блеск темных глаз, го¬ рящие щеки и гордая, решительная осанка Кэтрин выда¬ вали столь же глубокое чувство совсем иного рода. Ни та, ни другая из девушек после появления Элис ничем не об¬ молвились о предмете своего спора, п она, ни о чем не спрашивая, повела их прямо в гостиную. Полковник Говард и Борроуклиф приняли дам с под¬ черкнутой учтивостью. Порой на лице первого, всегда от¬ крытом и благородном, мелькала глубокая грусть, несмо¬ тря на явные его попытки сохранить веселый вид, в то время как офицер-вербовщик продолжал хранить непоко¬ лебимое хладнокровие и спокойствие. Десятки раз он за¬ мечал, что проницательный взор Кэтрин останавливается на нем с таким вниманием, которое человек менее рассу¬ дительный мог бы истолковать самым лестным для себя образом, но даже это не могло поколебать самообладание капитана. Напрасно Кэтрин пыталась прочесть что-либо на его лицо, хранившем маску непреклонного воина, хо¬ тя все его поведение казалось особенно непринужденным и естественным. Устав наконец от своих бесплодных на¬ блюдений, взволнованная девушка обратила взор на часы 23*

и, к своему удивлению, убедилась, что вот-вот пробьет де¬ вять. Поэтому, не обращая внимания на укоризненный взгляд кузины, она встала и вышла из комнаты. Борроу- клиф поспешил открыть перед ней дверь, и, когда девушка кивком головы поблагодарила его за внимание, их взгляды еще раз встретились. Но она быстро скользнула мимо него и очутилась в галерее. Минуту Кэтрин оставалась в нере¬ шительности, ибо уловила во взоре капитана тень насмеш¬ ки, свидетельствовавшей о сознании им своего превосход¬ ства и некоем тайном умысле. Однако не в натуре ее было медлить, когда обстоятельства требовали быстрых и сме¬ лых действий, и поэтому, набросив на плечи приготовлен¬ ный заранее темный плащ, она осторожно вышла из зда¬ ния. Хотя Кэтрин и подозревала, что Борроуклиф распола¬ гает сведениями, способными причинить вред ее возлюб¬ ленному, она, выйдя в сад, напрасно пыталась обнару¬ жить какие-либо изменения в мерах для обороны мона¬ стыря, которые могли бы подтвердить ее подозрения и о которых ей следовало бы сообщить Барнстейблу, дабы он мог избежать тайной опасности. Однако вся диспозиция оставалась такой, какой она была и до пленения Гриффи¬ та и его* товарищей. Ее слух уловил тяжелую поступь ча¬ сового, который быстрыми шагами ходил под окнами аре¬ стованных, пытаясь согреться на посту, а когда она остановилась, то услышала и бряцание оружия солдата, охранявшего, как всегда, подход к той части здания, где квартировали его товарищи. Ночь была темная, а небо заволокло тучами, и, хотя к концу дня буря несколько утихла, все же ветер был довольно силен и временами за¬ вывал в стенах большого здания. Требовалась особая тон¬ кость слуха, чтобы среди такого шума различить даже знакомые звуки. Уверившись, что слух все же не обманул ее, Кэтрин обратила тревожный взгляд в ту сторону, где, по словам Борроуклифа, находились «казармы». Там все было темно и тихо, но само это спокойствие вызывало у нее новые опасения. Может быть, обычно ве¬ селые и шумные солдаты теперь спят? А может быть, эта тишина означает коварные приготовления? Однако раз¬ мышлять было некогда, и Кэтрин, закутавшись в плащ, легкими и осторожными шагами направилась к тому ме¬ сту, где она назначила свидание Барнстейблу. Когда она приблизилась к калитке, часы пробили девять, и она сно¬ 692

ва остановилась, прислушиваясь к печальным звукам ко¬ локола, которые донес до нее ветер, словно ожидала, что ближайший же новый удар окажется сигналом и от¬ кроет ей тайные намерения Борроуклифа. Наконец, когда замер последний звук, она открыла маленькую калитку и вышла на дорогу. Тотчас из-за угла к ней бросился чело¬ век. Сердце Кэтрин учащенно забилось при его внезапном появлении, и она очутилась в объятиях Барнстейбла. Ко¬ гда несколько утихла первая радость встречи, молодой мо¬ ряк рассказал возлюбленной о гибели шхуны и о тех, кто спасся от смерти. — А теперь, Кэтрин, — закончил он, — я надеюсь, вы пришли сюда € тем, чтобы никогда больше со мной пе расставаться. Если же вы вернетесь в старый дом, то лишь для того, чтобы помочь освободить Гриффита и потом со¬ единиться со мной навсегда! — Ну конечно! В том, что вы мне рассказали о вашем положении, столько соблазнительного для молодой девушки, что она не может не бросить дом и друзей. Я просто не знаю, как отказать вам в вашей просьбе, Барн¬ стейбл! Вы обзавелись весьма приличным жилищем; теперь нужен лишь небольшой грабеж, и тогда руины ста¬ нут вполне обитаемыми. Здесь есть много вещей, которые нам очень пригодятся. Одного только я не знаю: куда нас потом переведут — в Йоркский замок или в Ныокастлскую тюрьму? — Сейчас не время шутить, моя прекрасная насмеш¬ ница, — сказал Барнстейбл. — Время и обстоятельства заставляют нас быть серьезными. — На женщине лежат заботы о домашних удобст¬ вах, — ответила Кэтрин, — и я хотела бы добросовестно исполнять свои обязанности. Ночь так темна, что я не могу рассмотреть ваше загорелое лицо, но я чувствую, что вы сердитесь. Когда же мы начнем вести хозяйство, если я соглашусь на ваши предложения? — Я еще не изложил своих планов, и ваши насмешки мне очень неприятны. Судно, которое я захватил, разу¬ меется, подойдет к берегу, как только утихнет шторм, и мы уйдем на нем после того, как разобьем этого англи¬ чанина и освободим вас и мисс Говард... Кстати, покидая скалы, я разглядел в открытом море каш фрегат. — Вот это действительно приятная новость! — обра¬ довалась Кэтрин, и видно было, что она полна мыслей о (393

будущем. — Все же могут возникнуть такие затруднения, о которых вы и не догадываетесь. — Затруднений нет и быть не может! — Не говорите так легко о препятствиях на путях любви, мистер Барнстейбл! Когда это было, чтобы любовь существовала без цепей и без преград? Даже я должна потребовать у вас объяснения, хотя мне совсем не хочется об этом вспоминать. — У меня? Спрашивайте о чем и сколько хотите! Я беззаботный, легкомысленный человек, мисс Плауден, но перед вами я ни в чем не виноват... если только вы не считаете оскорблением мою преданную любовь к вам. Барнстейбл почувствовал, что маленькая рука сжала его руку, и Кэтрин заговорила тоном столь отличным от ее прежнего шутливого тона, что он невольно вздрогнул, услышав первые слова. — Мерри принес нам ужасное известие, — сказала она. — Я не хотела этому верить, но выражение лица юноши и отсутствие Диллона подтверждают его сл;©ва. — Бедный Мерри! Итак, он тоже попал в западню! Но им еще предстоит побороться с человеком, который умнее их!.. Так вы спрашиваете об участи этого не?одяя Диллона? — Он был негодяем, — тем же тоном продолжала Кэтрин, — и заслуживал наказание, так кай бйл о>чень виновен перед вами, Барнстейбл! Но жизнь — дар божий, и ее нельзя отнять даже тогда, когда мстительность чело¬ веческая требует жертвы. — Жизнь у него отнял тот, кто ему ее дал:! — ответил моряк. — Неужели Кэтрин Плауден подозревает меня в столь бесчестном поступке? — Нет, нет, я не подозреваю вас, — восюткнула Кэт¬ рин, — и я никогда не поверю, чтобы вы моют поступить недостойно! Не сердитесь! Вы не должны сердиться на меня, Барнстейбл! Если бы вы слышали жестокие подо¬ зрения кузины Сесилии и зпали, как воображение рисо¬ вало мне ваши обиды и искушение отбросить милосердие, в то время как я решительно отрицала ваше участие в этом деянии, вы бы... вы бы, по крайней мере, поняли, чгго гораздо легче защищать того, кого любишь, от открытых нападок' других, чем от собственного ревнивого чувства. — Эти слова о любви и ревности оправдывают вас! — вскричал Барнстейбл.. 694