— Нам суждено пережить в эту ночь освобождение, мисс Говард! Все вы будете свободны: ты, я, Эндрю Мер- ри, Гриффит и его товарищи! — Какая еще свобода, помимо той, которой мы поль¬ зуемся сейчас, Кэтрин, нужна двум молодым девушкам? Неужели ты думаешь, что я стану молчать, когда на моих глазах предают моего дядю! Может быть, и жизнь его под¬ вергается опасности! — Ты сама, Сесилия Говард, и жизнь твоя не более священны для этих людей, чем жизнь твоего дяди. Если ты хочешь отправить Гриффита в тюрьму, а то и на висе¬ лицу, выполни свою угрозу и предай Барнстейбла. Это легко сделать за ужином. А поскольку хозяйка дома за¬ была о своих обязанностях, я сама пойду в столовую. Кэтрин встала и твердым шагом, с гордо поднятой головой направилась по галерее в комнату, где уже собра¬ лись остальные обитатели дома. Сесилия молча последо¬ вала за ней, и все сели за стол, заняв обычные места. Первые несколько минут ушли на обычные учтивости джентльменов в отношении дам и любезности, принятые за столом. За это время Кэтрин настолько овладела со¬ бой, что начала пристально наблюдать за поведением своего опекуна и Борроуклифа, решив не ослаблять вни¬ мания, пока не наступит тот решающий час, когда она ожидала появления Барнстейбла. Полковник Говард, одна¬ ко, настолько успокоился, что даже утратил присущую ему рассеянность. Со своего места Кэтрии иногда каза¬ лось, что она встречает его твердый и суровый взгляд, которого еще в детстве привыкла бояться, считая его при¬ знаком справедливого негодования. Борроуклиф, напро¬ тив, был спокоен, вежлив и, как всегда, отдавал должное различным яствам. Единственной внушавшей тревогу особенностью его поведения было то, что он не так усерд¬ но поглощал свой излюбленный напиток. Так прошел ужин, и уже убрали скатерть, хотя дамы, по-видимому, склонны были задержаться дольше обычного. Полковник Говард, наполнив бокалы себе и Элис Данскомб, передал бутылку офицеру и бодрым голосом, желая пробудить среди окружающих более веселый дух, воскликнул: — Как вы думаете, Борроуклиф, не стали бы алые губки наших соседок еще ярче, если бы они омочили их в этом чудесном напитке да произнесли тост за здоровье короля? Мисс Элис всегда готова высказать чувства пре-< 699

данности своему государю. От ее имени я предлагаю тост за здоровье его священного величества и за поражение и смерть всех изменников! — Если молитвы скромной подданной, которой как женщине подобает держаться в стороне от суеты мирской и которая ныне должна делать вид, будто она разбирается в государственных делах, могут как-либо помочь высокому и могущественному монарху, сидящему на троне Велико¬ британии, никакие бедствия не коснутся его, — кротко ответила Эдис. — Но я никому не могу желать смерти, даже врагам моим, если есть такие, а тем более сынам народа, к которому принадлежу и я! — Народа... — медленно повторил полковник с такой горечыо в голосе, что она не могла не привлечь болезнен¬ ного внимания Кэтрин, — сыны той же семьи! Да! Авес¬ салом тоже был сыном Давида, а Иуда принадлежал к семье святых апостолов... Что ж, не будем пить за это, не будем! Проклятый дух мятежа проник в мой дом, и я не знаю, кого из членов моей семьи еще не коснулось его зло¬ вещее дыхание! — Может быть, оно коснулось и меня, — сказала Элис, — но я ничем не нарушила своего верноподданниче¬ ского долга и... — Что это? — вдруг перебил ее полковник. — Слыши¬ те, капитан Борроуклиф, к нам кто-то ломится? — Должно быть, это кто-нибудь из моих солдат. На¬ верно, упал, негодяй, по дороге от стола к своему тюфяку. Вы ведь знаете, я приказал угостить их на славу в честь наших успехов, — с великолепным равнодушием ответил капитан. — А может, явился тот самый дух, о котором вы так смело говорили, мой почтенный хозяин? Он обиделся на ваши замечания и теперь хочет выбраться из этих го¬ степриимных стен на вольный воздух, не потрудившись выяснить, где находятся двери. В таком случае утром придется кое-где починить стены. Полковник встал, бросая беспокойные взгляды то на Борроуклифа, то на дверь и явно не желая разделять шут¬ ки своего гостя. — Что-то уж очень шумят, капитан Борроуклиф, в саду, если не в самом здании, — сказал он, выходя из-за стола и твердым, воинским шагом направляясь к двери. — Как хозяин усадьбы, я должен узнать, кто в такое позднее время нарушает покой моей семьи. Если это друзья, мы 700

примем их с радостью, хотя появление их несколько не¬ ожиданно; если же это враги, я встречу их так, как подо¬ бает старому солдату! — Нет, нет! — воскликнула Сесилия, которая при этих словах забыла об осторожности и бросилась в объятия старика. — Не ходите, дядя, не ходите туда, где дерутся, мой добрый, мой милый дядя! Вы уже немолоды, вы уже сделали все то, что требовал от вас долг. К чему вам под¬ вергать жизнь опасности? — Бедняжка с ума сошла от страха, Борроуклиф, — сказал полковник, с любовью глядя на племянницу. — Вам придется дать ни на что не способному старому по¬ дагрику охрану с капралом во главе, чтобы они караулили его ночной колпак, иначе это глупое дитя не заснет до восхода солнца. Но вы не встанете, сэр? — А зачем? — ответил капитан. — Мисс Плауден все ещё оказывает мне честь своим присутствием, да и не в моем характере покидать одновременно бутылку вина и знамя. Для настоящего солдата улыбка женщины в гос¬ тиной — все равно что знамя на поле сражения. — А мне нечего бояться, капитан Борроуклиф, — ска¬ зала Кэтрин. — Я так долго живу здесь, что научилась различать завывание ветра в трубах и островерхих кры¬ шах. Шум, который поднял с места полковника Говарда и напугал кузину Сесилию, не что иное, как Эолова арфа 1 на крыше: она гудит, как контрабас. Капитан с явным восхищением взглянул на ее спокой¬ ное лицо, что заставило ее — правда, с опозданием — не¬ много покраснеть. Он ответил с некоторой двусмыслен¬ ностью как в словах, так и в манерах. — Я уже указал, что побуждает меня оставаться здесь, — сказал Борроуклиф и продолжал, подчеркивая некоторые слова и тем вкладывая в них двойной смысл. — Покуда мисс Плауден будет оказывать нам честь своим присутствием, она найдет во мне самого преданного и са¬ мого настойчивого собеседника, кто бы сюда ни явился и что бы здесь ни случилось. — Вы вынуждаете меня удалиться, хочу я того или нет, — сказала Кэтрин вставая. — Ибо само женское тще¬ славие не может не покраснеть при столь явном преклоне¬ 1 Эолова арфа — рамка с натянутыми на ней струнами. Ее помещали обычно на крыше здания, и от дуновения ветра струч ны начинали звучать. 701

нии, которое приковывает капитана Борроуклифа к вечер¬ нему столу!.. Поскольку ваша тревога несколько рассея¬ лась, кузина, быть может, вы пойдете вперед? Мы с мисс Элис последуем за вами. — Но, конечно, не на лужайку, мисс Плауден? — оста¬ новил ее капитан. — Дверь, ключ которой вы только что повернули, ведет в вестибюль. Проход в гостиную здесь! Кэтрин слабо улыбнулась, как бы признавая свою ошибку, поклонилась в знак признательности капитану и, направляясь к другой двери, промолвила: — Видимо, не одна только Сесилия испугалась: дру¬ гим просто удалось скрыть свои чувства. — Это страх перед наступившей опасностью или бу¬ дущей? — спросил капитан. — Но раз вы так великодуш¬ но заботились о моем почтенном хозяине и еще об одном человеке, которого я не назову, потому что он не заслу¬ жил такой награды от вас, я сделаю вашу безопасность своей особой задачей в наши тяжелые времена. — Значит, опасность существует! — воскликнула Се¬ силия. — Я вижу это по вашим глазам, капитан Борроу- клиф. И кузина бледнеет — значит, мои опасения основа¬ тельны! Капитан тоже встал и, оставив шутливый тон, который доставлял ему столь большое удовольствие, вышел на середину комнаты с видом человека, который понимает, что настало время быть серьезным. — Солдату всегда грозит опасность, когда враги его короля находятся близко, мисс Говард, — ответил он, — а мисс Плауден, если ей будет угодно, может засвидетель¬ ствовать, что это именно так. Но вы союзницы обеих сто¬ рон, поэтому я предлагаю вам удалиться в ваши комнаты и ждать там результатов предстоящего сражения. — Вы говорите о явных и скрытых опасностях, капи¬ тан, — промолвила Элис Данскомб. — Вы разве знаете что- нибудь подтверждающее ваши подозрения? — Я знаю все, — холодно ответил Борроуклиф. — Все?!—воскликнула Кэтрин. — Все? — в ужасе повторила за ней Элис. — Если вы действительно знаете все, то вам должна быть известна его отчаянная отвага и сила перед лицом неприятеля. Сдайтесь ему без сопротивления, и он не тронет вас. Поверьте мне, которая хорошо знает его характер, что ни один агнец не может быть более кроток, чем он в своем 702