их припасы, черта с два, ни одно судно своей охотой не входит в гавань... А, Меритон, я вижу, ты принес биф¬ штекс. Поставь-ка его сюда, поближе к хозяину, и принеси еще одну тарелку — я неважно позавтракал сегодня утром...Так что мы вынуждены довольствоваться собст¬ венными ресурсами. Но и тут мятежники не дают нам спокойно ими насладиться,.. Мясо чудесно зажарено: ви¬ дишь, как кровь сочится из-под ножа!.. Они дошли до того, что снарядили каперские суда, которые перехватывают наше продовольствие, и счастлив тот, кто может сесть за такую трапезу, как эта. — Я никак не ожидал, что американцы окажутся спо¬ собными поставить нас в такое затруднительное поло¬ жение. — То, что я рассказывал, хоть и очень серьезно, но не самое страшное. Если человеку повезло и он достал, из чего приготовить обед... надо было потереть тарелкрг лу¬ ковкой, мистер Меритон... то ему еще надо раздобыть дров, чтобы его сварить. — Видя блага, которыми я окружен, мой добрый друг, я не могу не думать, что ты по пылкости фантазии не¬ сколько преувеличиваешь размеры бедствия. — А ты не думай такой глупости. Вот погоди, выйдешь из дому и убедишься, что все, к сожалению, правда. По части еды, если мы еще не дошли до того, чтобы пожирать друг друга, подобно жителям осажденного Иерусалима, то чаще всего находимся в еще худшем положении, так как вовсе лишены какой-либо здоровой пищи. А посмотрел бы ты, какая начинается потасовка между американцами и нашими из-за несчастного бревнышка, плывущего мимо города среди льдин, — и все это полуобмороженными рука¬ ми, — тогда бы ты сразу поверил. Счастье, если пропитан¬ ный водой обломок старого причала не вызовет артилле¬ рийской перестрелки. Все это я тебе рассказываю не потому, что брюзжу, Лео; слава богу, пальцев на ногах, которые нужно держать в тепле, у меня только половина, а что касается еды, мне многого не надо, раз уж, к вели¬ кому моему прискорбию, мою бренную оболочку столь изрядно обкорнали. Когда его друг попытался пошутить над своим не¬ счастьем, Лайонел на несколько секунд грустно умолк, но потом с вполне естественной для молодого человека быстротой перехода от печали к радости воскликнул: 217

■— Но в тот день мы все-таки победили, Полуорт! За¬ хватили редут и развеяли мятежников, как ветер мякину! — Гм! — протянул капитан, осторожно закладывая деревянную ногу на здоровую и с сокрушением на нее по¬ глядывая. — Если бы мы лучше использовали природные возможности и, вместо того чтобы лезть напролом, обошли их позиции, многие вернулись бы с поля со всеми конеч¬ ностями, а не так вот. Но Мрачного Билли хлебом не кор¬ ми, а подавай штурмы. Ну что ж, на сей раз он получил что хотел. — Он должен быть благодарен Клинтону за то, что тот подоспел вовремя. — Когда ты видел, чтобы черт радовался праведнику? Как ни туго ему было, он предпочел бы тысячу мятежни¬ ков. Хау и глядеть-то не хочет на своего великодушного спасителя с тех пор, как тот непрошенно сунулся между ним и противником. Если бы у нас не было по горло забот с убитыми и ранеными и не приходилось думать о закреп¬ лении отвоеванной позиции, поверь, для Клинтона дело не ограничилось бы одним мрачным видом и грозными взглядами. — Я даже боюсь спрашивать о потерях, столько, долж¬ но быть, сдавных имен числится среди убитых. — Да, конечно, трудно потерять убитыми полторы ты¬ сячи человек и не лишиться при этом кое-кого из самых лучших. Гедж, я знаю, исчисляет потери примерно в тыся¬ чу сто человек, но, после того как столько бахвалились и болтали попусту об американцах, нельзя же с места в карьер признать их доблесть. Хромому нелегко сделать первый шаг, как я знаю по собственному опыту, так что клади в среднем тысячу триста, и ты не очень ошибешься. Разумеется, среди них было немало храбрецов! Ряды лег¬ кой пехоты, которую я столь удачно покинул, сильно поре¬ дели. А от стрелкового полка почти никого не осталось, так что не знаю даже, наберется ли у них достаточно лю¬ дей, чтобы оседлать своего козла! 1 — А морская пехота! Она тоже, вероятно, сильно по¬ страдала; я сам видел, как погиб Питкерн, — сказал Лайо¬ 1 Этот полк держал «на счастье» козла с позолоченными ро¬ гами. Раз в год устраивалось празднество, в котором бородатое чет¬ вероногое играло видную роль. В битве при Банкер-Хилле полк отличился доблестью и потерями. — Примеч. автора. 218

нел и, замявшись, нерешительно проговорил: — Боюсь, что наш старый друг гренадер разделил его судьбу. — Мак! — воскликнул Полуорт, украдкой кинув взгляд на собеседника. — Н-да, Маку не так повезло в этом деле, как в Германии. Гм... ты ведь знаешь, какой он был въедливый, Лео, чертовски дотошный служака, но благо¬ родная душа и натура широкая: если надо было оплатить счет в офицерской столовой, никогда не скупился. Я пере¬ правлялся в одной лодке с ним, и он позабавил нас своими оригинальными взглядами на военное искусство. По его словам выходило, что принять бой должны были одни гре¬ надеры, — довольно странный взгляд на вещи был у Мака! — Почти у каждого из нас свои причуды, и можно только пожелать, чтобы они были столь же безобидны, как невинные заблуждения бедного Денниса Макфьюза. — Да, да, — сказал Полуорт, громко откашливаясь, словно для того, чтобы прочистить горло. — В мелочах — вроде там дисциплины, строевого устава — он был не¬ множко упрям, но в важных вопросах покладист, как ма¬ лое дитя. Любил пошутить, зато там, где дело касалось еды, менее привередливого или более неразборчивого че¬ ловека я сроду не встречал. Я не мог бы пожелать ему большего зла, чем жить в наши трудные времена, когда все кажется особенно вкусным, и наслаждаться теми припа¬ сами, которые он с такой изобретательностью добыл у нашего бывшего хозяина, мистера Сета СеДжа, пользуясь его алчностью. — Стало быть, этот замечательный план все же в ка¬ кой-то мере удался? — сказал Лайонел, желая поскорее переменить разговор. — Я полагал, что американцы более бдительны и не допустят подобных сношений. — Но Сет был более предусмотрителен и своего до¬ бился. Цены действовали на его совесть, как снотворное, и, ссылаясь на вас, он, как я понимаю, заручился покрови¬ тельством какого-то видного лица среди мятежников. При¬ пасы появляются точно два раза в неделю, так же неизменно, как на порядочном обеде жаркое следует за супом. — Значит, вы можете сообщаться с деревней, а дерев¬ ня — с городом! Вашингтон, может быть, и закрывает на это глаза, но я бы поостерегся грозного взгляда Хау. — Чтобы не дать пищи подозрениям и, кстати, сделать доброе дело, наш мудрый хозяин решил приспособить в 219

качестве посредника одного довольно известного здесь, если ты помнишь, малого — дурачка, по имени Джэб Прей. Лайонел несколько секунд молчал, вспоминая все, что произошло в первые месяцы его пребывания в Бостоне. Весьма возможно, что к размышлениям безотчетно при¬ мешивалось какое-то неясное и все же тягостное чувство, потому что он постарался его подавить и сказал с напуск¬ ной веселостью: — Конечно, я хорошо помню Джэба — кто хоть раз видел его и разговаривал с ним, не скоро его забудет. Прежде он был очень ко мне привязан, но, вероятно, как это водится, забыл и думать обо мне, когда я попал в беду. — Ты несправедлив к нему. Этот косноязычный дура¬ чок не только часто справляется о тебе, но он, как мне кажется, иногда бывает лучше осведомлен, чем я, и, вместо того чтобы спросить, как ты себя чувствуешь, сам сооб¬ щает, что у тебя дело пошло на поправку, особенно после того, как извлекли пулю. — Это, однако, довольно странно, — сказал Лайонел задумчиво. — Не так уж странно, Лео, как может сперва показать¬ ся. Джэб все-таки что-то соображает, судя по. тому, как он еще недавно выбирал блюда у нас за столом. Ах, Лео, Лео! Можно найти немало тонких гастрономов, но где мы най¬ дем второго такого друга, человека, который мог и поесть, и пошутить, и выпить, и поспорить с приятелем, и все это одновременно, как бедный Деннис, который ушел от нас навсегда! В Маке была какая-то острота, эдакий перец, как бы приправа к пресной жизни! Меритон, старательно чистивший мундир хозяина — обязанность, которую он выполнял ежедневно, несмотря на то что за все время эту одежду никто ни разу не надевал, — искоса взглянул на потупленные глаза майора и, заклю¬ чив, что тот не собирается отвечать, решил сам в меру своих сил и способностей поддержать разговор: — Да, сударь, хороший был человек капитан Макфыоз, и все говорят, храбро сражался за короля. Жаль только, что при такой авантажной фигуре он не умел со вкусом одеваться. Не всякому, сударь, дан такой талант! Но все, как один, говорят, что его смерть — великая утрата, хотя в городе таких офицеров, что не умеют носить мундир, сколько хочешь, и, если бы они все полегли, я уверен, ни¬ кто бы их даже не хватился. 220