ему. На его суровом лице даже появилось подобие мрач¬ ной улыбки, когда он, отворачиваясь, сказал: — Присматривайте за своим знакомым, майор Лин¬ кольн, иначе, как ни плохо его положение, оно может стать еще хуже. Подобные речи нетерпимы в осажденном горо¬ де, — кажется, так он у них зовется; ведь мятежники свой сброд величают осаждающей армией, не правда ли? — Они шатаются вокруг наших зимних квартир и пре¬ тендуют на такую честь. — Надо признать, что они отличились на Бридс-Хилле. Оборванцы сражались, как настоящие солдаты. — Отчаянно и даже не без некоторой доли сообрази¬ тельности, — ответил Бергойн, — но, к несчастью для себя, они столкнулись с противником, который сражался лучше и с большим искусством. Но, может быть, войдем? Лицо главнокомандующего совсем прояснилось. — Пойдемте, господа, мы и так запаздываем! — сказал он. — Если мы не поспешим, то не успеем помолиться за короля, не говоря уж о себе. Свита двинулась за ним, но тут позади послышался шум, указывающий на приближение другого важного лица, и под колоннаду вступил генерал Клинтон в сопровожде¬ нии своего штаба. Едва он появился, как довольное выра¬ жение исчезло с лица Хау; он с холодной вежливостью 233

ответил на приветствие генерала и сразу же вошел в цер¬ ковь. Ловкий Бергойн и тут вмешался, найдя способ по пути шепнуть на ухо Клинтону что-то приятное о том самом сражении, которое породило зависть между двумя его собратьями по оружию и заставило Хау невзлюбить человека, чьей помощи он был стольким обязан. Клинтон поддался тонкой лести и последовал за главнокомандую¬ щим в храм божий с приятным удовлетворением, которое, вероятно, принял за чувство, более подходящее к месту и случаю. Все присутствующие — адъютанты, секретари и просто зеваки — сразу же устремились за обоими генера¬ лами, и Лайонел вновь оказался наедине со слабоумным. С той минуты, как Джэб увидел стоящего вблизи английского главнокомандующего, он ни разу не шелохнул¬ ся до самого его ухода. Глаза дурачка были устремлены куда-то в пространство, нижняя челюсть отвисла, придавая его физиономии отпечаток полного идиотизма; короче го¬ воря, это было не человеческое лицо, а лишь маска, лишенная света жизни и разума. Однако, едва только смолкли шаги последнего офицера, страх, сковавший смут¬ ное сознание дурачка, прошел, и, подняв голову, он глухо проворчал: — Пусть* только сунется на холмы, народ научит его уважать законы! — Упрямый болван! — воскликнул Лайонел, бесцере¬ монно вытаскивая его из ниши. — Станешь твердить эту глупость, дождешься, что тебя будут пороть во всех пол¬ ках по очереди. — Но вы обещали Джэбу, что не позволите солдатам бить его, а Джэб взялся выполнять ваши поручения. — Да, но если ты не научишься держать язык за зуба¬ ми, я забуду свое обещание и отдам тебя на расправу всем гренадерам в городе. — Ну и что ж? — осклабился Джэб, повеселев от осе¬ нившей его вдруг мысли. — Ведь их осталось теперь только половина. Джэб слышал, как самый длинный ревел, будто голодный лев: «Вперед, ирландцы!» — но он сразу затих; хотя у Джэба даже сошек не было, он положил ружье на плечо мертвеца. — Негодяй! — воскликнул Лайонел, в ужасе отступая от него. — Значит, ты обагрил руки кровью Макфьюза! — Джэб руками его не трогал, — невозмутимо ответил слабоумный. — Он умер, как собака, где упал. 234

Лайонел с мгновение стоял в полной растерянности, но, догадавшись по стуку деревянной ноги о приближении Полуорта, сдавленным голосом поспешно проговорил: — Ступай к миссис Лечмир, как я тебе велел, и... и... передай Меритону, чтобы он присмотрел за камином. Джэб хотел было уже идти, но вдруг остановился и, подняв на Лайонела жалобный, страдальческий взгляд, захныкал: — Смотрите, Джэб совсем окоченел! Нэб с Джэбом не могут достать ни щепки; королевские солдаты дерутся и всё отнимают. Можно Джэбу немного погреться? Пощу¬ пайте, Джэб холодный, как покойник! До глубины души тронутый этой просьбой и жалким видом юноши, Лайонел молча кивнул и поспешно обернул¬ ся к подходившему другу. С одного взгляда он понял, что Полуорт слышал часть его разговора с Джэбом. Весь вид и поведение капитана ясно говорили о том, какое впечатле¬ ние это на него произвело. Он глядел вслед дурачку, кото¬ рый, шаркая ногами, удалялся по занесенной снегом ули¬ це, с достаточно красноречивым выражением. — Мне послышалось, что вы говорили о бедном Ден¬ нисе? — спросил он. — Ах, обычная хвастливая болтовня этого слабоумно¬ го. Но почему ты не в церкви? — Ты покровительствуешь этому малому, майор, но смотри, как бы твоя снисходительность не завела тебя слишком далеко, — многозначительно сказал Полуорт. — Я пришел за тобой по требованию пары прекрасных глаз, которые все эти полчаса спрашивали у каждого входящего в церковь, где и почему замешкался майор Линкольн. Лайонел кивком поблагодарил приятеля и, делая вид, что смеется его шутке, направился вместе с ним к скамье миссис Лечмир. Под умиротворяющим влиянием торжественной службы тягостные мысли, вызванные разговором с Джэбом, рас¬ сеялись. Когда священник читал благодарственную молит¬ ву за его исцеление, он слышал рядом с собой стесненное и прерывистое дыхание прекрасного существа, преклонив¬ шего вместе с ним колена, и немало земной радости при¬ мешалось к возвышенным помыслам молодого человека. Поднимаясь с колен, он поймал устремленный на него из- под вуали застенчивый и нежный взгляд Сесилии и был счастлив, как только может быть счастлив пылкий моло¬ 235

дой человек, сознающий, что завоевал любовь такого юного, прелестного и чистого существа. Для Полуорта служба, возможно, и не была столь утешительной. Не без усилия встав на уцелевшую ногу, он бросил выразительный взгляд на свою деревяшку, громко откашлялся и, садясь на скамью, так ею загремел, словно бы хотел привлечь внимание всех присутствующих и подсказать им, о ком именно они молились. Священник был слишком благоразумен, чтобы раздра¬ жать своих важных прихожан пространными и утоми¬ тельными поучениями о христианском долге. Прочувство¬ ванное чтение избранного для проповеди стиха святого писания заняло одну минуту. Четыре минуты пошли на введение, доказательство было умело втиснуто в десять, и заключение благополучно завершено за четыре с полови¬ ной минуты, после чего он мог с удовлетворением убе¬ диться, как доказывали полсотни часовых стрелок и по меньшей мере сотня довольных лиц, что кончил даже на гголминуты раньше положенного времени. Такая пунктуальность, конечно, была вознаграждена. Многие поздравили его с прекрасной проповедью, а когда Полуорт подошел пожать ему руку и поблагодарить за молебствие, он тоже не преминул ввернуть похвалу, уве¬ рив польщенного священника, что ко всем прочим высоким достоинствам она была завершена во благовремении. Глава XX О Унифрида! Сколько яда Сомнение в себе таит! Ни страх священного обряда, Ни гордость пусть не омрачит. Аноним Пожалуй, для всеобщего спокойствия можно было счесть удачей, что в дни, последовавшие за первым признанием, Лайонел не видел миссис Лечмир и ничто не омрачало в глазах влюбленного сияющего образа Сесилии, дышавшего счастьем и чистотой. Необычный, исполненный некоторой противоречивости интерес, столь часто проявляемый поч¬ тенной дамой к поступкам своего юного родственника, 236

перестав заявлять о себе; не будил больше дремавших в его душе подозрений. Даже те необъяснимые для него сцены, в которых миссис Лечмир играла такую загадоч¬ ную роль, были забыты под наплывом нового всепогло¬ щающего чувства, а если и вспоминались порой, то, подоб¬ но той мимолетной тени, которую легкое облачко бросает на солнечный радостный пейзаж, они лишь на краткий миг затемняли светлые картины, населявшие его вообра¬ жение. И если любовь и надежда, переполнявшие грудь молодого человека, сослужили добрую службу миссис Леч¬ мир, то в немалой степени этому способствовал и случай, на. долгое время приковавший ее к постели. В тот день, когда майор Линкольн был подвергнут опасной операции, его престарелая родственница в вели¬ чайшем волнении ожидала ее исхода, и, как только весть о благополучном извлечении пули достигла ее ушей, она с та^ой стремительностью поспешила в комнату Лайонела, пренебрегая своим возрастом и недугами, что это едва ие стоило ей жизни. Поднимаясь по лестнице, она запуталась ногой в шлейфе, но не обратила внимания на испуганный предостерегающий возглас Агнесы Денфорт, и бурное нетерпение, которое порой прорывалось сквозь ледяную маску ее сдержанности, привело к тому, что она упала с лестницы, а это было бы опасно и для более молодой женщины. Миссис Лечмир сильно ушиблась, и начавшее¬ ся вследствие этого воспаление, хотя и ие было особенно тяжелым, неожиданно затянулось и вызывало тревогу у ее близких. Теперь, однако, жар спал, и она начала по¬ правляться. Обо всем этом Лайонел узнал от Сесилии, и чита¬ тель легко догадается, что это отнюдь не уменьшило впечатления, которое на него произвело такое выражение симпатии со стороны его престарелой родственницы. Одна¬ ко, хотя Сесилия с большим жаром описывала Лайонелу этот случай как несомненное свидетельство горячей при¬ вязанности миссис Лечмир к своему внучатому племян¬ нику, Лайонел не преминул заметить, что Сесилия редко упоминает имя миссис Лечмир в их беседах и всегда с какой-то особенной осторожностью. Но по мере того как они ближе узнавали друг друга, Сесилия во время их частых разговоров начинала все меньше скрывать от Лайонела самые сокровенные свои чувства, и перед ним открывались тайны правдивого и чистого сердца. 237