Мисс Дайнвор казалась не только смущенной, но и расстроенной; она промолвила тихо: — Вы забываете, майор Линкольн, что существует еще одно лицо, без совета и одобрения которого я ничего не могу вам обещать. — Значит, вы оставляете решение этого вопроса на волю миссис Лечмир? И, если она отнесется одобрительно к моему намерению безотлагательно заключить наш союз, могу ли я сказать ей, что получил ваше разрешение обратиться к ней? Сесилия ничего не ответила, но, улыбнувшись сквозь слезы, позволила Лайонелу взять ее за руку, что могло быть истолковано только как знак согласия даже челове¬ ком, менее уверенным в успехе. — Так идемте же! — вскричал Лайонел. — Поспешим к миссис Лечмир, ведь вы сказали, что она ждет меня! — И, взяв под руку Сесилию, которая не стала этому проти¬ виться, он повел ее к дверям. Хотя сердце Лайонела, пока он вел Сесилию по кори¬ дорам и переходам, направляясь к покоям миссис Лечмир, было исполнено ликования, он все же чувствовал, что был бы рад избежать этой встречи. События последнего времени еще не совсем изгладились из его памяти, и он не в силах был заглушить тяжелые подозрения! шевель-! 242

нувшиеся однажды в его душе. Но решимость не остави¬ ла его, а одного взгляда на прелестную девушку, так до¬ верчиво опиравшуюся на его руку, было достаточно, чтобы все другие соображения, кроме тех, в которых она играла первенствующую роль, улетучились из его созна¬ ния. Когда же он увидел, как миссис Лечмир ослабела от болезни, и внезапно вспомнил, что этим страданиям под¬ вергла ее тревога за его судьбу, в душе его пробудились самые добрые чувства, и он приветствовал ее не только почтительно, но и с чувством, весьма близким к благодар¬ ности. Миссис Лечмир уже на протяжении нескольких не¬ дель была прикована к постели, и заострившиеся черты ее лица, помимо естественного отпечатка дряхлости, кото¬ рое наложило на них время, несли на себе отчетливое свидетельство того, как тяжек был ее недуг. Бледное, исхудалое лицо ее приобрело то беспокойное выражение, которое всегда сопутствует долгим и мучительным страда¬ ниям. Однако чело ее было безоблачно, и лишь едва за¬ метная дрожь, пробегавшая временами по губам, выда¬ вала мучившую ее боль. Улыбка,-которой она встретила своих посетителей, была мягче и приветливей, чем прежде, а болезненный и изнуренный вид почтенной дамы зна¬ чительно усиливал производимое этой улыбкой впечатле¬ ние. — Вы очень добры, дорогой Лайонел, — произнесла она, протягивая своему юному родственнику сухую, мор¬ щинистую руку. — Больной, вы пришли навестить меня — здоровую. Так долго я была исполнена страха за вас, что мой пустячный ушиб кажется мне еще пустячней по срав¬ нению с вашим серьезным ранением. — Желал бы я, сударыня, чтобы вы так же легко и счастливо оправились от своего недомогания, как я, — отвечал Лайонел, от всей души пожимая протянутую ему руку. — Я никогда не забуду, что причина вашего неду¬ га—тревога за меня. — Не стоит вспоминать об этом. Волнения за тех, кого мы любим, — естественное движение души. Бог помог мне дожить до счастливой минуты, когда я снова вижу вас в добром здравии, и я верю, что он даст мне увидеть, как этот гнусный мятеж будет подавлен. — Она умолкла, за¬ тем, улыбнувшись юной чете, приблизившейся к ее ло- 9* 243

жу, продолжала: — Сесилия рассказала мне все, майор Линкольн. — Нет, не все, сударыня, — возразил Лайонел. — Я должен добавить еще кое-что и прежде всего должен признаться, что весьма рассчитываю на ваше расположе¬ ние и доброту и надеюсь, что мои притязания найдут у вас поддержку. — Притязания — не слишком удачно выбранное сло¬ во, дорогой Лайонел! Там, где наблюдается полнейшее ра¬ венство происхождения, воспитания и личных достоинств, а если принять во внимание разницу полов, то и состоя¬ ния, — там слово «притязания» является малоуместным. Сесилия, дитя мое, пойди в библиотеку — в маленьком потайном ящике моего секретера ты найдешь бумагу со своим именем. Прочти, что там написано, милочка, а по¬ том принеси ее сюда. Жестом она предложила Лайонелу сесть и, когда закрылась за Сесилией дверь, возобновила прерванный разговор: — Так как нам следует обсудить некоторые дела, майор Линкольн, а бедняжка смущена, мы не будем на¬ стаивать на ее присутствии. В чем же состоит ваша, просьба ко мне? — Подобно упорному попрошайке, привыкшему зло¬ употреблять вашей неограниченной щедростью, я пришел молить вас о последнем и самом большом благодеянии, какое вы можете мне оказать. — Вы просите руки моей внучки? Церемонность меж¬ ду нами неуместна, дорогой Лайонел, ибо я, как вам известно, тоже принадлежу к благородному роду Лин¬ кольнов. Так будем говорить прямо и откровенно, как двое друзей, решающих вопрос, одинаково дорогой сердцу каждого из них. — Ничто не может быть для меня приятней, судары¬ ня. Я старался убедить мисс Дайнвор, что в такое грозное время всякое промедление чревато опасностями, ибо вижу в этом самое веское основание безотлагательно скрепить союз наших сердец узами брака. — А Сесилия? — Она была верна себе: добра, как ангел, и во всем покорна вам. Как и повелевает долг любящей внучки, она последует вашему совету. Миссис Лечмир ответила не сразу, но волновавшие ее 244

мысли отчетливо отразились на ее лице. Не могло быть сомнения в том, что~ ее молчание никак не является про¬ явлением неудовольствия, ибо в запавших глазах ее све¬ тилась радость; трудно также было бы предположить, что она находится в нерешительности, ибо счастливое волне¬ ние, которое она не могла скрыть, говорило скорее о достижении давно задуманной цели, нежели о сомнении в благоразумии предлагаемого на ее усмотрение шага. Но мало-помалу она справилась с этим непонятным смяте¬ нием, ему на смену пришли более естественные чувства, ее холодные глаза наполнились слезами, а в голосе про¬ звучала такая мягкость, какой Лайонел никогда от нее не ожидал. — Она добрая, почтительная внучка, моя дорогая, моя послушная Сесилия! У нее нет приданого, которое могло бы послужить заметным дополнением к вашим богатствам, майор Линкольн, или громкого титула, который мог бы прибавить еще больше блеска вашему благородному име¬ ни, но она принесет вам не менее, а быть может, да¬ же и более — о да, я уверена, что более — ценный дар: сердце добродетельное и чистое, не знающее коварства и обмана. — О, в тысячу, в тысячу раз более ценное в моих гла¬ зах, дорогая бабушка! — воскликнул Лайонел, растроган¬ ный таким проявлением чувствительности со стороны су¬ ровой миссис Лечмир. — Пусть Сесилия придет в мои объятия без всякого приданого, без славного имени, от этого ее неоценимые достоинства ничуть не станут мень¬ ше, а она — менее желанной супругой для меня. — О, я бы так далеко не заходила, майор Линкольн. Дочери полковника Дайнвора и внучке виконта Кардо- нелла не приходится краснеть за свою родословную, а прямая наследница Джона Лечмира не может быть бес¬ приданницей! Когда Сесилия станет леди Линкольн, она может без смущения присоединить свой родовой герб к гербу своего супруга. — Молю небо, да отодвинется на самый долгий срок для каждого из нас та минута! — воскликнул Лайонел. — Может быть, я неправильно поняла вас? Разве вы не просили моего согласия на немедленный брак? — Совершенно правильно, сударыня, но вы, конечно, не могли забыть о том дорогом для нас обоих человеке, которому, я верю, судьба дарует еще много лет жизни 245

и — я верю в это тоже — счастье и возвращение рас¬ судка! Миссис Лечмир устремила ошеломленный взгляд на своего молодого родственника, затем медленно поднесла руку к лицу и несколько минут сидела молча, прикрыв рукой глаза, и Лайонел заметил, что изможденное тело ее затряслось, как в лихорадке. — Вы правы, мой юный друг, — сказала она, улыб¬ нувшись слабой улыбкой. — Боюсь, что мой телесный не¬ дуг расстроил мою память... Давно прошедшие дни воз¬ никли перед моим мысленным взором, и вы — в образе вашего несчастного отца, и Сесилия — в образе ее мате¬ ри, моей своевольной Агнесы, так давно оплаканной мною! Все же она была моей дочерью, и господь бог простит ей ее прегрешения, снизойдя к мольбам ее матери! С такой неистовой силой и страстью были произнесе¬ ны эти слова, что Лайонел невольно отшатнулся, в изум¬ лении взирая на больную. На бледных ее щеках про¬ ступил лихорадочный румянец, и, прижав к груди стис¬ нутые руки, она молча откинулась на подушки. Две крупные слезы скатились по ее впалым щекам и упали на одеяло. Рука Лайонела потянулась к колокольчику, но больная жестом остановила его. — Все прошло, — сказала она. — Подайте мне, пожа¬ луйста, лекарство, что стоит возле вас. Миссис Лечмир отпила из стакана, и скоро волнение ее улеглось и лицо снова застыло в своей угрюмой непо¬ движности, а глаза опять смотрели холодно и сурово, словно это не они секунду назад проливали слезы. — Это мгновение слабости покажет вам, майор Лин¬ кольн, насколько легче юность переносит недуги, нежели старость, — произнесла миссис Лечмир. Но возвратим¬ ся к другому, более приятному предмету: я не только даю вам свое согласие, но от всей души желаю, чтобы вы соче¬ тались браком с моей внучкой. Я не смела этого ждать, но все же в глубине души надеялась, и теперь могу ска¬ зать не таясь, что нахожу в этом осуществление моих са¬ мых сокровенных желаний и буду благословлять судьбу за то, что она послала мне в последние дни моей жизни такое счастье! — В таком случае, бесценная миссис Лечмир, зачем нам медлить? В такое время, как сейчас, никто не знает, 246