умен, прошел хорошую жизненную школу, рано лишив¬ шись родительской опеки, и научился справляться с по¬ добным настроением так успешно, что не только окру¬ жающие ничего не замечали, но и сам он забывал об этом больном уголке своей души. Словом, он был тем, чем мы старались представить его на этих страницах: молодым человеком, хотя и не лишенным известных недостатков, но несомненно наделенным высокими достоинствами. Когда начало смеркаться, небольшое общество в доме на Тремонт-стрит собралось в столовой к вечерней трапе¬ зе. Сесилия была бледна, и нежная ручка ее слегка дро¬ жала, когда она исполняла обязанности хозяйки за столом, но, хотя ее ресницы и были влажны, во взоре чи¬ талась твердая решимость скрыть волнение, которое воз¬ будило в ней непреклонное требование миссис Лечмир. Агнеса Денфорт почти все время молчала и лишь вни¬ мательно поглядывала на жениха и невесту, однако ее выразительные глаза без слов говорили о том, что она думает по поводу внезапности и таинственности предстоя¬ щего бракосочетания. Невеста, казалось, столь серьезно относилась к предстоящему ей шагу, что не видела надоб¬ ности прибегать к обычному в таких случаях притворству, и говорила о приготовлениях к предстоящей церемонии без всякого ложного смущения, словно даже опасаясь какой-нибудь неожиданной помехи. — Если бы я была суеверна и верила в предзнамено¬ вания, Лайонел, — сказала она, — то столь поздний час и эта непогода, вероятно, отпугнули бы меня и заставили отложить свадьбу. Вы видите, какой шторм бушует на море и какая вьюга на улице! — Еще не поздно отменить мои распоряжения, Се¬ силия, — сказал Лайонел, с тревогой вглядываясь в ее ли¬ цо. — Я действовал как предусмотрительный полководец, и отступить составит для меня не больше труда, чем на¬ ступать. — И вы готовы отступить перед таким грозным не¬ приятелем, как я? — с улыбкой спросила Сесилия. — Вы, конечно, понимаете, что я имею в виду только один вид отступления: церемонию можно совершить и у вас в доме. Я страшусь подвергнуть вас и нашу доро¬ гую кузину неистовству этой бури, которая уже давно, как вы сами заметили, бушует над океаном, а теперь со всей яростью обрушилась и на сушу. 251

— Я поняла вас правильно, Лайонел, но и вы не пой¬ мите меня превратно. Сегодня вечером я стану вашей женой и радуюсь этому, ибо как прежде, так и сейчас у меня не было и нет никаких оснований в вас сомневаться. Но я должна принести свой обет перед алтарем. Агнеса, видя, что ее кузина с трудом справляется с охватившим ее глубоким душевным волнением, пришла ей на выручку, весело воскликнув: — Ну, что касается метели, то вы плохо знаете бос¬ тонских девушек, если думаете, что какой-то снегопад может их напугать. Я очень хорошо помню, Сесилия, как мы с тобой в детстве удирали потихоньку из дому катать¬ ся на санках с Бикон-Хилла еще не в такую метель, как эта. — В десять лет мы совершали много шалостей и глу¬ пых проказ, которые, пожалуй, нам не к лицу в двадцать. — Боже милостивый, она уже рассуждает, как почтен¬ ная мать семейства! — воскликнула Агнеса, возведя очи к небу и всплескивая руками в притворном восхищении.— Нет, майор Линкольн, столь благочестивую особу вам надлежит повести к церковному алтарю — ничто другое ее не удовлетворит, так что перестаньте беспокоиться на ее счет и начните-ка лучше подсчитывать количество пла¬ щей и пледов, которое потребуется вам для защиты своей собственной персоны. Лайонел ответил ей в том же тоне, и они с Агнесой принялись обмениваться шутками, к которым не без удо¬ вольствия прислушивалась и Сесилия. Некоторое время спустя явился Полуорт, облаченный прилично случаю, с выражением лица таинственным и важным. Появление капитана напомнило Лайонелу о том, что время близится к ночи, и он без промедления поспе¬ шил сообщить приятелю о своих планах: прежде чем часы пробьют десять, Полуорт должен доставить дам в крытых санях в церковь, находящуюся неподалеку от их дома; жених вместе со священником уже будут ожидать их там. Сказав, что обо всем остальном он может узнать у Меритона, и не обращая внимания на изумленные воскли¬ цания приятеля, Лайонел нежно попрощался с Сесилией, взглянул на часы, взял шляпу, завернулся в плащ и ушел. Оставим Полуорта пытаться выведать у смеющейся Агнесы (Сесилия тотчас после ухода Лайонела удалилась 252

к себе) смысл всех этих таинственных приготовлений и последуем за женихом, направившимся к дому священ¬ ника. Выйдя из дома, Лайонел не увидел на улице ни еди¬ ного прохожего. Светила полная луна, пробиваясь сквозь черные, гонимые ветром тучи, казавшиеся еще чернее рядом с белоснежным покровом, одевшим холмы и кровли домов. Временами порыв ветра поднимал снежные вихри, и тогда вся улица тонула в льдистом тумане. Ветер мрач¬ но и уныло завывал между печными трубами и шпилями, а затем на какое-то мгновение воцарялась тишина, и ка¬ залось, что ярость стихии утихла и метель, истощив свои силы, сдается перед упорным, хотя и не ощутимым еще натиском весны. Все это странно гармонировало с волне¬ нием, охватившим молодого жениха. Даже пустынное безмолвие улиц, протяжный, заунывный свист ветра и трепетное, изменчивое сияние луны, то озарявшей все своим неверным светом, то прячущейся за темной подвиж¬ ной вуалью облаков, — все наполняло его сердце стран¬ ным удовольствием. Он шел сквозь метель, испытывая ту схожую с болью радость, которую человек порой испыты¬ вает в минуты самозабвения. Его мысли от предстоящей церемонии снова обращались к тому непредвиденному стечению обстоятельств, благодаря которому она была окутана такой романтической тайной. Временами светлую картину, рисовавшуюся его взору, омрачали подозрения, связанные с тем, что так тщательно скрывала миссис Лечмир, но они тут же исчезали без следа, едва перед его глазами вставал образ той, что с такой безраздельной верой ждала его, видя в его любви свою надежную опору. Преподобный Литурджи проживал в северной, наибо¬ лее аристократической части города, и Лайонелу прихо¬ дилось спешить, чтобы попасть к нему точно в назначен¬ ный час, без опоздания. Молодой, решительный, окрылен¬ ный надеждой, он стремительно шагал по неровным плитам тротуаров, а добравшись до нужного ему дома и бросив взгляд на свои часы, был рад заметить, что ему уда¬ лось победить даже пресловутую быстролетность времени. Священник принял Лайонела в своем кабинете, где черпал отдохновение от утомительных дневных трудов в уюте покойного глубокого кресла, жарком пламени ка¬ мелька и большом кувшине, наполненном до краев доб¬ рой смесью сидра, имбирного пива и различных пряно¬ 253

стей, знакомство с которыми могло сделать честь даже такому знатоку, как Полуорт. Вместо пышного парика на голове почтенного доктора богословия красовалась бар¬ хатная шапочка, а пряжки башмаков были расстегнуты, чтобы выпустить на свободу усталые пятки. Словом, все говорило о твердо принятом решении насладиться за¬ служенным вечерним отдыхом после тягот трудового дня. Набитая трубка лежала на маленьком столике рядом с креслом, но не была раскурена в знак уважения к ожи¬ давшемуся с минуты на минуту посетителю. Лайонелу но было нужды представляться, так как он был уже знаком с хозяином, и они незамедлительно опустились в кресла друг против друга — один, стараясь побороть замешатель¬ ство и приступить к изложению своей несколько необыч¬ ной просьбы, другой — с любопытством ожидая услышать, что могло привести к нему члена парламента и наследни¬ ка огромного состояния в такую бурную ночь. Наконец Лайонелу удалось объяснить изумленному священнику цель своего посещения, и он умолк в ожида¬ нии согласия. Преподобный Литурджи выслушал Лайонела с глубо¬ чайшим вниманием, стараясь уяснить себе главную при¬ чину всей этой необычайной таинственности и спешки, а когда Лайонел умолк, почтенный джентльмен в рассеян¬ ности схватил свою трубку и, раскурив ее, утонул в гу¬ стых клубах дыма, словно спеша насладиться хоть одним из тех невинных удовольствий, которых его собирались лишить. — Они хотят обвенчаться! Обвенчаться в церкви! И это после вечерней проповеди! — пробормотал он, по¬ пыхивая своей трубкой. — Да, конечно... разумеется... ко¬ нечно, это мой долг, майор Линкольн... это мой долг вен¬ чать моих прихожан... — Я понимаю, сударь, — нетерпеливо перебил - его Лайонел, — что просьба моя не совсем обычна, и не хочу злоупотреблять вашей любезностью. С этими словами он извлек из кармана туго набитый кошелек и, стараясь сделать это как можно деликатнее, высыпал на стол рядом с серебряным очешником хозяина небольшую груду золотых монет, как бы желая указать ему на разницу между обоими благородными металлами. Преподобный Литурджи наклонил голову в знак по¬ нимания и бессознательно направил очередную струю 254