— Смерть- явилась к нам в дом, капитан Полуорт, — сказала Агнеса, — явилась нежданно-негаданно. И в до^ вершение всех бед исчез майор Линкольн. Говоря с капитаном, она не сводила с него глаз, слов¬ но пыталась прочесть на его лице разгадку непостижимо¬ го исчезновения новобрачного. — Лайонел Линкольн не такой человек, чтобы бежать при приближении смерти, — ответил в раздумье Полу- орт, — и мне трудно поверить, что он мог покинуть в та¬ кую тяжелую минуту прелестную женщину, с которой только что обвенчался. А не пошел ли он за врачом? — Нет, этого не может быть! Из бессвязных слов Се¬ силии я поняла, что Лайонел и еще кто-то, мне неизвест¬ ный, последними оставались при бабушке. Очевидно, при них она и скончалась: ведь ее лицо было закрыто. Я на¬ шла новобрачную в комнате, которую недавно занимал Лайонел, — дверь была распахнута настежь, и все гово¬ рило о том, что он и его таинственный спутник спустились по потайной лестнице, которая выходит в боковой про¬ улок. Моя кузина не в состоянии говорить, и на след ее супруга может навести разве только вот эта блестящая ве¬ щица — я обнаружила ее в камине, на золе. Мне кажется, что это расшитый золотом офицерский нагрудник... — Да, верно! И владелец его, должно быть, попал в опасную переделку: смотрите, он пробит пулей. Бог ты мой! Да это нагрудник Макфыоза! Вот и цифра «18», а здесь я узнаю пометки, которые бедняга делал на нем после каждого боя, — он никогда не расставался с этим украшением. И последняя пометка — самая горестная! — Но каким образом этот нагрудник очутился в ком¬ нате майора Линкольна? Возможно, что... — Да, в самом деле, каким образом? — перебил ее Полуорт и, вскочив, начал в волнении ходить по комнате со всей быстротой, какую позволяла ему деревянная нога. — Бедный Деннис, кто бы подумал, что я найду здесь реликвию, которая напомнит мне о твоей смерти! Вы не знали Денниса? Этот человек, очаровательная Агнеса, самой природой был предназначен для жизни солдата: тело Геркулеса, сердце льва и желудок страуса! Но эту роковую пулю он не смог переварить и погиб, бедняга, погиб! — А не поможет ли нам этот нагрудник напасть на след того, кто еще жив? — спросила Агнеса, 289'

— Ба! — вздрогнув, воскликнул Полуорт. ■— Я, кажет¬ ся, начинаю проникать в эту тайну! Тот, кто способен убить человека, с которым он вместе ел и пил, так же легко может и ограбить убитого. Вы говорите, очарова¬ тельная Агнеса, что нашли этот нагрудник в камине, в комнате Лайонела? — Да, он лежал на золе: то ли его хотели там спря- тать, то ли в спешке швырнули туда. — Теперь я понял, все уже понял! — пробормотал сквозь зубы Полуорт, сжимая кулаки. — Этот негодяй убил его, и убийце уже не уйти от правосудия. Слабоум¬ ный он или нет, но его вздернут на виселице, и он будет сохнуть на ветру, как вяленая говядина. — О ком это. вы говорите так грозно? — спросила Аг¬ неса вкрадчивым голоском, власть которого она, как и все представительницы ее пола, отлично знала и умела ею во-время воспользоваться, — Да об этом ханже, лицемере, нечестивце, по имени Джэб Прей, в ком совести не больше, чем мозгов, а моз¬ гов не больше, чем чести! Гнусный урод! Сегодня он си¬ дит с вами за одним столом, а завтра перережет вам гор¬ ло ножом, взятым с вашего же стола. И такой подлый пес сгубил красу и гордость Эрина! — Наверно, это произошло в честном бою, — возрази¬ ла Агнеса. — Хоть Джэб и слабоумный, но он воспитан в понимании добра и зла. — Значит, плохо воспитан! Какой же добрый христиа¬ нин, разделив с вами трапезу, через минуту после такого важного дела решится поднять на вас руку? — Да, но при чем тут Лайонел? — Все это доказывает, что Джэб Прей был в его ком¬ нате после того, как погас камин, иначе не вы, а кто-ни- будь другой нашел бы этот нагрудник, — Это доказывает, *— промолвила задумчиво Агне¬ са, — что Лайонела и дурачка действительно связывали какие-то странные отношения. Но это еще не проливает свет на исчезновение майора. Ведь моя кузина в своих отрывочных речах упоминала о каком-то старике! — Готов поклясться, очаровательная Агнеса, что про¬ водником майору, когда сегодня ночью он так таинст¬ венно скрылся из дому, служил тот молодой бездельник. Я часто видел* как они оживленно беседовали друг с другом. 290

— Ну, если Линкольн так безрассуден, что, послушав¬ шись слабоумного, мог столь бессердечно покинуть такую женщину, как моя кузина, он не стоит того, чтобы о нем беспокоиться! — вспыхнув, сказала Агнеса и оборвала этот разговор, видимо глубоко задетая оскорблением, на¬ несенным Сесилии. Положение в городе и отсутствие близких родственник ков-мужчин заставили мисс Денфорт прислушаться к сло¬ вам капитана, и в конце концов она согласилась принять помощь, которую он ей настойчиво предлагал. Они бесе¬ довали так долго, что, когда Полуорт собрался уходить, на небе уже заалели первые лучи утренней зари. О Лайо¬ неле все еще не было ни слуху ни духу, и, так как нечего было и думать, что он собирается возвратиться, капитан решил сам заняться устройством похорон. Вместе с Агне- сой они заранее все подробно обсудили, и ему оставалось лишь приняться за дело. Оба они пришли к заключению, что из-за осадного положения города и явных приготовле¬ ний гарнизона похороны нельзя откладывать ни на минуту сверх того, что требовалось крайней необходимостью. Агнеса отдала распоряжение открыть родовой склеп Лечмиров на кладбище Королевской церкви, а затем в дом покойной был доставлен пышно убранный гроб — по- следняя дань земной суетности. Тот самый священник, который накануне благословил вступившую в брак внуч¬ ку, должен был сегодня совершить печальный обряд отпе¬ вания над бабкой. Немногочисленным друзьям покойной, еще »не покинувшим Бостон, разослали обычные траурные приглашения. Недолгие приготовления к погребальной церемонии уже закончились, когда солнце начало садиться за амфи¬ театр гор, на гребнях которых то и дело появлялись солда¬ ты, неутомимо строившие укрепления. Пророчество Раль¬ фа сбылось, и, по местному обычаю, двери одного из луч¬ ших домов в городе раскрылись для каждого, кто хотел туда войти. Похоронная процессия, хотя и весьма внуши¬ тельная, была далеко не такой величественной, как если бы дело происходило в прежние времена гордого процве¬ тания Бостона. Катафалк провожали самые пожилые и уважаемые представители немногих семейств, связанных ю покойной узами отдаленного родства или давнего знаком¬ ства. Однако среди провожающих не было ни бедняков, ни слуг, ибо миссис Лечмир бЪша слишком черствой и се¬ 291

бялюбивой, чтобы заслужить признательность простых сердец. От дома на Тремонт-стрит и до самого кладбища процессия двигалась спокойно, чинно и важно, но никто не обнаруживал и тени скорби. Сесилия заперлась у себя в комнате со своим горем, а дальней родне, собравшейся на похороны, не составляло труда сдерживать свои чувства в рамках самых строгих приличий. Преподобный Литурджи встретил гроб, как полага¬ лось, на паперти церкви. В возвышенных и трогательных выражениях он говорил об усопшей так, словно ее правед¬ ная жизнь на земле была залогом обретения блаженства на небесах. Благоговейное молчание, с которым все стол¬ пившиеся у гроба слушали священника, придавало его взволнованному голосу какую-то особенную торжествен¬ ность. В этой небольшой толпе можно было кое-где заметить и военные мундиры: несколько офицеров, водивших зна¬ комство с миссис Лечмир еще в мирные времена, не пре¬ минули отдать ей последний долг. Короткая служба закончилась, и гроб на руках понес¬ ли к месту вечного упокоения. На похоронах, где мало опечаленных и совсем нет плачущих, не бывает неожи¬ данных промедлений. Не прошло и нескольких минут, как тесное обиталище, скрывшее останки женщины, еще так недавно обуреваемой греховными страстями, опустили в склеп, и тело ее оставили тлеть рядом с теми, кто рань¬ ше ее сошел во мрак могилы. Пожалуй, из всех присут¬ ствующих только Полуорт из сочувствия к Агнесе испы¬ тывал некоторое волнение. У всех же других на лицах было то холодное безразличие, какое всю жизнь отличало самое миссис Лечмир. Не успели могильщик и его помощник задвинуть обратно камень, закрывавший вход в склеп, как самые почтенные участники похорон начали расходиться, пока¬ зывая пример всем остальным. Осторожно ступая между могилами по мерзлой кладбищенской земле, они небреж¬ но обменивались замечаниями о возрасте и болезнях жен¬ щины, с которой только что простились навек. Эти люди, которые сами уже стояли на краю могилы, были глухи к грозному предостережению, таящемуся в каждой вне¬ запной смерти. О покойной говорили без всякого сожале¬ ния, столь естественного в такие минуты, и, хотя кое-кто 292