вслух прикидывал, каким образом старуха распорядилась своим богатством, никто не посетовал, что она уже боль¬ ше не может им воспользоваться. Скоро они заговорили р самих себе и за воротами кладбища уже подшучивали над следами, которые время оставило на их лицах; каж¬ дый старался держаться молодцевато — не только затем, чтобы скрыть от собеседников свою старческую немощь, но чтобы, если это только возможно, обмануть и самого себя. Когда старики наконец ушли, а за ними не мешкая скрылись и все остальные, у склепа никого не осталось, кроме Полуорта да еще каких-то двух человек. Капитан, как близкий друг семьи покойной, немало потрудился, чтобы соблюсти все приличия, и теперь на мгновение за¬ держался, желая пропустить запоздавших вперед, а затем уже самому удалиться с кладбища. Заметив, однако, что ?е двое в молчаливом ожидании не двигаются с места, он посмотрел на них с любопытством и недоумением. Ближе к Полуорту стоял мужчина; и по одежде и .по всему его облику было видно, что он не принадлежит к высшему сословию, а нищенское рубище женщины, сопро¬ вождавшей его, говорило о том, что она занимает в обще¬ стве еще более низкое положение. Несколько утомленный тяжелым хлопотливым днем и свалившимися на него непривычными обязанностями, наш достойный капитан с чрезвычайной учтивостью при¬ коснулся пальцами к шляпе и сказал: — Благодарю вас, добрые люди, что вы почтили па¬ мять нашей дорогой усопшей; но теперь, когда мы отдали ей последний долг, пора уходить. Видимо ободренный добродушным и вежливым тоном Полуорта, незнакомец подошел к нему еще ближе и, по¬ чтительно поклонившись, спросил: — Мне сказали, что я присутствовал при погребении миссис Лечмир? — Вам сказали правду, сэр, — ответил капитан, мед¬ ленно направляясь к кладбищенским воротам; — Вы при¬ сутствовали при погребении миссис Присциллы, вдовы Джона Лечмира, дамы, происходившей из знатного рода, и, надеюсь, никто не станет отрицать, что ее похоронили с подобающими почестями. — Если это и есть та самая дама, которую я имею в виду, — продолжал незнакомец, — она действительно 293

принадлежала к знатному роду. Ее девичья фамилия была Линкольн, и она приходилась теткой баронету из этой же семьи, владельцу больших поместий в Девоншире. — Как! Вы знаете Линкольнов? — вскрикнул Полуорт и остановился,, устремив испытующий взор на своего собеседника. Заметив, однако, как грубы черты его лица и как поношена его одежда, капитан пробормотал: — Мо¬ жет быть, вы и слыхали о них, друг мой, но вряд ли так хорошо знали их, чтобы пить и есть с ними за одним столом. — Между людьми самых различных сословий часто существует еще более тесная близость, — возразил незна¬ комец, и на губах его мелькнула насмешливая и какая-то загадочная улыбка, выражавшая гораздо больше, чем мог бы заметить поверхностный наблюдатель. — Однако вся¬ кий, кто знает Линкольнов, согласится, что род их по- истине знатен. Если эта дама принадлежала к их семье, она имела право гордиться своим происхождением. — А вы, как я вижу, не заражены революционными идеями, мой друг, — ответил Полуорт. — Она была также в родстве с очень уважаемой местной семьей Денфорт, Вы знаете Денфортов? — Совсем не зиаю, сэр, я... — Вы не знаете Денфортов! — воскликнул Полуорт, опять останавливаясь, чтобы еще раз взглянуть на незна¬ комца. Помолчав немного, он кивнул, словно в ответ на свои мысли, и добавил: — Да, конечно, я ошибся, откуда вам знать Денфортов? Незнакомца, казалось, ничуть не задело это высоко¬ мерное замечание, и он все с той же предупредитель¬ ностью старался примениться к неровной походке капи¬ тана. — Я, правда, не знаю Денфортов, сказал он, — но могу похвалиться короткими отношениями с Линколь¬ нами. — Эх, если бы вы могли нам сказать, что сталось с наследником их рода! — невольно воскликнул Полуорт* Незнакомец, в свою очередь, в удивлении остановился и спросил: — Разве он не служит в королевской армии и не сра¬ жается с мятежниками? Разве он не здесь? — Не здесь, и не там, и Неизвестно где* Говорю вам* он пропал! 294

— Пропал? — повторил незнакомец. — Пропал! — тихо произнес женский голос где-то со¬ всем рядом с Полуортом. Его собственные слова, прозвучавшие, как странное эхо, заставили капитана очнуться от рассеянности, на миг овладевшей им. Спеша по дорожке к выходу с кладбища, он, сам того не замечая, шел чуть впереди женщины и, оглянувшись на горестный возглас, увидел ее встревожен¬ ное лицо. Одного взгляда было достаточно для наблюда¬ тельного капитана, чтобы заметить следы замечательной красоты, которые не могли уничтожить ни возраст, ни нужда. На бледном, отцветшем лице женщины ярко горе¬ ли умные черные глаза, правда утратившие мягкое и нежное выражение юности. Черты ее поражали своей пра¬ вильностью, хотя давно потеряли прелесть, которая да¬ руется только чистотой души. Но печать нищеты, а быть может, и порока, лежавшая на этом лице, не могла оттолкнуть галантного капитана Полу орта: слишком велико было его преклонение перед красотой, даже когда от нее оставалась только тень. Обо¬ дренная его благожелательным взглядом, женщина реши¬ лась спросить: — Я не ослышалась, сударь, вы сказали, что майор Линкольн пропал? — Боюсь, моя милая, — ответил капитан, опираясь на палку с железным наконечником, которая помогала ему пробираться по обледенелым улицам Бостона, — боюсь, что бедствия осады оказались для вас особенно тягостны¬ ми. Если я не ошибаюсь — а в этом деле я кое-что смыс¬ лю, — ваш организм не получает того, что ему положено природой. Вам нужно досыта есть, и боже упаси, если я откажу своему ближнему в малой доле того, что состав¬ ляет основу всякой жизни. Вот вам деньги! По исхудалому лицу женщины пробежала внезапная судорога. На мгновение ее загоревшийся взгляд остано¬ вился на серебряных монетах, но потом на побледневших щеках выступил слабый румянец, и она ответила: — Как ни тяжки мои лишения и моя нужда, я еще, благодарение богу, не опустилась до того, чтобы стать уличной попрошайкой. Уж лучше бы мне лежать здесь, в мерзлой земле, чем дожить до такого черного дня. Но простите, сударь, мне показалось, вы что-то сказали р майоре Линкольне?, 295

— Да, я говорил о нем, но что же из этого? Я сказал, что он пропал, и это чистая правда, ибо то пропало, чего нельзя найти. — А миссис Лечмир скончалась прежде, чем он скрылся, или после? — спросила женщина, в волнении де¬ лая шаг к Полуорту. — Неужели вы думаете, добрая женщина, что такой благородный человек, как майор Линкольн, мог скрыться после кончины своей родственницы, предоставив чуть ли не постороннему человеку все хлопоты о ее похоронах? — Да простит нам господь все наши прегрешения, вольные и невольные!—пробормотала женщина и, заку¬ тавшись поплотнее в свой изодранный плащ, повернулась и, больше ничего не сказав, исчезла в глубине клад¬ бища. Удивленный таким неожиданным бегством, Полуорт проводил ее взглядом, потом сказал незнакомцу, все еще стоявшему возле него: — Эта женщина помешалась из-за недостатка пита¬ тельной пищи. Сохранить умственные способности, когда желудок находится в небрежении, так же невозможно, как и ожидать, что из ленивого мальчишки выйдет уче¬ ный. — Уже позабыв, с кем он говорит, достойный капи¬ тан оседлал своего любимого конька и продолжал фило¬ софствовать. — Детей посылают в школу, чтобы познако¬ мить их со всеми полезными изобретениями, кроме уме¬ ния питаться, а ведь умение питаться — я хочу сказать, питаться с толком — такое же изобретение, как и всякое другое. Любой проглоченный кусок подвергается четырем операциям, и о каждой из них можно сказать, что она является важнейшей для нашего тела. — Позвольте мне помочь вам переступит^ через эту могилу, — сказал незнакомец, услужливо предлагая По¬ луорту руку. — Благодарю вас,, сударь, благодарю! Вот печальный комментарий к моим словам, — ответил капитан с груст¬ ной улыбкой. — Было время, когда я служил в легкой пе¬ хоте, но, когда человек лишается симметрии, он годится разве лишь для гарнизонной службы... Да, так о чем я го¬ ворил? Первая операция — это выбор; вторая — жева¬ ние; третья — глотание и последняя — переваривание пищи. 296