решения выехать из города. Позвольте мне переговорить с ней и избавить вас от неприятной необходимости ей от¬ казать. — Ни в коем случае! — ответил Хау, с живостью вста¬ вая с места, -г- Я был бы недостоин занимаемого мною по¬ ста, если бы отказывался принимать просителей. Господа, поскольку дело .касается дамы, я позволю себе злоупотре¬ бить вашей снисходительностью. Адмирал, я предлагаю вам услуги моего дворецкого, он славный малый и сумеет описать вам подробно, какое плавание совершила эта бу¬ тылка с той минуты, как она покинула остров Мадейру. Хау поклонился гостям и вышел с несколько излиш¬ ней поспешностью. Когда он проходил по коридору, до его ушей донесся новый взрыв смеха простодушного адмирала, который, однако, смеялся один: все остальное общество с благо¬ воспитанной сдержанностью обратилось к другим темам разговора. Войдя в библиотеку, Хау оказался наедине с женщи¬ ной, занимавшей в эту минуту мысли и воображение всех его гостей, несмотря на их притворное безразличие. Со свободой и непринужденностью военного, не знающего над собой власти, он вышел на средину комнаты и с под¬ черкнутой, хотя и несколько двусмысленной любезностью спросил: — Чему я обязан удовольствием видеть вас у себя? И почему дама, у которой, судя по ее виду, должно быть немало друзей, взяла на себя труд сама посетить меня? — Потому что я молю о милости, в которой может быть отказано тому, кто будет просить недостаточно го¬ рячо, — прозвучал из-под складок капюшона нежный, трепещущий голос. — Дело мое не терпит отлагательств, а просить об аудиенции значило бы терять драгоценное время, и я взяла на себя смелость явиться к вам сама. — И вам, сударыня, разумеется, нечего опасаться от¬ каза, — ответил Хау с галантностью, которая более при¬ личествовала бы генералу, предлагавшему заменить его. Приблизившись еще на шаг к незнакомке, Хау сказал, указывая на ее капюшон: — Разве не было бы уместно призвать на помощь ваши глаза? Они смогут, я в этом уверен, сказать больше, чем слова. Кого я имею честь принимать? И какого рода ваше дело? — Перед вами жена, разыскивающая своего мужа, — 328

ответила та, откинув капюшон, и пристальному взгляду Хау открылось нежное личико Сесилии. Эти слова были исторгнуты у нее бесцеремонностью, с какой разглядывал ее генерал, но едва она произнесла их, как в смущении потупилась и густо покраснела, со¬ храняя, однако, внешнее спокойствие. Генерал посмотрел на нее с восхищением, хотя и с некоторым недоумением. — Тот, кого вы ищете, находится в городе или вне его? — спросил он. — Боюсь, что не в городе. — И вы желаете последовать за ним в лагерь мятеж¬ ников? Это вопрос, требующий размышления. Я вижу, что говорю с дамой необычайной красоты, но дозволено ли мне спросить, как я должен вас величать? — У меня нет причин краснеть за свое имя, — отве¬ тила Сесилия. — В стране наших общих предков оно слы¬ вет благородным, и, быть может, мистер Хау слышал его: я дочь покойного полковника Дайнвора. — Племянница лорда Кардонелла! — в изумлении воскликнул ее собеседник, и некоторая вольность его об¬ ращения тотчас сменилась почтительностью. — Я давно знаю, что вы живете в Бостоне, как знаю и то, что вы прячетесь от нас, словно принадлежите к нашим злейшим врагам, — прячетесь от внимания, которое каждый офицер нашего гарнизона был бы счастлив вам оказать, начиная от меня самого и кончая самым юным прапорщиком. Прошу вас, садитесь! Сесилия поклонилась в знак признательности, но про¬ должала стоять. — Недостаток времени и снедающая меня тревога не позволяют мне защищаться от подобных обвинений, — возразила она. — Но если мало одного моего имени, чтобы получить от вас милость, которой я добиваюсь, то я долж¬ на просить о ней от имени того, кого я разыскиваю. — Будь он даже самый закоренелый мятежник из свиты Вашингтона, у него есть все основания быть до¬ вольным своей судьбой. — Он не только не враг короля, но уже не раз проли¬ вал свою кровь за него, — ответила Сесилия и в смуще¬ нии невольно опустила на лицо капюшон, так как пони¬ мала, что приближается минута, когда ей придется на¬ звать имя человека, с которым она связала себя нерасторжимыми узами. 329

И его зовут? На этот прямой вопрос ответ был дан тихим, но твер¬ дым голосом. Хау вздрогнул, услышав хорошо знакомое ему имя офицера, пользующегося таким большим уваже¬ нием в армии. Однако на его смуглом лице появилась многозначительная улыбка, когда он с удивлением повто¬ рил ее слова: — Майор Линкольн! Теперь я пошшаю, почему он отказался вернуться в Европу для поправки своего здо¬ ровья! Так он не в городе, вы говорите? Быть того не может! Очевидно, здесь какая-то ошибка. — Боюсь, что это правда. Лицо главнокомандующего снова приняло свое обыч¬ ное жесткое выражение, и было видно, что известие это его встревожило. Ваш муж злоупотребил своими привилегиями, 330

пробормотал он другим тоном. = Вы говорите, сударыня, что он покинул город, и это без моего ведома и согласия? — Ради достойной цели! — вскричала Сесилия, забыв обо всем в тревоге за Линкольна. — Его толкнуло семей¬ ное несчастье; при других обстоятельствах он первый осудил бы такой поступок. Хау хранил холодное, но грозное молчание, которое казалось более страшным, чем любые слова. Сесилия минуту смотрела на гневное лицо генерала, словно хотела проникнуть в самые тайные его мысли, затем с чувстви¬ тельностью женщины, поддавшись самым худшим своим опасениям, воскликнула: — О нет, вы не воспользуетесь этим признанием во вред ему! Разве не пролил он свою кровь ради вас? Мно¬ гие месяцы был он на краю могилы, потому что защищал ваше дело. А теперь вы усомнились в нем? Но, сударь, хотя случай и возраст на время поставили его под ваше начало, он во всех отношениях равен вам, и, кто бы ни попытался запятнать его беспорочное имя, он сумеет опровергнуть возведенные на него обвинения перед ли¬ цом своего государя. — Это будет необходимо! — холодно ответил Хау. — Не слушайте мои глупые, бессмысленные речи! — умоляла Сесилия, ломая в отчаянии руки. — Я сама не знаю, что говорю. Разве у него не было вашего позволе¬ ния каждую неделю сноситься с окрестностями города? — Да, чтобы получать провизию, необходимую для восстановления его здоровья. —- А разве он не мог сам отправиться за нею под за¬ щитой парламентерского флага? Ведь вы дали ему раз¬ решение на это. — Но в таком случае наша неприятная беседа была бы излишней, не так ли? Сесилия помолчала, словно собирая все свои силы, чтобы решиться на что-то очень важное. Немного погодя она попыталась улыбнуться и вымолвила более спокойно: — Я слишком дерзко понадеялась на снисходитель¬ ность воина и имела слабость поверить, что к моей прось¬ бе снизойдут благодаря моему имени и положению. — Ни имя, ни положение, ни обстоятельства не^ могут никогда... — Не заканчивайте эту жестокую фразу, — перебила Сесилия, — она слишком больно меня ранит! Выслушайте 331

сначала меня, выслушайте жену и дочь, и вы возьмете обратно ваши суровые слова! Не дожидаясь ответа, Сесилия решительно и с гордым достоинством направилась к двери мимо своего удивлен¬ ного собеседника. Отворив дверь, она сделала знак незна¬ комцу, который сопровождал ее в пакгауз, а теперь стоял среди слуг и зевак в прихожей. Незнакомец подошел к ней, и дверь библиотеки снова закрылась за ними. Это таинственное свидание тянулось так долго, что го¬ сти Хау совсем заждались своего хозяина. Шуточки адми¬ рала уже начали иссякать — как раз тогда, когда его собу¬ тыльники готовы были признать, что они не лишены осно¬ вания. Разговор не клеился и становился все более бес¬ связным и сбивчивым, как это обычно бывает, когда мысли собеседников заняты чем-то посторонним. Наконец раздался звонок, и главнокомандующий при¬ казал освободить прихожую от любопытной и праздной публики. Когда там остались только слуги, Хау вышел из библиотеки под руку с закутанной в плащ Сесилией и проводил ее до ворот, где поджидала карета. Почтитель¬ ность, с которой генерал вел свою спутницу, словно пере¬ далась слугам, поспешно распахнувшим перед ними дверь. Часовые с, обычной молодцеватостью взяли на караул, когда он, оказывая незнакомке честь, проводил ее до са¬ мых ворот, и все, кто был свидетелем этой сцены, с уди¬ влением переглядывались, словно желая узнать друг у друга объяснение этого загадочного визита. Когда Хау снова занял свое место за столом, адмирал сделал попытку продолжать свои шутки; однако холод¬ ный вид и суровый взгляд генерала отняли охоту сме¬ яться даже у грубоватого сына океана. Глава XXIX Ни грозный клич, ни песнь певца Не помогали им идти. Вальтер Скотт Прежде чем покинуть дом на Тремонт-стрит, чтобы воспользоваться разрешением, полученным ею от англий¬ ского генерала, и выехать из города, Сесилия решила 332