— Дальше! — вскричал Лайонел, которого рассказ Ральфа так захватил, что он почти не мог дышать. — Удар поразил твоего отца в самое сердце, и он обез¬ умел. Но это длилось лишь краткое мгновение по сравне¬ нию с бесконечными годами, которые человек осужден влачить на земле. Однако преступники воспользовались его временным помешательством, и, когда его помрачен¬ ное сознание вновь прояснилось, он увидел, что находится в сумасшедшем доме, где его продержали целых два¬ дцать лет в обществе людей, потерявших человеческий облик. И всему этому виной низкие происки вдовы Джона Лечмира. — Неужели это правда? Неужели? — воскликнул Лай¬ онел, ломая в отчаянии руки. Он так резко вскочил на ноги, что невольно оттолкнул от себя, как ненужную игрушку, нежную подругу, все еще обнимавшую его. — Но где доказательства? Откуда тебе все это известно? Снова на губах старика появилась спокойная, но скорб¬ ная улыбка, обычно освещавшая его изможденное лицо, когда он говорил о себе. — Немногое остается сокрытым от того, кто познал истину за долгие годы жизни, — ответил он. — Впрочем, разве у меня нет тайных, неизвестных тебе способов узна¬ вать то, что мне нужно? Вспомни обо всем, что я расска¬ зал тебе во время наших частых свиданий; вспомни о том, что произошло у смертного ложа Присциллы Лечмир, и спроси себя сам: разве твой престарелый друг говорит не¬ правду? — Так открой мне все! Не пропусти ни малейшей по¬ дробности в твоем отвратительном рассказе! Открой мне все или же возьми свои слова обратно. — Ты узнаешь все, о чем спрашиваешь, Лайонел Лин¬ кольн, и даже больше, — торжественно ответил Ральф, и в голосе его зазвучала какая-то могучая убедительная си¬ ла, — но ты должен поклясться в вечной ненависти к той стране, где законы позволяют обращаться с невинным че¬ ловеком, никому не сделавшим зла, как с диким зве¬ рем! — Я сделаю больше, в десять тысяч раз больше! Кля¬ нусь, я перейду на сторону мятежников... — Лайонел, Лайонел! Что ты хочешь сделать! — пре¬ рвала его пораженная в самое сердце Сесилия. Но ее голос заглушили громкие крики, донесшиеся из 13* 371

городка и перекрывшие гул пьяной толпы. В то же мгно¬ вение послышался торопливый топот множества ног по мерзлой земле. Ральф, у которого был такой же чуткий слух, как и у робкой Сесилии, бесшумно поднялся с мо¬ гильного камня и направился к дороге, а его спутники медленно последовали за ним: Лайонел — совершенно рав¬ нодушный ко всему происходящему вокруг, а Сесилия — вся трепеща от страха за мужа, презирающего опас¬ ность. — Они заблуждаются, думая, что разыскивают своего врага, — сказал старик, властным жестом подняв руку и как бы приказывая слушать его, — но он поклялся стать под их знамена, и они радостно, примут в свои ряды чело¬ века с таким именем и из такой семьи. — Нет, нет, — вскричала Сесилия, — он не давал та¬ кого позорного обещания! Беги, Линкольн, пока ты еще свободен! Оставь меня! Я сама встречу наших преследова¬ телей — они не причинят зла женщине. К счастью, эти слова Сесилии заставили Лайонела опо¬ мниться, и, обняв тонкий стан жены, он увлек ее за собой, на ходу сказав Ральфу: — Старик, как только это дорогое мне существо будет в безопасности, я разберусь, говорил ли ты правду или лгал. Но Ральф уже далеко опередил своих спутников: ста¬ рика ничто не обременяло, а его железное здоровье, ка¬ залось, смеялось над разрушительным влиянием времени. Когда он повернул в поле, прилегающее к покинутому ими кладбищу, он сделал Лайонелу и Сесилии знак рукой, словно подзывая их к себе. Шум шагов становился все громче, и в промежутках между пушечными залпами крики погони слышались все отчетливее. Несмотря на сильную руку, поддерживаю¬ щую ее, хрупкая Сесилия скоро почувствовала, что изне¬ могает от усталости. Когда они вышли на другую дорогу, пролегавшую вблизи от первой, она остановилась и против воли призналась, что ие может идти дальше. — Ну, тогда подождем тех, кто за «нами гонится, — сказал Лайонел с внешним спокойствием, — и пусть мя¬ тежники поостерегутся злоупотреблять своим незначитель¬ ным численным преимуществом. Едва он произнес эти слова, как из-за поворота пока¬ зался воз, запряженный четырьмя волами, который вскоре 372

поравнялся с ними. Правил волами глубокий старик, но он с большой ловкостью орудовал своей палкой, ибо по¬ стигал это искусство больше полувека. Увидев этого че¬ ловека, одного на пустынной дороге, Лайонел решился на отчаянный поступок. Он оставил свою измученную подругу и с таким свирепым лицом подступил к крестьянину, что мог бы напугать всякого, кто имел хоть малейшее основа¬ ние страшиться опасности. — Куда вы направляетесь? — грозно спросил Лайо¬ нел. — На мыс, — был ответ. — Да, да, и старые й молодые, и большие и малые, и люди и скотина, и двухколесные и четырехколесные повозки — сегодня ночью все спе¬ шат на мыс, как ты можешь сам догадаться, приятель! Да, — продолжал он, воткнув свою палку в землю и опер¬ шись на нее обеими руками, — четырнадцатого марта мне исполнилось восемьдесят три года, и, бог даст, к следую¬ щему дню моего рождения в Бостоне не останется ни од¬ ною красного мундира. По моему мнению, приятель, они слишком долго там засиделись, пора и честь знать. Сы¬ новья мои все на войне, а моя старуха со вчерашнего ве¬ чера помогала мне нагружать этот воз сеном. Вот я и везу его в Дорчестер, и оно ни гроша не будет стоить кон¬ грессу. — Значит, вы везете свое сено на Дорчестерский пере¬ шеек? — спросил Лайонел, меряя взглядом старика и его упряжку и не решаясь напасть на такого немощного и беззащитного человека. — Да говорите громче, по-солдатски, так же, как вы говорили раньше, я немного туговат на ухо, — ответил возница. — Нет, они не забрали у меня сено, они говорят, что я уже и так много сделал. А я говорю: разве можно сказать, что человек достаточно сделал для своей страны, если она хоть в чем-нибудь еще нуждается? Я слышал, что солдаты тащат на укрепления фашины* как они их на¬ зывают, и прессованное сено. Ну, а сено-то как раз по моей части, вот я и навил его целый воз. И, если этого мало, пусть хоть сам Вашингтон ко мне явится. Я отдам ему и амбары, и сеновалы, и все, что у меня есть! — Если вы готовы так много сделать для конгресса, может быть, вы поможете уставшей женщине? Ей с вами по дороге, но она слишком слаба, чтобы идти пешком. — От всего сердца, — сказал возница, оглядываясь 373

кругом в поисках той, кому ои хотел помочь. — Да только, может, она далеко? Ведь час уже поздний, а мне бы не хотелось, чтобы английские пули попали в кого-нибудь из наших на Дорчестерских холмах только из-за того, что там не хватило нескольких охапок сена. — Она вас не задержит ни на минуту, — сказал Лайо¬ нел и подбежал к Сесилии, почти незаметной в тени изго¬ роди, у которой она стояла. Подведя ее к возу, Лайонел продолжал: — Вам щедро заплатят за услугу. — Ну, какая тут плата! Может, она дочка солдата или, скажем, его жена и ей следовало бы ехать в коляске с лошадьми, а не на возу, запряженном волами? — Да, да, вы правы, она и жена и дочь солдата. — Вот и славно! Ручаюсь, старый Пут не совсем оши¬ бался, когда уверял, что женщинам под силу остановить те два полка, про которые чванный английский парла¬ мент хвастал, будто они пройдут через все колонии — от Гемпшира до Джорджии... Ну, как вы там — устрои¬ лись?" — Превосходно! — ответил Лайонел, который тем вре¬ менем приготовил в сене два места, для себя и Сесилии, и помог ей взобраться на воз. — Можно ехать. Возница, который был владельцем сотни акров хоро¬ шей земли по соседству, без долгих разговоров взмахнул своей палкой и погнал вперед четырех волов. Ральф на¬ блюдал за этой короткой сценой, прячась в тени изгороди* Когда воз отъехал, он махнул рукой, перешел через дорогу, и скоро его серая фигура растаяла в туманной дымке, словно призрак. Между тем погоня за беглецами не прекращалась: кру¬ гом раздавались голоса и в обманчивом свете луны мель¬ кали тени солдат, рассыпавшихся по полям. Кроме того, как слишком поздно сообразил Лайонел, оказалось, что им придется проехать через Кембридж. Когда он заметил, что они въехали на улицы городка, то охотно покинул бы воз вместе с Сесилией, но было слишком опасно попасть в самую гущу солдат, беспорядочно сновавших повсюду.: Оставалось только неподвижно и молча лежать, зарывшись в сено, в надежде, что их не заметят. В довершение всего пылкий патриотизм старого возницы не спасал его от некоторых слабостей, и ои, вместо того чтобы ехать прямой дорогой, повернул своих волов и остановился у того самого трактира, куда за несколько часов до этого доставил 374