первый часовой,— капитан Лоутон обратил в бегство ко¬ жаные колпаки, этих гессенцев! А вот майор убил лошадь под офицером... Черт подери, лучше бы он убил немца и оставил лошадь в живых! Вдогонку за удиравшими ковбоями гремели пистолет¬ ные выстрелы, и пуля разбила оконное стекло в несколь¬ ких шагах от Цезаря. Поддавшись великому соблазну, не чуждому и нашей расе — уйти подальше от опасности, негр покинул свое ненадежное убежище и тотчас под¬ нялся в гостиную. Лужайка, раскинувшаяся перед «Белыми акациями», не была видна с дороги; ее окаймлял густой кустарник, под прикрытием которого в ожидании своих всадников стояли связанные вместе лошади двух часовых. Победители-американцы теснили отступавших немцев, пока те не оказались под защитой огня своей пехоты. В это время два ковбоя, отставшие от товарищей, ворвались в ворота «Белых акаций», намереваясь скрыться позади дома, в лесу. Мародеры почувствовали себя на лужайке в полной безопасности и, увидев лошадей, поддались ис¬ кушению, перед которым лишь немногие из них могли бы устоять — ведь был такой удобный случай поживиться скотиной. Дерзко, с решительностью, которая вырабаты¬ вается долгой привычкой, они почти одновременно броси¬ лись к желанной добыче. Ковбои усердно распутывали связанные поводья, когда часовой, стоявший на террасе, заметил их. Он выстрелил из пистолета и с саблей в руке кинулся к лошадям. Стоило Цезарю появиться в гостиной, как сторожив¬ ший Генри часовой удвоил свою бдительность и подошел к пленнику ближе, но крики товарища снова привлекли его к окну. Разразившись проклятиями, солдат переве¬ сился через подоконник, надеясь своим воинственным видом и угрозами вспугнуть мародеров. Генри Уортон не мог устоять перед представившейся ему возможностью бежать. В миле от дома находились три сотни его това¬ рищей, во все стороны мчались лошади без седоков, и Генри, схватив своего ничего не подозревавшего стража за ноги, выбросил его из окна на лужайку. Цезарь вы¬ скользнул из комнаты и, спустившись вниз, задвинул за¬ сов входной двери. Солдат упал с небольшой высоты; он быстро оправился и обрушил весь гнев на пленника. Однако влезть через 486

Генри схватил своего стража за ноги и выбросил его из окна на лужайку.

окно обратно в комнату, имея перед собой такого против¬ ника, как Генри, было невозможно, а когда он подбежал к входной двери, то обнаружил, что она заперта. Его товарищ громко звал на помощь, и, забыв обо всем остальном, ошеломленный солдат бросился ему на вы¬ ручку. Одна лошадь была немедленно отбита, но вто¬ рую ковбой уже успел привязать к своему седлу, и все четверо скрылись за домом, свирепо размахивая саблями и проклиная друг друга на чем свет стоит. Цезарь отпер дверь и, указывая на лошадь, которая спокойно щипала траву на лужайке, крикнул: — Бежать... сейчас же бежать, масса Генри. — Да,— воскликнул молодой человек, вскакивая в седло,— теперь действительно время бежать, мой друг. Он торопливо кивнул отцу, который в безмолвной тре¬ воге стоял у окна, протянув руки к сыну, словно благо¬ словляя его. — Храни тебя господь, Цезарь, поцелуй сестер,— доба¬ вил Генри и с быстротой молнии вылетел за ворота. Негр со страхом следил за ним, видел, как он выскочил на проезжую дорогу, свернул вправо и, бешено проскакав вдоль отвесной скалы, вскоре исчез за ее уступом. Теперь Цезарь снова запер дверь и, задвинув засов за засовом, до отказа повернул ключ; все это время он разго¬ варивал сам с собой, радуясь счастливому спасению моло¬ дого господина: — Как ловко ездит... Цезарь сам учил его немало... По¬ целуй молодую леди... мисс Фанни не позволит старому негру поцеловать свою румяную щечку. Когда исход сражения к концу для определился и пришло время хоронить мертвых, к их числу присоеди¬ нили двух ковбоев и одного виргинца, которых нашли на лужайке за коттеджем «Белые акации». На счастье Генри Уортона, в минуту его побега зор¬ кие глаза того, кто его арестовал, разглядывали в под¬ зорную трубу колонну пехотинцев, все еще занимавших позицию на берегу речки, куда теперь в поисках друже¬ ской защиты устремились остатки гессенской кавалерии. Генри Уортон несся на чистокровном виргинском ска¬ куне, который мчал его через долину с быстротой ветра, и сердце юноши уже радостно билось при мысли о счаст¬ ливом освобождении, как вдруг в его ушах громко про¬ звучал знакомый голос: 488

— Превосходно, капитан! Не жалейте кнута и, не до¬ езжая до моста, поверните влево! Генри в изумлении оглянулся и увидел своего бывшего проводника Гарви Бёрча: он сидел на крутом уступе скалы, откуда открывался широкий вид на долину. Тюк, сильно уменьшившийся в размерах, лежал у его ног; раз¬ носчик весело помахал шляпой проскакавшему мимо анг¬ лийскому офицеру. Генри воспользовался советом этого загадочного человека и, заметив хорошую тропу, которая вела к проезжей дороге, пересекавшей долину, свернул на нее и вскоре был уже напротив места расположения своих друзей. Через минуту он проехал по мосту и оста¬ новил лошадь возле своего старого знакомого, полковника Уэлмира. — Капитан Уортон! — воскликнул удивленно англий¬ ский офицер.— В синем сюртуке и на коне мятежников! Уж не свалились ли вы с облаков в таком виде и в таком наряде? — Слава богу,— с трудом переводя дыхание, ответил ему молодой человек.— Я цел, невредим и вырвался из рук врагов: всего лишь пять минут назад я был пленным и мне грозила виселица. — Виселица, капитан Уортон! О нет, эти изменники королю никогда не осмелились бы совершить второе убий¬ ство. Неужели им мало того, что они повесили Андре! А за что они грозили вам подобной участью? — Меня обвиняют в том же преступлении, что и Андре,— ответил капитан и коротко рассказал собрав¬ шимся о том, как он попал в плен, какая опасность ему угрожала и каким образом ему удалось бежать. К тому времени, когда Генри закончил рассказ, позади колонны пехотинцев столпились бежавшие от неприятеля немцы, и полковник Уэлмир громко крикнул: — От всей души поздравляю вас, мой храбрый друг; милосердие — добродетель, незнакомая этим изменникам, и вам повезло вдвойне, что вы ускользнули от них целым и невредимым. Надеюсь, вы не откажетесь мне помочь, а скоро я предоставлю вам возможность с честью покви¬ таться с ними. — Не думаю, полковник, что люди, которыми коман¬ дует майор Данвуди, стали бы оскорбительно обращаться с пленным,— слегка покраснев, возразил молодой капи¬ тан,— его репутация выше подобных подозрении; кроме 489

того, я считаю неблагоразумным переходить через речку на открытую равнину в виду виргинской кавалерии, еще возбужденной только что одержанной победой. — По-вашему, разгром случайного отряда ковбоев и этих неповоротливых гессенцев — подвиг, которым можно гордиться? — с презрительной улыбкой спросил полковник Уэлмир.— Вы так говорите об этом, капитан Уортон, словно ваш хваленый мистер Данвуди — ибо какой он майор? — разбил гвардейский полк вашего короля. — Позвольте заметить, полковник Уэлмир, будь на этом поле гвардейский полк моего короля, он столкнулся бы с противником, с которым опасно не считаться. А мой хваленый мистер Данвуди, сэр,— кавалерийский офицер, гордость армии Вашингтона,— горячо возразил Генри. — Данвуди! Данвуди! — с расстановкой повторил пол ковник.— Право же, я где-то видел этого джентльмена раньше. — Мне говорили, что вы встретились с ним однажды и городе у моих сестер,— скрывая усмешку, сказал Генри. — Ах да, припоминаю такого молодого человека. Неужели всемогущий конгресс этих взбунтовав¬ шихся колоний доверяет командование подобному воину! — Спросите командира гессенской конницы, считает ли он майора Данвуди достойным такого доверия. Полковник Уэлмир был не лишен той гордости, кото рая заставляет человека отважно держаться перед лицом врага. Он давно служил в английских войсках в Америке, но сталкивался лишь с молодыми рекрутами и местными ополченцами. Они нередко дрались, и даже храбро, но так же часто пускались наутек, не спустив курка. Этот полковник имел обыкновение судить обо всем по внешно¬ сти, он не допускал и мысли, чтоб американцы могли одержать победу над людьми в таких чистых штиблетах, так мерно чеканящих шаг, умеющих с такой точностью заходить флангом. Ко всему этому они — англичане, и, значит, им всегда обеспечен успех. Уэлмиру почти не при¬ ходилось бывать в боях, не то он давно уже расстался бы с этими вывезенными из Англии понятиями — они укоре¬ нились в нем еще глубже благодаря легкомысленной об становке гарнизонного города. С надменной улыбкой он выслушал пылкий ответ капитана Уортона и спросил: — Неужели вы хотите, чтобы мы отступили перед 491)