стыо обладала и добродетельная старая дева. Обведя взглядом небольшую группу присутствующих, она заме¬ тила, что женщины смотрят на нее с напряженным ожида¬ нием, и это тотчас на нее подействовало: Кэти искренне заплакала, завоевав немалую симпатию зрительниц и дажо славу женщины с нежным сердцем. Лицо сына дрогнуло, когда на гроб его отца упал первый ком земли, своим гул¬ ким, мрачным звуком напоминая, что все люди смертны. Разносчик согнулся, словно от невыносимой боли; пальцы его безжизненно висящих рук задрожали, а выражение лица говорило, что сердце его разрывается от горя. Однако он быстро справился с собой, выпрямился, глубоко вздох¬ нул и, подняв голову, огляделся; казалось, он даже улы¬ бается от сознания, что так хорошо владеет собой. Могилу скоро засыпали; два небольших камня, положенных по краям, указывали ее границы; отдавая последнюю дань старым обычаям, могильный холмик украсили дерном, ко¬ торый своей поблекшей зелекыо напоминает о судьбе умерших. И вот церемония окончилась. Соседи, помогав¬ шие при выполнении печального обряда, стояли, обнажив голову, и выжидающе глядели на Бёрча — теперь он по- настоящему почувствовал, что остался один на всем белом свете. Он снял шляпу и, собравшись с силами, проговорил: — Друзья и соседи, благодарю вас за то, что вы помог¬ ли предать земле тело моего умершего отца. После того как были произнесены эти общепринятые слова, наступила торжественная тишина и все молча разо¬ шлись. Несколько человек проводили разносчика и Кэти, но у дверей дома почтительно покинули их. Впрочем, один человек, которого в округе важно называли «делец», вошел вместе с ними. Сердце Кэти забилось в предчувствии беды, однако хозяин, очевидно ожидавший этого визита, вежливо подал гостю стул. Разносчик подошел к двери, окинул вни¬ мательным взором долину, но тут же вернулся и сказал: — Солнце уже спустилось за вершину восточного хол¬ ма, времени у меня в обрез. Вот документы на дом и на землю. Все сделано по закону. «Делец» взял бумагу и принялся медленно читать, так как был человеком осторожным, а также потому, что, к несчастью, его плохо учили в детстве. Пока он с трудом вникал в смысл бумаги, Гарви собрал кое-какие вещи, намереваясь присоединить их к тем, которые должны были вместе с ним покинуть дом* Кэти уже успела спро- 575

сить разносчика, оставил ли покойный завещание; теперь она с полным безразличием смотрела, как Гарви поло¬ жил библию’ на дно нового тюка, который она сшила для него. Однако, когда он аккуратно положил туда же шесть серебряных ложек, Кэти вдруг охватило возмущение при виде такого явного урона, нанесенного ей, и она сказала: — Вам могут понадобиться ложки, когда вы женитесь, Гарви. — Я никогда не женюсь. — Но незачем давать поспешные зароки, даже самому себе. Наперед никогда нельзя знать, какой тебе может представиться случай. Для чего холостяку столько ло¬ жек? Я считаю, что долг каждого обеспеченного чело¬ века — жениться и заботиться о своей семье. В те времена, когда Кэти высказывала эти взгляды, богатство женщины ее сословия обычно составляли корова, кровать и несколько простынь, наволочек и одеял своей работы; у тех же, к кому судьба была особенно благо¬ склонна, имелось еще полдюжины серебряных ложек. Многое из всего этого расчетливая старая дева приобрела своим собственным трудом, и можно представить себе ее негодование, когда она увидела, что ложки, которые она привыкла считать своими, тоже очутились в громадном тюке разносчика. Последние слова Бёрча отнюдь не уте¬ шили ее. Однако Гарви, не обращая внимания ни на ее недовольство, ни на высказанное ею мнение, продолжал укладывать вещи в тюк, который вскоре вырос почти до своих обычных размеров. — Я не очень-то спокоен насчет этой бумаги,— ска¬ зал «делец», разобравшись наконец в содержании доку¬ мента. — Почему же? — Боюсь, что суд не признает ее законной. Мне изве¬ стно, что два ваших соседа собираются завтра утром пойти и потребовать конфискации вашего дома. Хорош буду я, если уплачу сорок фунтов и останусь ни с чем. — Лишить прав могут только меня,— возразил разнос¬ чик.— Заплатите мне двести долларов, и дом будет ваш. Вы всем известны как виг и вас-то уж не станут бес¬ покоить. В и г а м и в эпоху, описанную в романе, в североамериканских колониях называли сторонников восставших колонистов. 576

Разносчик говорил с горечью, которая удивительным образом уживалась со старанием как можно более выгодно продать свое имущество. — Согласитесь на сто, и ударим по рукам,— сказал покупатель и осклабился, полагая, что добродушно улы¬ бается. — Ударим по рукам? — с удивлением повторил раз¬ носчик.— Я полагал, что мы уже заключили сделку. — Сделка еще не заключена, пока мне не вручили бумагу и вам не выплатили деньги. — Бумага у вас. — Я оставлю ее у себя, если вы сбавите цену,—ска¬ зал покупатель и хихикнул.— Ну, полтораста долларов, ведь это не малая цена. Вот деньги у меня с собой. Разносчик выглянул в окно я со страхом увидел, что близится вечер. Он знал, что подвергается опасности, оставаясь в доме после наступления темноты, но ему труд¬ но было смириться с мыслью, что его так нагло грабят, после того как сделка была заключена по всем правилам. Видя, что он колеблется, покупатель встал и заявил: — Что ж, может быть, вы сторгуетесь с кем-нибудь другим до утра, завтра ваши бумаги уже ничего не будут стоить. — Соглашайтесь, Гарви,— вмешалась Кэти; она не могла устоять перед английскими гинеями, которые поку¬ патель выложил на стол. Ее голос вывел разносчика из раздумья; казалось, он вдруг вспомнил о чем-то. — Хорошо,— сказал он и, повернувшись к Кэти, поло¬ жил часть денег ей в руку,— если бы у меня была другая возможность расплатиться с вами, я скорее согласился бы все потерять, чем позволил бы так обобрать себя. — Вы и без того можете все потерять,— пробормотал «делец» и, злобно улыбнувшись, вышел из дома. — Да,— произнесла Кэти, проводив его взглядом,— он знает, чего вам недостает, Гарви: он, как и я, считает, что теперь, когда старый джентльмен скончался, вам ну¬ жен друг, который бы заботился о вас. Занятый приготовлениями в дорогу, разносчик пропу¬ стил мимо ушей этот намек. Старая дева, однако, не уни¬ малась. Она поняла, что мечте, которую она лелеяла так много лет, не суждено осуществиться, и мысль о разлуке причинила ей большое огорчение; к тому же она никак не 677

ожидала, что способна на сочувствие к нищему и всеми покинутому человеку. — Где вы теперь будете жить, где вы найдете другой дом? — спросила Кэти. — Господь пошлет мне дом. — Но он может вам не понравиться. — Бедняк не должен привередничать. — Уж про меня никак не скажешь, что я приверед¬ лива,— быстро отозвалась экономка.— Хоть я и люблю, чтоб в доме были приличные вещи и все стояло на своем месте, но я, пожалуй, согласилась бы покинуть эти края. Не сказала бы я, что мне очень нравится, как люди живут в этой долине. — Долина эта прекрасна,—горячо сказал Гарви,— а люди повсюду одни и те же. Но мне теперь все равно; все места для меня одинаковы и все лица чужие. Штука материи, которую он укладывал, выпала у него из рук, и он опустился на сундук, смотря вперед невидя¬ щим взглядом. — Что вы, что вы! — возразила Кэти, придвигая свой стул поближе к разносчику.— Что вы, Гарви, мое-то лицо уж во всяком случае для вас не чужое. Бёрч медленно посмотрел на Кэти и увидел в ее чер¬ тах больше чувства и меньше себялюбия, чем это бывало обычно. Он нежно взял ее за руку, и выражение страда¬ ния несколько сгладилось на его лице. — Да, добрая женщина, вы, конечно, мне не чужая, вы можете быть справедливой ко мне. Когда люди будут меня поносить, вы, по доброте сердечной, скажете что-ни¬ будь в мою защиту. — Я заступалась за вас и всегда буду заступаться,— с жаром ответила Кэти,— я буду защищать вас до послед¬ ней капли крови, пусть только посмеют поносить вас! Вы правильно сказали, Гарви, я справедлива и хорошо к вам отношусь. Что за беда, если вам нравится король! Мне ча¬ сто доводилось слышать, что он, в сущности, неплохой че¬ ловек, плохо только то, что в Англии нет религии; все го-! ворят, что тамошние священники — сущие дьяволы! Охваченный глубокой душевной тоской, разносчик начал ходить взад и вперед по комнате, в глазах его мелькало что-то безумное. Никогда Кэти не видела его таким, и ее пугала какая-то странная величавость в его размеренном шаге- 578