дает веселья. Невесте и жениху в таких случаях издавна разрешается молчать, но на этот раз их друзья, видимо, были тоже склонны последовать этому примеру. Неожи¬ данная отсрочка радостного события больше всех раздра¬ жала английского полковника, и, сидя рядом с Сарой, он то и дело менялся в лице; а невеста, казалось, воспользо¬ валась этой задержкой, чтобы набраться сил перед ожи¬ даемой церемонией. Наконец среди общего молчания доктор Ситгривс обратился к мисс Пейтон, с которой он уселся рядом: — Брак, сударыня, перед лицом бога и людей счи¬ тается священным установлением, и можно сказать, что в паше время он не противоречит законам природы и нравственности. Древние народы, освящая многоженство, нарушали предначертания природы и обрекали тысячи людей на нищету, но с развитием науки в обществе рас¬ пространились мудрые правила, по которым мужчина мо^ жст иметь только одну жену. Уэлмир злобно посмотрел на доктора, и лицо его вы¬ разило сильную досаду, ясно говорившую о том, каким несносным он считает этот разговор; а мисс Пейтон воз¬ разила с легким замешательством, словно боясь коснуться запретной темы: — Я считала, сэр, что нашими правилами морали в этом вопросе мы обязаны христианской религии. — Вы правы, сударыня, в писаниях апостолов сказано, что мужчины и женщины равно подчиняются этому за¬ кону. Однако в какой мере многоженство несовместимо с чистотой жизни? Мы, вероятно, обязаны осуждением этого обычая мудрости святого Павла, который был весьма силен в науке и, должно быть, вел частые беседы по этому вопросу с Лукой, а тот, как известно, много занимался медициной... Трудно сказать, как далеко полет прихотливой фанта¬ зии занес бы Ситгривса, увлеченного этой темой, если б его не прервали. Лоутон, который до сих пор внимательно наблюдал за всеми, не произнося ни слова, вдруг резко спросил: — Скажите, полковник, какое наказание полагается в Англии за двоеженство? Уэлмир вздрогнул, и губы у него побелели. Однако, быстро овладев собой, он ответил с учтивостью, приличе- ствующей счастливому жениху:

— Смертная казнь, чего и заслуживает подобное пре¬ ступление. — Да, смертная казнь с последующим вскрытием трупа,—подхватил хирург.— Закон редко упускает слу¬ чай извлечь пользу из преступника. Однако двоежен¬ ство — отвратительное преступление! — Вы полагаете, что двоеженство хуже безбрачия? — спросил Лоутон. — Конечно, хуже,— невозмутимо ответил простодуш¬ ный хирург.— Тот, кто пребывает в одиночестве, может посвятить жизнь науке и, вместо того чтобы производить себе подобных, распространять полезные знания. Но него¬ дяй, который злоупотребляет кротостью и доверчивостью, свойственными женскому полу, совершает тяжкий грех и еще усугубляет его низким обманом. — Не думайте, сэр, что женщииы будут очень благо¬ дарны вам за то, что вы приписываете им природную мяг¬ кость и легковерие. — Капитан Лоутон, физическая природа мужчины значительно крепче женской. Его нервы менее чувстви¬ тельны, весь организм менее гибок и более устойчив; что же удивительного, если женщина склонпа искать опору в мущчине? Казалось, у Уэлмира иссякло терпение: не в силах больше слушать столь неуместный разговор, он вскочил и принялся в раздражении шагать по комнате. Священник, терпеливо дожидавшийся возвращения Цезаря, из сочув¬ ствия к жениху переменил тему беседы, а спустя несколько минут появился и черный гонец. Он вручил записку док¬ тору Ситгривсу, ибо мисс Пейтон решительно запретила Цезарю впутывать ее в порученное ему дело. В записке коротко сообщалось о том, что приказания доктора выпол¬ нены, а кольцо послано с негром. И Цезарь немедля пере¬ дал кольцо доктору. С минуту хирург стоял, разглядывая золотое колечко, и облако грусти омрачило его лицо. Он, видимо, забыл, для чего и где находится, п заговорил сам с собой: — Бедная Анна! Твое юное сердце было весело и не¬ винно, когда этому кольцу предстояло скрепить твой брач¬ ный союз, но, прежде чем настал час обряда, господь взял тебя в свою обитель. С тех пор прошли годы, сестра моя, но я не забыл тебя, мплый друг моего детства! — Тут док¬ тор подошел к Саре, не замечая, что все смотрят на него, 652

надел кольцо ей на палец и продолжал: — Та, кому оно предназначалось, уже давно лежит в могиле, а юноша, ко¬ торый преподнес ей этот дар, вскоре последовал за ее свя¬ той душой. Возьмите это кольцо, мисс Сара, и дай бог, чтобы оно принесло вам такое счастье, какого вы заслу¬ живаете. Сара была глубоко троцута горячим порывом доктора, но тут Уэлмир подал ей руку, подвел к священнику, и вен¬ чанье началось. При первых словах торжественного обряда в комнате наступила мертвая тишина. Служитель божий приступил к молитвам и поучениям, затем выслушал вза¬ имные обеты верности жениха и невесты, за которыми следовало перейти к обмену кольцами. Но в суматохе я волнении кольцо забыли снять с пальца Сары, на который его надел доктор Ситгривс, и произошла легкая заминка* Только священник собрался возобновить прерванный об¬ ряд, как в комнату проскользнул посторонний и внезапно остановил его. То был разносчик. Глаза Бёрча смотрели с горькой иронией, а рука протянулась к священнику, словно запрещая ему продолжать венчание. — Как может полковник Уэлмир терять здесь драго¬ ценное время, когда жена его пересекла океан, чтобы по¬ видаться с ним? Ночь длинна, луна освещает дорогу, за несколько часов он мог бы добраться до города! — прого¬ ворил Бёрч. Ошеломленный этим неожиданным вмешательством, Уэлмир несколько секунд не мог прийти в себя. Вторже¬ ние Бёрча и его странные слова не испугали Сару; но, чуть оправившись от удивления, она перевела вопрошающий взгляд на лицо того, кому только что поклялась в вер¬ ности, и прочла на нем жестокое подтверждение всего, что сказал разносчик. Комната закружилась у нее перед гла¬ зами, и она упала без сознания на руки своей тетки. Жен¬ щинам присуща врожденная чуткость, и порой она побеж¬ дает все другие чувства. Дамы окружили потерявшую со¬ знание невесту и тотчас унесли ее,— в гостиной остались одни мужчины. Воспользовавшись всеобщим смятением, разносчик скрылся с такой быстротой, что никто не успел и подумать о преследовании. Уэлмир словно застыл посреди комнаты, и все взоры устремились на него в зловещем молчании. — Это ложь, гнусная ложь! — воскликнул он, ударив себя по лбу.— Я всегда отвергал домогательства этой жен¬ 053

щины, и законы моей страны не заставят меня признать ее права. — Но что говорят божеские законы и ваша совесть? — спросил Лоутон. — Хорошо, сэр,— высокомерно ответил Уэлмир, от¬ ступая к выходу.— Мое положение дает вам сейчас пре¬ имущество, но придет время... Он был уже у дверей, когда его остановил легкий удар по плечу: капитан Лоутон с многозначительной улыбкой знаком приглашал его следовать за собой. Сейчас Уэлмир готов был уйти куда угодно, лишь бы избежать полных презрения и ненависти взглядов, направленных на него со всех сторон. Молча дошли они до конюшни, и тут Лоу¬ тон крикнул: — Выведите Роноки! Тотчас появился солдат, ведя под уздцы оседланную лошадь. Лоутон спокойно закинул поводья на шею коню, вынул пистолеты из седельных сумок и сказал: — Эти пистолеты не раз служили правому делу и бы¬ вали только в достойных руках, сэр. Они принадлежали моему отцу. Он с честью пользовался ими в войне с Фран¬ цией и отдал их мне, чтобы я сражался за родину. Что ж, разве я не послужу родине, если уничтожу негодяя, кото¬ рый хотел погубить одну из прекраснейших ее дочерей? — Я отплачу вам за нанесенные мне оскорбления! — вскричал Уэлмир, схватив протянутый ему пистолет.— И да падет кровь на голову того, кто захотел ее пролить. — Аминь! Но погодите минуту, сэр. Вы сейчас сво¬ бодны, в кармане у вас пропуск, подписанный Вашингто¬ ном, и я уступаю вам первый выстрел! Если я погибну, вам достанется лошадь, которая спасет вас от любых пре¬ следователей, и я советую вам скакать отсюда без промед¬ ления, нначе даже Арчибальд Ситгривс возьмется за ору¬ жие, а уж от драгун не ждите пощады. — Вы готовы? — спросил Уэлмир, скрежеща зубами от влобы. — Станьте здесь, Том, и посветите нам. Ну, пли! Уэлмир выстрелил, и от эполета капитана отлетел ку¬ сочек золотого шнура. — Теперь мой черед,—сказал Лоутон, хладнокровно поднимая пистолет. — Нет, мой! — крикнул чей-то голос, и оружие было выбито из руки капитана.— Клянусь самим дьяволом, ведь