тельствует с благородных чувствах истинного солдата и должна произвести благоприятное впечатление на суд. — Следует предупредить подсудимого,— сказал один из судей,— что он обязан говорить лишь то, что считает нужным, и, хотя у нас тут военный суд, мы признаем за¬ коны всех свободных государств. Молчавший член суда одобрительно кивнул головой на это замечание, и председатель продолжал, внимательно сверяясь с протоколом предварительного следствия, кото¬ рый он держал в руках. — Против вас выдвинуто обвинение, что двадцать де¬ вятого октября вы, офицер вражеской армии, прошли че¬ рез пикеты американских войск возле Уайт-Плейна, пере¬ одевшись в чужое платье, а потому вас подозревают в действиях, враждебных Америке, и хотят подвергнуть наказанию, как шпиона. Мягкий, но решительный той председателя, медленно и четко излагавшего сущность обвинения, звучал очень внушительно. Обвинение было выражено так ясно, дока¬ зательства так просты, улики столь очевидны, а наказание столь заслуженно, что, казалось, невозможно его избе¬ жать. Однако Генри ответил просто и серьезно: — То, что я прошел через ваши пикеты в чужом пла¬ тье, верно, но... — Стойте! — прервал его председатель.— Законы вой¬ ны и так достаточно строги, вам незачем ничего добавлять и тем усугублять свою вину. — Подсудимый может взять обратно свои слова, если захочет,— заметил первый судья.— Его признание лишь подтверждает обвинение. — Я не отрекаюсь от правдивых показаний,— гордо сказал Генри. Два члена суда выслушали его молча и бесстрастно, па их суровых лицах не мелькнуло и тени торжества. Те¬ перь председатель как будто стал проявлять больше ин¬ тереса к происходящему. — Вашп чувства благородны, сэр,— заметил он,— и я жалею, что молодой солдат в своем рвении мог зайти так далеко, что стал обманщиком. — Обманщиком! — воскликнул Уортон.— Я считал, что действую благоразумно, стараясь не попасть в плен к моим врагам. С98

— Говорят, что вы Генри Уортон,— начал председатель...

— Солдат должен встречаться с врагом только от¬ крыто, с оружием в руках, капитан Уортон. Я служил двум королям Англии, а теперь служу моей родине, но ни¬ когда не приближался к неприятелю иначе, как при свете дня и с честной уверенностью, что он меня видит. — Вы можете объяснить, что побудило вас зайти на территорию, занятую нашими войсками, переодевшись в чужое платье? — спросил первый судья, слегка скривив рот. — Я сын престарелого джентльмена, который сидит здесь перед вами,— ответил Генри.— Чтобы повидаться с отцом, я не побоялся подвергнуть себя опасности. Кроме того, ваши войска редко спускаются в низины, и само на¬ звание «нейтральная территория» дает право обоим про¬ тивникам свободно проходить по этой земле. — Однако это название не утверждено законом — оно появилось лишь в военной обстановке. Но, куда бы ни двигалась армия, она везде утверждает свои правила, а первое из них — умелая защита от врага. — Я не казуист, сэр,— ответил молодой человек,— я только знал, что мой отец имеет право на мою любовь, и, принимая во внимание его возраст, готов был пойти на еще больший риск, лишь бы доказать ему свою привязан¬ ность. — Весьма похвальное чувство! — воскликнул предсе¬ датель.— Кажется, джентльмены, дело предстает в другом освещении. Признаюсь, вначале оно казалось мне весьма мрачным; но никто не может осудить сына за желание повидаться с родителями. — А есть у вас доказательства, что вы ставили себе только эту цель? — Да, вот они,— ответил Генри, и в душе у него блес¬ нул луч надежды,— вот мои доказательства: мой отец, моя сестра, мэйор Данвуди — все они это знают. — В таком случае,— сказал бесстрастный судья,— мы еще можем оправдать вас. Но нужно произвести дальней¬ шее расследование дела. — Несомненно,— с охотой подтвердил председатель.— Пусть подойдет мистер Уортон-старший и даст при¬ сягу. Старый отец собрался с духом и, подойдя неверными шагами, выполнил все формальности, требуемые судеб¬ ной процедурой. 700

— Вы отец обвиняемого? — спросил Синглтон мягко, немного помолчав из уважения к чувствам свидетеля. — Он мой единственный сын. — Что вы знаете о его посещении вашего дома два¬ дцать девятого октября? — Он пришел, как уже сказал вам, чтобы повидаться со мной и со своими сестрами. — Он был одет в чужое платье? — спросил первый судья. — Да. Он не был в мундире своего полка. — Чтобы повидаться с сестрами,— с волнением повто¬ рил председатель.— У вас есть и дочери, сэр? — Да, у меня две дочери, и обе они здесь. — На нем был парик? — вмешался первый судьи. — Я как будто заметил у него на голове что-то вроде парика. — А как давно вы не видались с сыном? — спросил председатель. — Год и два месяца. — Он был в широком плаще из грубого сукна? — спросил судья, просматривая материалы обвинения. — Да, он был в плаще. — И вы думаете, он пришел только для того, чтобы повидаться с вами? — Да, со мной и с моими дочерьми. — Смелый юноша,— шепнул председатель суда сво¬ ему молчаливому коллеге.— Я не вижу большого зла в этой выходке. Он поступил неосторожно, но благородно. — Вы уверены, что ваш сын не получал никакого по¬ ручения от сэра Генри Клинтона и что поездка к родным не была лишь предлогом, чтобы скрыть его истинную цель? — Как я могу знать об этом? — ответил испуганный мистер Уортон.— Разве сэр Генри доверил бы мне такое дело? — Известно ли вам что-нибудь об этом пропуске? — И судья протянул ему бумагу, которая осталась у Дан- вуди после ареста Уортона. — Нет, даю слово, мне ничего не известно о нем! — воскликнул старик и отшатнулся от бумаги, словно она была заразной. — Вы клянетесь? — Клянусь! 701

— Есть у вас еще свидетели, капитан Уортон? Этот не может быть вам полезен. Вас задержали при обстоя¬ тельствах, которые могут стоить вам жизни, и вам остается только самому доказать свою невиновность. Обдумайте все хорошенько и не теряйте спокойствия. Было что-то пугающее в бесстрастии этого судьи, и Генри побледнел. Заметив сочувствие полковника Синглтона, он чуть не позабыл о грозившей ему опасно¬ сти, но суровый и сосредоточенный вид двух других судей напомнил ему, какая ждет его участь. Он замолк и лишь бросал умоляющие взгляды на своего друга. Данвуди по¬ нял его и вызвался выступить как свидетель. Он дал при¬ сягу и пожелал рассказать все, что зпает. Но его показа¬ ния не могли изменить существа дела, и Данвуди вскоре почувствовал это. Сам он знал очень немного, да и это немногое скорее шло во вред Генри, чем на пользу. По¬ казания Данвуди были выслушаны в полном молчании, и безмолвный судья в ответ лишь покачал головой, но так выразительно, что всем стало ясно без слов, какое впечат¬ ление они произвели. — Вы тоже считаете, что у обвиняемого не было иной цели, кроме той, в которой он признался? — Никакой, я готов поручиться собственной жизнью! — горячо воскликнул Данвуди. — Вы можете присягнуть в этом? — Как я могу дать присягу? Один бог читает в серд¬ цах людей. Но я знаю этого человека с детства: он был всегда правдив. Он выше лжи. — Вы говорите, что он бежал и был снова взят в плен с оружием в руках? — спросил председатель. — Да, и был ранен в бою. Вы видите, он и сейчас еще не вполне владеет рукой. Неужели вы полагаете, сэр, что он бросился бы туда, где рисковал снова попасть к нам в руки, если бы не был уверен в своей невиновности? — А как вы думаете, майор Данвуди, Андре сбежал бы с поля боя, если бы близ Территауна 1 разгорелось сра¬ жение? — спросил бесстрастный судья.— Разве молодость не жаждет славы? — И вы называете это славой? — воскликнул майор.— Позорную смерть и запятнанное имя! 1 Т о р р и т а у и — город в штате Нью-Йорк, где был задер¬ жан Андре, 702

— Майор Данвуди,— ответил судья с непоколебимой важностью,— вы поступили благородно. Вам пришлось выполнить тяжелый и суровый долг, но вы справились с ним, как честный человек и верный сын своей родины; и мы должны поступить точно так же. Все собравшиеся в зале суда с величайшим вниманием следили за допросом. Отдаваясь безотчетному чувству, ко¬ торое мешает нам разбираться в причинах и следствиях, большая часть слушателей считала, что если даже Дан¬ вуди не удалось смягчить сердца судей, то это уж никому не удастся. Тут из толпы выдвинулась нескладная фигура Цезаря; его выразительное лицо, на котором была напи¬ сана глубокая печаль, так резко отличалось от физионо¬ мий остальных негров, глазевших на все с пустым любо¬ пытством, что обратило па себя внимание молчаливого судьи. Он впервые разжал губы и произнес: — Пусть негр пройдет вперед. Теперь было поздно отступать, и Цезарь, не успев со¬ браться с мыслями, оказался перед офицерами американ¬ ской армии. Допрашивать негра предоставили тому судье, который его вызвал, и он приступил к делу с подобающей строгостью: — Знаете ли вы подсудимого? — Еще бы не знать,— ответил Цезарь таким же вну¬ шительным тоном, как и судья, задавший вопрос. — Когда он снял парик, он отдал его вам? — Цезарю не нужен парик,— проворчал негр,— у него свои хорошие волосы. — Передавали вы кому-нибудь письма или, может, выполняли какие-нибудь другие поручения, когда капитан Уортон был в доме вашего хозяина? — Я всегда делал, что велит хозяин. — Но что он велел вам делать? — Как когда: то одно, то другое... — Довольно,— сказал с достоинством полковник Синглтон,— вы получили благородное признание джентль¬ мена,— что можете вы услышать нового от этого неволь¬ ника? Капитан Уортон, вы видите, о вас создается небла¬ гоприятное мнение. Можете вы представить суду других свидетелей? У Генри оставалось очень мало надежды. Появившаяся было вера в благополучный исход дела понемногу таяла, но тут у него мелькнула неясная мысль, что милое личико 703