капрал, легонько отстраняя ее.— Право, моя спина со¬ всем не похожа на дорогу, ведущую прямо в рай. И как я буду смотреть в глаза мо¬ ему начальнику, если не вы¬ полню его приказаний? Сту¬ пайте-ка вниз да спросите разрешения у лейтенанта Мейсона, а тогда можете вво¬ дить к арестанту хоть целый полк попов! Еще и часу не прошло, как мы сменили на посту ополченцев, и я не хочу, чтобы про нас говори¬ ли, будто мы несем службу хуже, чем какая-то пехтура. — Пропустите эту жен¬ щину,— сказал Данвуди стро¬ го: ои только теперь заме¬ тил, что на посту стоит сол¬ дат из его отряда. Капрал отдал честь своему офицеру и молча отсту¬ пил. Солдат взял па караул, и хозяйка вошла к Генри. — Внизу дожидается преподобный отец,—сказала она,— он приехал облегчить вашу душу, готовую рас¬ статься с телом, и заменит нашего духовника, ибо тот отлучился, чтобы выполнить обряд, который нельзя отло¬ жить: о и хорогшт старого мистера X. — Ирослгтс его войти,— ответил Генри с лихорадоч¬ ным нетерпением.— Но пропустит ли его часовой? Я бы по хотел, чтобы друга вашего священника без всякого поч¬ тения задержали на пороге как подозрительного человека. Теперь все смотрели на Данвуди, который, взглянув на часы, вполголоса обменялся несколькими словами с Гепри и быстро вышел из комнаты. Френсис последовала за ним. Генри высказал майору свое желание повидаться также с другим священником по собственному выбору, и майор обещал прислать пастыря из города Фишкила, че¬ рез который ои должен был проехать на пути к парому, где хотел дождаться возвращения Харпера. Вскоре на по¬ роге появился Мейсон. Он охотно согласился выполнить просьбу хозяйки, и преподобного отца пригласили войти. 723

Вошедший за Цезарем священник, за которым следо¬ вала и фермерша, был человек средних лет; вернее, он перевалил за вершину жизни и уже спускался вниз по склону. Он был выше среднего роста; впрочем, может, он только казался высоким из-за чрезмерной худобы; все черты его резкого и строгого лица как будто застыли в суровой неподвижности. Должно быть, радость и мило¬ сердие никогда не смягчали его нахмуренного чела, омра¬ ченного ненавистью ко всем человеческим порокам. Черные косматые брови нависали над ввалившимися гла¬ зами, смотревшими сквозь зеленые стекла громадных оч¬ ков с такой свирепостью, словно возвещали о приближе¬ нии страшного суда. Все в нем дышало фанатизмом и беспощадным стремлением карать. Черные с проседью волосы, разделенные прямым пробором, падали длинными прядями ему на плечи, прикрывая щеки, словно темные шторы. На этой отталкивающей голове красовалась боль¬ шая треугольная шляпа, надвинутая на самый лоб и за¬ тенявшая всю физиономию. Одет он был в черный по¬ рыжевший сюртук, такого же цвета штаны и чулки, а на ногах носил тусклые башмаки, наполовину скрытые гро¬ мадными пряжками. Священник важно вошел в комнату, сухо кивнул всем головой и молча, с достоинством уселся на поданный ему негром стул. Несколько минут никто не прерывал зловещего молчания; Генри, сразу проникшийся к посетителю неприязнью, тщетно старался ее преодолеть, а странный пастырь то и дело испускал тяжелые вздохи и стоны, которые, казалось, грозили разорвать слабую связь между его возвышенной душой и ее безобразной оболочкой. Старый мистер Уортон, глядевший на эти мрачные приготовления с тем же чувством, что и его сын, увел Сару из комнаты. Священник отнесся к его уходу с насмешливым пренебрежением и принялся напевать всем известный псалом тем унылым, гнусавым голосом, каким принято петь псалмы в Восточных штатах1. — Цезарь,— заметила мисс Пейтон,— подай джентль¬ мену что-нибудь подкрепляющее: после такой поездки он в этом, наверное, нуждается. — Я черпаю силы не из земных источников,— прого¬ ворил священнослужитель глухим, замогильным голо¬ 1 Восточными здесь названы штаты Новой Англии, в то время населенные пуританами, не признававшими католических обрядов. 724

сом.— Сегодня я уже трижды служил моему господу и не ослабел; однако будет благоразумнее поддержать эту бренную плоть, ибо сказано: «Трудящийся достоин на¬ грады за труды свои». И, раскрыв громадную пасть, он влил в нее изрядную толршу поданного ему коньяку и проглотил его с такой же легкостью, с какой простой смертный обычно скло¬ няется к греху. — Я опасаюсь, сэр, что усталость помешает вам вы¬ полнить обязанности, которые, по доброте сердечной, вы взяли на себя. — О женщина! — с силой воскликнул пришелец.— Кто может сказать, что я когда-либо уклонялся от выпол¬ нения долга? Но «не судите, да не судимы будете», и но воображайте, будто смертный может познать промысел божий. — Что вы! — кротко возразила мисс Пейтон, которую немного коробили его речи.— Я никогда не сужу ни по¬ ступков, ни намерений моих ближних, а тем более пред¬ начертаний всевышнего. — Это похвально, женщина, весьма похвально! — крикнул священник, вскинув голову с высокомерным пре¬ зрением.— Смирение приличествует твоему полу и поло¬ жению, иначе твоя слабость приведет тебя к грехопаде¬ нию, и тогда «бездна разверзнется перед тобой». Мисс Пейтон, пораженная странным поведением этого пастыря, но привыкшая говорить почтительно обо всем, что касается религии, хотя порой было бы лучше промол¬ чать, ответила: — Есть высшая сила, которая всегда готова помочь нам в добрых делах, если мы призываем ее с верой и сми¬ рением. Священник угрюмо взглянул на нее и, состроив пост¬ ную мину, продолжал таким же неприятным тоном: — Не всякий, кто взывает к милосердию, будет услы¬ шан. Пути господни неисповедимы, и на земле «много званых, но мало избранных». Легче говорить о смирении, нежели смириться душой. Хватит ли у тебя смирения, о жалкий червь, чтобы отречься от себя и тем прославить господа? А если нет, то убирайся прочь, как мытарь и фарисей! Такой жестокий фанатизм был необычен в Америке, п мисс Пейтон начала опасаться, не поврежден ли у посе¬ 725

тителя рассудок, однако, вспомнив, что его послал очень известный и почитаемый священнослужитель, она ото¬ гнала это подозрение и сказала сдержанно: — Быть может, я ошибаюсь, считая, что бог милосерд ко всем, но это утешительная вера, и я не хотела бы ее утратить. — Милосердие даруется только избранным! — вос¬ кликнул ее собеседник с необыкновенной горячностью.— Вы же находитесь в «долине греха, осененной смертью». Разве вы не поклонница суетных церемоний, введенных тщеславной церковью, которую хотят утвердить здесь наши тираны, вместе с законами о гербовом сборе и пош¬ линой на чай? 1 Отвечай мне, о женщина, и помни, что небо слышит твои слова,— разве ты не принадлежишь к этим идолопоклонникам? — Я поклоняюсь богу моих предков,— ответила мисс Пейтон, делая Генри знак, чтобы он молчал,— и не создаю себе иных богов, несмотря на мое невежество. — Да, да, я знаю вас, все вы люди самодовольные, преданные папе, любители церемоний и обрядов и почи¬ татели книжных проповедей. Неужели ты думаешь, жен¬ щина, что святой Павел читал по написанному, когда об¬ ращался с проповедью к верующим? — Боюсь, что я мешаю вам,— сказала мисс Пейтон, вставая с места.— Лучше я оставлю вас наедине с моим племянником и пойду помолюсь одна, хотя мне и хотелось присоединиться к его молитвам. С этими словами она вышла из комнаты вместе с фер¬ мершей, которая была немало удивлена и огорошена не¬ умеренным пылом своего нового знакомого; и, хотя доб¬ рая женщина думала, что мисс Пейтон и все ее единоверцы стоят на прямом пути к гибели, она все же не привыкла 1 В 1765 году английский парламент издал закон о гербовом сборе (налог, взимающийся путем обязательного употребления гербовой бумаги при составлении официальных документов или же наклеивания на них гербовых марок) в своих колониях в Се¬ верной Америке. Закон этот вызвал бурный протест у местного населения и через год был отменен. В 1773 году английский пар¬ ламент принял «чайный закон», по которому чай, ввозимый из Англии в Америку, освобождался от пошлины, но был обложен не¬ большим налогом. Колонисты отказались покупать чай; в декабре 1773 года группа бостонцев напала на английский корабль и вы¬ бросила в море находившийся на нем груз чая. Это так называемое «Бостонское чаепитие» непосредственно предшествовало войне за независимость Северной Америки. 726