слушать такие резкие и оскорбительные предсказания об ожидающей их участи. Генри с трудом подавлял в себе возмущение этим ни¬ чем не вызванным нападением на его кроткую и безобид¬ ную тетушку; однако, как только дверь захлопнулась за ней, он дал волю своим чувствам. — Должен сознаться, сэр,— горячо воскликнул он,— что, принимая служителя божия, я надеялся увидеть хри¬ стианина, человека, сознающего свои слабости и потому снисходительного к слабостям других. Вы ранили кроткое сердце добрейшей женщины, и, по правде сказать, мне совсем не хочется, чтобы к моим молитвам присоединился такой беспощадный заступник. Священник стоял, с достоинством выпрямив свою то¬ щую фигуру, и проводил выходящих женщин взглядом, полным презрительной жалости. Он выслушал запальчи¬ вое замечание капитана совершенно равнодушно, не обра¬ тив на него никакого внимания. Вдруг в комнате раздался какой-то новый голос: — Такие разоблачения довели бы многих женщин до обморока; впрочем, мои слова и так оказали нужное дей¬ ствие. — Кто здесь? — вскрикнул Генри, с удивлением ози¬ раясь вокруг и отыскивая того, кто это сказал. — Это я, капитан Уортон,—сказал Гарви Бёрч и, сняв зеленые очки, открыл свои проницательные глаза, блестевшие из-под наклеенных бровей. — Боже милостивый — Гарви! — Молчите,— серьезно ответил разносчик.— Это имя не следует произносить, и, уж во всяком случае, не здесь, в сердце американской армии. С минуту Бёрч молчал, оглядываясь вокруг с волне¬ нием, лишенным низкого чувства страха, и продолжал мрачно: — Одно это имя привлечет тысячу палачей, и, если меня снова схватят, у меня останется очень мало надежды на спасение. Я затеял сейчас весьма опасное дело, но я не могу спать спокойно, зная, что невинному человеку грозит собачья смерть, тогда как я мог бы его спасти. — Нет,— возразил Генри, и лицо его вспыхнуло от благодарности.— Если вам угрожает такая ужасная опасность, уходите так же, как вы сюда пришли, и предо¬ ставьте меня моей участи. Данвуди сейчас принимает 727

решительные меры, чтобы спасти меня; и, если ему уда¬ стся в течение этой ночи встретить мистера Харпера, то я, наверное, буду на свободе. — Харпера! — повторил разносчик, так и застыв с поднятыми руками, ибо собирался вновь надеть зеленые очки.— Что вы знаете о Харпере? И почему вы думаете, что он вам поможет? — Он сам обещал мне. Разве вы забыли недавнюю встречу с ним в доме моего отца? Тогда он обещал мне свою помощь. — Помню. Но разве вы знаете, кто он... то есть, по¬ чему вы думаете, что он в силах вам помочь? И почему вы уверены, что он помнит данное вам слово? — Если есть на свете человек, чье лицо — воплощен¬ ное благородство, доброта и честность, то это Харпер,— ответил Генри.— К тому же у Данвуди есть могуществен¬ ные друзья в мятежной армии, и мне лучше дождаться решения моей судьбы, сидя на месте, чем обрекать вас на верную смерть, если вы будете обнаружены. — Капитан Уортон,— сказал Бёрч серьезно и настой¬ чиво, с опаской озираясь вокруг,— если я не спасу вас, никто вас не спасет. Ни Харпер, ни Данвуди не сохранят вам жизнь. Если вы не уйдете отсюда со мной в течение часа, завтра утром вы умрете на виселице, как убийца. Да, таковы у нас законы: тому, кто сражается, убивает и грабит, оказывают всякие почести, а тому, кто служит своей родине как шпион, будь он самый верный, самый бескорыстный человек, достается всеобщее презрение, и его казнят, как самого подлого преступника. — Вы забываете, мистер Бёрч,— с возмущением воз¬ разил молодой человек,— что я не подлый тайный шпион, который обманывает и предает! Ведь я не совершил пре¬ ступления, в котором меня обвиняют. Бледное, худое лицо разносчика вспыхнуло огнем, но кровь тут же отхлынула от его щек, и он спокойно отве¬ тил: — Я сказал вам правду. Сегодня поутру я встретил Цезаря, ехавшего по вашему поручению, и мы составили вместе с ним план побега, который спасет вас, если нам удастся его выполнить, иначе вы погибли. И я повторяю еще раз: кроме меня, цикакая сила в мире, даже сам Ва¬ шингтон, не в состоянии вас спасти. — Я согласен,— сказал Генри, убежденный его серь¬ 728

езным тоном и поддаваясь страху, вновь проснувшемуся в его душе. Разносчик знаком велел ему молчать и, подойдя к двери, открыл ее с тем же бесстрастным, суровым видом, с каким недавно вошел в комнату. — Послушай, друг, никого не впускай сюда,— сказал он часовому,— мы будем молиться и хотим быть одии. — Не думаю, чтобы кто-нибудь вздумал помешать вам,— ответил солдат, насмешливо прищурив глаза,— но, если родным заключенного придет в голову войти к нему, я не имею права их останавливать; я получил приказ и должен его выполнять, к тому же мне, ей-богу, все равно, попадет ли англичанин в рай или нет. — Дерзкий грешник! — воскликнул мнимый па¬ стырь.— Неужели ты не знаешь, что такое страх божий? Говорю тебе, если ты хочешь избежать наказания в день страшного суда, не впускай сюда никого из этих идоло¬ поклонников, да не помешают они молениям праведных. — Хо-хо-хо! Из вас вышел бы достойный начальник для сержанта Холлистера! От ваших проповедей он оне¬ мел бы во время переклички. А ну-ка, потише,— коли вы поднимете здесь такой шум своими разглагольствова¬ ниями, что заглушите нашу сигнальную трубу и ребята, сидя за грогом, прозевают сигнал и пропустят вечерний сбор, уж вам не поздоровится, верьте моему слову! Если вам так хочется побыть с ним одному, то вставите свой нож в дверной замок. Или вам нужен целый кавалерий¬ ский полк, чтобы охранять ваш молельный дом? Разносчик послушался этого совета и тотчас запер дверь, приняв меры предосторожности, которые ему под¬ сказал драгун. — Вы переигрываете,— заметил Уортон, боявшийся, что все откроется,— и проявляете слишком большое рве¬ ние. — Для пехотинца или ополченца из Восточных шта¬ тов это, может, и было бы чересчур заметно,— сказал Гарви, развязывая узел, который ему подал Цезарь,— но с этими драгунами надо держаться смело. Робкий чело¬ век, капитан Уортон, ничего у них не добьется. Однако подойдите сюда: вот черная оболочка для вашего краси¬ вого лица,— и он вынул черную маску из пергамента и надел ее на Генри.— Хозяин и слуга должны на время по¬ меняться местами. 729

— По-моему, он ни капли не похож на меня,— ска¬ зал Цезарь, с отвращением разглядывая своего преобра¬ зившегося молодого господина. — Погоди минутку, Цезарь,— ответил разносчик со свойственным ему порой скрытым юмором.— Надо еще прикрыть ему голову шерстью. — Так еще хуже, чем было! — воскликнул раздоса¬ дованный слуга.— Разве цветной человек походит на овцу? Никогда у меня не была такая губа, Гарви: эта губа толстая, как сосиска. Немало труда положили заговорщики, чтобы с по¬ мощью разных ухищрений изменить наружность капитана Уортона, но, когда все было закончено, они добились под умелым руководством Бёрча такого полного превраще¬ ния, что заметить подделку мог бы только необыкновенно проницательный наблюдатель. Темной маске придали такую форму, что она переда¬ вала не только цвет, но и все особенности африканского лица, а искуспо сделанный из черной и белой шерсти па¬ рик почти не отличался от черных с проседью волос Це¬ заря; даже сам он одобрил его и нашел, что эта прекрас¬ ная подделка отличается от образца только качеством материала. — Во всей американской армии лишь один человек мог бы узнать вас, капитан Уортон,— сказал разносчик, с удовлетворением осматривая дело своих рук,—но он не встретится у пас на пути. — Кто же это? — Тот, кто вас задержал! Он разглядел бы вашу бе¬ лую кожу даже сквозь деревянную обшивку. А теперь скиньте оба все, что на вас надето, и поменяйтесь платьем. Цезарь, получивший подробные наставления от раз¬ носчика еще во время утренней встречи, принялся быстро сбрасывать свою грубую одежду, в которую молодой че¬ ловек начал облачаться, не в силах отделаться от некото¬ рого неприятного чувства. В поведении разносчика проглядывала странная смесь осмотрительности и юмора; первую черту порождало яс¬ ное сознание угрожавшей им опасности и необходимости принимать все меры, чтобы ее избежать, вторую же — по¬ нимание комизма создавшегося положения. Бёрч действовал быстро и хладнокровно, что объясня¬