стойным вместилищем. Ради такой высокой цели, несом¬ ненно, стоит провести рискованный эксперимент. — Не зиаю, не знаю,— задумчиво сказал старик.— Всех этих козявок и ползучих гадов, которых развесили на вас, бог сотворил для прерий, и я не вижу, что тут хо¬ рошего — посылать их в другие края, где им будет не по себе. К тому же, сидя вот так на осле, вы можете сослу¬ жить нам службу, хотя меня не удивляет, что вам-то са¬ мому это невдомек — ведь вы, книжники, не привыкли, чтобы от вас был какой-нибудь толк. — Но какую пользу могу я принести в этих тяжких узах, когда животные функции организма, так сказать, замирают, а духовные и интеллектуальные притупляются в силу тайной симпатической связи, объединяющей дух и материю? Эти две орды язычников, наверное, затевают кровопролитие, и, хотя я не очень к тому расположен, больше будет смысла, если я займусь врачеванием ран, вместо того чтобы тратить драгоценные минуты в поло¬ жении, унизительном и для души и для тела. — Пока у краснокожего гремит в ушах боевой клич, он не смотрит на раны, и лекарь ему ни к чему. Терпе¬ ние — добродетель индейца, но и христианину оно тоже к лицу. Поглядите-ка на этих разъяренных скво, друг док¬ тор. Я ничего не смыслю в нраве дикарей, если они не готовы, проклятые, растерзать нас, чтобы утолить свою кровожадность. Ну, а пока вы будете сидеть на осле да сердито хмурить брови, хоть такое выражение вам и не¬ привычно, они, пожалуй, побоятся колдовства и не по¬ смеют на нас броситься. Я сейчас как генерал перед нача¬ лом битвы, и мой долг так расположить свои силы, чтобы каждый выполнял задачу, по моему суждению, наиболее для него подходящую. Я немножко разбираюсь в этих тонкостях и готов поручиться, что ваше терпение нам сей¬ час окажется куда полезней любого вашего подвига. — Слушай, старик,— крикнул Поль, наскучив нето¬ ропливыми и многословными объяснениями траппера,-- не оборвешь ли ты две вещи сразу: свой разговор, кото¬ рый, спору нет, приятен за блюдом с дымящимся буйво¬ ловым горбом, да эти чертовы ремни, которые, скажу но опыту, никогда приятны не бывают. Один взмах твоего ножа принесет сейчас больше пользы, чем самая длинная речь, когда-либо сказанная в кентуккийском суде. — Да, суды поистине «счастливые охотничьи поля», 346

как говорят краснокожие, для того, кто боек на язык, а другого ничего делать не умеет. Я и сам попал раз в эту берлогу беззаконья, и ведь за сущий пустяк — за оленью шкуру. Бог им прости, они ведь не знали, что делали, и полагались только на свое слабое суждение, так что их бы надо пожалеть. А все же невесело было глядеть, как ста¬ рика, который всегда жил на открытом воздухе, закон сковал по рукам и ногам и выставил на посмешище перед женщинами и детьми богатого поселка. — Если ты так смотришь на оковы, мой дорогой друг, так подтверди свои взгляды делом и поскорей освободи нас,— сказал Мидлтон, которому, как и бортнику, медли¬ тельность их верного товарища стала казаться не только излишней, но и подозрительной. — Я бы с радостью разрезал эти ремни, особенно твои, капитан. Ведь ты солдат, и тебе было бы не только любо¬ пытно, но и полезно понаблюдать хитрые приемы и уловки сражающихся индейцев. А этому нашему другу все равно, увидит он битву или нет, потому что с пчелами воюют совсем не как с индейцами. — Старик, эти шутки по поводу нашей беды по мень¬ шей мере неуместны. — Да, да, твой дед был человек горячий и нетерпели¬ вый, и нечего ждать, чтобы детеныш пантеры ползал по земле, как детеныш дикобраза. А теперь помолчите-ка оба, а я буду говорить будто только о том, что происходит сейчас в лощине. Так мы усыпим их бдительность и за¬ ставим закрыться глаза, которые только и высматривают, какую бы учинить пакость или жестокость. Во-первых, вам следует знать, что предатель тетон, по всей видимо¬ сти, отдал приказ всех нас как можно скорей убить, но только втайне и без шума. — Боже великий! И ты позволишь, чтобы нас перере¬ зали, как беззащитных овец? — Тише, тише, капитан. В горячности мало проку, когда нужно действовать не силой, а хитростью. Ах, и мо¬ лодец наш пауни! Любо-дорого смотреть! Как он сейчас скачет от реки, чтобы заманить врага на свой берег! А ведь и мои слабые глаза видят, что на каждого его воина при¬ ходится по два сиу!.. Так вот, я говорил, что торопливость и опрометчивость до добра не доводят. Даже ребенку ясно, как обстоит дело. Между индейцами нет согласия насчет того, как с нами поступить. Одни боятся цвета на¬ 347

шей кожи и с радостью нас отпустили бы, а другие глядят на нас, точно голодные волки на лань. Да только когда па совете племени начинаются споры, милосердие редко берет верх. Вон видите этих иссохших и злобных скво... Да нет, вам с земли их не видно. Но они здесь и готовы наброситься на нас, точно разъяренные медведицы, как только придет их час. — Слушай, почтеннейший траппер,— перебил Поль угрюмо,— ты нам все это рассказываешь для нашего удо¬ вольствия или для своего? Если для нашего, то лучше по¬ молчи, я и так от хохота чуть не задохнулся. — Тише,— сказал траппер, ловко и быстро рассекав ремень, которым правая рука Поля была притянута к телу, и тут же бросив нож рядом с кистью этой руки.— Тише, малый, тише! Нам повезло! Старухи повернулись посмотреть, почему в лощине поднялся такой крик, и нам пока ничего не грозит. А теперь берись-ка за дело, но только осторожно, чтобы никто не заметил. — Спасибо тебе за одолжение, старый мямля,— про¬ бормотал бортник,— хоть оно маленько запоздало, как майский снег. — Эх, неразумный мальчишка! — с упреком молвил траппер. Он уже отошел в сторонку и, казалось, внима¬ тельно следил за маневрами отрядов на берегах реки.— Неужели ты никогда не поймешь мудрость терпения? Да и ты, капитан. Хоть сам я не из тех, кто принимает к сердцу обиду, а все-таки я вижу: ты молчишь, потому что не желаешь больше просить одолжения у того, кто, по- твоему, нарочно не торопится. Ну конечно, оба вы молоды, гордитесь своею силой и смелостью. И, по-вашему, стоит вам только освободиться от ремней, как вся опас¬ ность останется позади. Но кто много видел, тот больше и размышляет. Если бы я, как суетливая женщина, ки¬ нулся освобождать вас, старухи сиу увидели бы это, и что бы с вами было? Лежали бы вы под томагавками и но¬ жами, точно беспомощные, хнычущие дети, хоть рост у вас богатырский и бороды, как у мужчин. А ну, капитан, спроси у нашего приятеля бортника, мог бы он сейчас, столько часов пролежав в ремнях, справиться с тетон- ским мальчуганом, а не то что с десятком безжалостных и разъяренных скво? — Твоя правда, старик,— подтвердил Поль, шевеля затекшими руками и ногами, уже совсем освобожденными 318

от ремней.— Ты кое-что в этом понимаешь. Подумать только, я, Поль Ховер, который никому не уступит ни в борьбе, ни в беге, сейчас чуть ли не так же беспомощен, как в тот день, когда впервые явился в дом к старому Полю, который давно уже скончался,— прости ему, гос¬ поди, все прегрешения, совершенные им, пока он пребы¬ вал в Кентукки! Вот моя нога уперлась в землю — если можно верить глазам, а ведь я поклялся бы, что между ней и землей еще целых шесть дюймов. Послушай, прия¬ тель, раз уж ты столько сделал, так будь любезен, не до¬ пускай этих проклятых скво, о которых ты нам столько рассказал интересного, подойти к нам ближе, пока я не разотру руки и не буду готов с ними встретиться. Траппер, кивнув в знак согласия, направился к дрях¬ лому индейцу, уже готовому приступить к возложенному на него делу, и предоставил бортнику размять затекшие члены, а затем освободить и Мидлтона. Матори не ошибся в выборе исполнителя своего крова¬ вого замысла. Это был один из тех безжалостных дика¬ рей, каких в большем или меньшем числе можно найти среди любого племени; они нередко отличаются в войнах, проявляя отвагу, питаемую врожденной жестокостью. Ему было незнакомо рыцарское чувство, в силу которого ин¬ дейцы прерий считают более славной заслугой взять тро¬ фей у сраженного врага, нежели убить его, и радость убийства он всегда предпочитал торжеству победы. Если более честолюбивые и гордые воины кидались в бой, ду¬ мая только о славе, он под прикрытием какого-нибудь холмика или куста приканчивал раненых, которых поща¬ дили его более благородные соплеменники. Ни одна же¬ стокость, совершенная племенем, не обходилась без его участия, и никто не слышал, чтобы он хоть раз выска¬ зался в совете за милосердие. С нетерпением, которого не могла подавить даже при¬ вычная сдержанность, он ждал минуты, когда можно бу¬ дет исполнить волю великого вождя, без чьего одобрения и могущественной поддержки он никогда бы не осме¬ лился на этот шаг, неугодный слишком многим в племени. Но между враждебными отрядами, того и гляди, должна была завязаться битва, и с тайным злорадством он понял, что настала пора приступить к желанному делу. Когда подошел траппер, старый индеец уже раздавал ножи злобным старухам, а те, принимая оружие, распе- 349