по судам и уж никак не хотел бы жить на земельном уча¬ стке, который отмерил шериф; но в этом законе все же есть разумный смысл, и можно им руководиться на деле. А потому торжественно заявляю, что сегодня я буду его держаться и всем и каждому воздам, что ему положено, не больше. На этом месте Ишмаэл замолк и обвел взором своих слушателей, как будто хотел проверить по их лицам, ка¬ кое впечатление произвела его речь. Когда его глаза встре¬ тились с глазами Мидлтона, тот ответил ему: — Если надо, чтобы злодей был наказан, а тот, кто никого не обидел, отпущен на свободу, то вы должны по¬ меняться со мной местами и стать узником, а не судьей. — Ты хочешь сказать, что я причинил тебе зло, когда увел молодую даму из дома ее отца и завез против ее воли так далеко в дикие края,— возразил невозмутимый скваттер, нисколько не рассерженный этим обвинением, но не испытывая, видимо, и угрызений совести.— Я не стапу добавлять к дурному поступку ложь и отрицать твои слова. Покуда время шло, я успел па досуге обдумать ото дело. И, хотя я не из тех, кто быстро думает и кто умеет или делает вид, что умеет мигом разобраться в сути вещей, а все же я человек рассудительный и, когда дадут мне время поразмыслить, не буду зря отрицать правду. Так что я подумал и решил, что это была ошибка— отни¬ мать дочку у родителя, и теперь ее отвезут туда, откуда ее привезли, со всей заботой, целую и невредимую. — Да-да,— вставила Эстер,— он правду говорит. Бед¬ ность да работа совсем его замучили, а тут еще от шерифа покоя не было. .Вот он в дурную минуту и пошел па злое дело. Но он слушал, что я ему говорила, и снова вернулся на честную дорожку. Нехорошо это и опасно — приводить чужих дочерей в мирную и послушную семью. — А кто тебе спасибо скажет, после того, что ты уже сделал? — пробормотал Эбирам со злобной усмешкой, ко¬ торую обманутая алчность и страх делали еще отврати¬ тельней.— Уж если ты выдал дьяволу расписку, то только из его рук и получишь ее назад. — Помолчи! — сказал Ишмаэл, простерши могучую руку в сторону шурина, и этот грозный жест сразу заста¬ вил того замолчать.^- Ты каркал мне в уши, как ворона. Если бы ты в свое время поменьше говорил, я бы не знал этого стыда. 3(57

— Раз вы перестали заблуждаться и поняли, где спра¬ ведливость,— сказал Мидлтон,— то не останавливайтесь на полдороге и, поступив великодушно, приобретите себе друзей, которые могут оградить вас от будущих неприят¬ ностей со стороны закона. — Молодой человек,— перебил его скваттер, угрюмо нахмурившись,— ты тоже сказал достаточно. Если бы я побоялся закона, тебе не пришлось бы сейчас смотреть, как Ишмаэл Буш чинит правосудие. — Не заглушайте в себе добрых намерений. А если вы задумали причинить вред кому-нибудь из нас, то помните, что рука закона, хоть вы его и презираете, достает далеко: он порой не торопится, но всегда достигает своей цели. — Да, он правду говорит, скваттер, истинную прав¬ ду,— вмешался траппер, который, как обычно, не пропу¬ стил мимо ушей ии одного слова, сказанного при нем.— Здесь у нас, в Америке, эта рука куда как хлопотлива и частенько тяжело ложится на людей, а ведь тут по срав¬ нению с другими странами человек, говорят, больше волен следовать своим желаниям. И поэтому он тут куда счаст¬ ливей, и мужественней, и честнее тоже. А знаете, друзья, ведь есть места, где закон до того хлопотлив, что прямо указывает человеку: вот так-то ты будешь жить, вот так-то ты умрешь, а вот так-то распрощаешься с миром, когда тебя пошлют предстать пред судьей небесным. Да, грешно оно, такое посягательство на власть того, кто создал своих тварей вовсе не затем, чтобы их перегоняли, как скотину, с пастбища на пастбище, как только вздумается их глупым и себялюбивым пастырям, берущимся судить об их нуж¬ дах и потребностях. Что же это за несчастные страны, где сковывают не только тело, но и разум и где божьи созда¬ ния, как рождаются младенцами, так до конца и остаются в свивальнике через грешные измышления людей, кото¬ рые не убоялись присвоить себе право, принадлежащее лишь великому владыке всего сущего! Пока траппер высказывал эти столь уместные сужде¬ ния, Ишмаэл ни разу не перебил его, хотя и смотрел на него далеко не дружеским взглядом. Когда старик дого¬ ворил, скваттер повернулся к Мидлтону и продолжал так, словно его не прерывали: — Что касается нас с тобой, капитан, так обиды нане¬ сены обоюдно. Если я причинил тебе горе, уведя твою жену — с честным намерением вернуть ее тебе, как только 368 12

сбудутся расчеты вот этого дьявола во плоти,— так ведь и ты ворвался в мой лагерь, помогая и способствуя, как выражаются законники про многие честные сделки, уни¬ чтожению моей собственно¬ сти. — Но ведь я только стре¬ мился освободить... — Мы квиты,— перебил его Ишмаэл, который, решив дело к собственному удоволь¬ ствию, нисколько не интере¬ совался мнением других.— Ты и твоя жена свободны и можете отправляться куда и когда хотите. Эбнер, раз¬ вяжи капитана. И вот что: если ты согласен подождать, когда я двинусь обратно к поселениям, то я подвезу вас обоих в повозке. А не хо¬ чешь — твое дело, была бы честь предложена. — Пусть я понесу за мои грехи самую тяжкую кару, если я забуду ваш честный поступок, хотя совесть в вас заговорила и не сразу! — вскричал Мидлтон, бросаясь к плачущей Инес, как только его развязали.— И, друг мой, даю слово солдата, что ваше участие в похищении будет забыто, что бы ни решил я предпринять, когда доберусь до места, где рука правосудия еще не утратила силу. Угрюмая улыбка, которой скваттер ответил на его за¬ верения, показала, как мало он ценит обещание, данное от души молодым человеком в первом порыве радости. — Я решил так не из страха и не из милости, а потому что, па мой взгляд, это справедливо,— промолвил он.— По¬ ступай, как тебе кажется правильным, и помни, что мир велик, в нем хватит места и для меня и для тебя, и, может, нам больше никогда не доведется встретиться. Если ты доволен — хорошо, а не доволен — так попробуй рассчи¬ таться, как захочешь. Я не буду просить пощады, если ты меня одолеешь. Теперь, доктор, твой черед. Пора навести 13 Фснимор Купер. Том III 369

порядок в наших счетах, а то в последнее время они что-то запутались. Мы с тобой заключили честный договор, на перу и совесть, и как же ты его соблюдал? Безмятежная легкость, с какой Ишмаэл умудрился пе¬ реложить ответственность за все происшедшее с себя па своих пленников, в сочетании с обстоятельствами, не по¬ зволявшими философски рассматривать спорные этические вопросы, сильно смутила тех, кому так неожиданно при¬ шлось оправдываться, когда они в простоте душевной по¬ лагали, что их поведение заслуживало только похвалы. Овид, живший всегда в эмпиреях чистой теории, совсем растерялся, хотя, будь он больше искушен в мирских де¬ лах, он, возможно, не усмотрел бы в создавшейся ситуа¬ ции ничего необычайного. Достойный натуралист отнюдь не первым оказался в положении, когда вдруг его призвали к ответу за те самые поступки, какие, на его взгляд, дол¬ жны были снискать ему всеобщее уважение. Возмущен¬ ный таким поворотом дела, он все же постарался не уда¬ рить лицом в грязь и выдвинул в свою защиту доводы, какие первыми пришли ему на ум, правда несколько смя¬ тенный. — Действительно, существовал некий компактум, пли договор, между Овидом Батом, доктором медицины, и Иш- маэлом Бушем, виатором, или странствующим земледель¬ цем,— сказал он, стараясь выбирать выражения помяг¬ че,— и отрицать это я не склонен. Я признаю, что оным договором обуславливалось, или устанавливалось, что не¬ кое путешествие будет совершаться совместно, или в об¬ ществе друг друга, до истечения известного, точно озна¬ ченного срока. Но, поскольку срок полностью истек, я за¬ ключаю, что, по справедливости, указанное соглашение можно считать утерявшим силу. — Ишмаэл! — с досадой перебила Эстер.— Не заводи разговоров с человеком, который умеет ломать кости не хуже, чем вправлять их, и пусть этот чертов отравитель убирается восвояси со всеми своими коробочками и пу¬ зырьками. Обманщик он, и больше ничего! Отдай ему по¬ ловину прерии, а себе возьми другую половину. Ле¬ карь, нечего сказать! Да поселись мы в самом что ии на есть гнилом болоте, никто из детей у меня не заболеет, и не буду я говорить разные слова, которые не прожу¬ ешь,— обойдусь корой вишневого дерева да капелькою- двумя укрепляющего напитка. Скажу тебе, Ишмаэл: не по 370