сердцу мне спутники, из-за которых у честной женщины отнимается язык... И ведь такому все равно, порядок у нее в хозяйстве или нет. Мрачное выражение, не сходившее с лица скваттера, на мгновение смягчилось почти лукавой усмешкой, когда он ответил: — Одному его искусство не по душе, Истер, а другому оно, может быть, и по душе. Но раз ты желаешь его от¬ пустить, я не стану вскапывать прерию, чтоб затруднить ему путь. Ты свободен, приятель, и можешь возвратиться в поселения. Советую тебе там и оставаться, потому что такие люди, как я, редко заключают сделку, да зато не любят, чтоб ее так легко нарушали. — А теперь, Ишмаэл, — победоносно продолжала его жена, — чтобы в семье у нас был мир, лад и сердечный по¬ кой, покажи-ка тому краснокожему и его дочке, — тут она указала на старика Ле Балафре и овдовевшую Тачи- чону, — дорогу в их селение, и скажем им на прощанье: «Идите с богом, а нам и без вас хорошо». — По законам индейской войны они — плеиппки пау- ни, и я не могу нарушать его права. — Берегись дьявола-искусителя, муженек! У него много уловок, и легко попасть в его сети, когда* он зама¬ нивает тебя своими лживыми видениями! Послушай ту, кому дорого твое честное имя, и отошли ты подальше эту чумазую ведьму. Скваттер положил на плечо Эстер свою широкую ла¬ донь п, глядя ей прямо в глаза, сказал торжественно п строго: — Женщина, нам предстоит важное дело, а у тебя блажь на уме. Помни, что мы должны совершить, и забудь свою глупую ревность. — Правда, правда, — прошептала его жена, отходя к дочерям. — Господи, прости меня, что я хоть на минуту об этом забыла! — А теперь поговорим с тобой, молодой человек. Ты не зря приходил на мою вырубку, будто выслеживая пчелу,— заговорил Ипшаэл, немного помолчав, как бы затем, чтобы собраться с мыслями. — С тобой у меня счеты посерьезней. Ты не только разорил мой лагерь, а еще и выкрал девицу, которая в родстве с моей женой и которую я прочил себе в дочери. Это обвинение сильней взволновало присутствующих, 371

чем предыдущие. Сыновья скваттера все, как один, с любо¬ пытством уставились на Поля и Эллен, отчего бортник сов¬ сем смутился, а девушка, застыдившись, опустила голову. — Вот что, друг Ишмаэл Буш,— сказал наконец Поль, вдруг обнаружив, что его обвиняют не только в похищении невесты, но и в грабеже.— Я не стану отрицать, что не очень-то вежливо обошелся с твоими горшками и плош¬ ками. Но, может быть, ты назовешь их цену, и мы покон¬ чим дело миром, забыв про обиды. У меня было не слиш¬ ком благочестивое настроение, когда мы влезли на твою скалу, ну, и я, понятно, больше бил посуду, чем пропове¬ довал. Но деньгами можно зачинить дыру хоть на каком кафтане. А вот с Эллен Уэйд дело обстоит не так-то просто. Разные люди смотрят на брак по-разному. Иные думают, что стоит ответить «да» и «нет» на вопросы судьи или свя¬ щенника — кто там окажется под рукой,— и готово, по¬ лучай счастливую семью. А я полагаю так: если де¬ вушка на что решилась, нечего ее силком удерживать. Правда, я не говорю, что Эллен то, что она сделала, со¬ вершила без всякого принуждения; и она, выходит, ни в чем не виновата — вон как тот осел, который ее увез, и тоже против воли, и это он, поклянусь вам, подтвердил бы, когда бы умел говорить не хуже, чем реветь. — Нелли,— сказал скваттер, оставив без внимания эту оправдательную речь, которая казалась Полю очень убедительной и остроумной.— Нелли, ты поторопилась уйти от нас в широкий и недобрый мир. Целый год ты ела и спала в моем лагере, и я уже надеялся, что вольный воздух границы пришелся тебе по вкусу и ты пожелаешь остаться с нами. — Пусть ее поступает, как хочет,— пробормотала Эстер, но-прежнему держась в стороне.— Тот, кто мог бы склонить ее остаться с нами, спит среди холодной голой прерии, и теперь нам ее не переубедить. Женщина к тому же всегда своенравна, и уж если она что забрала в голову, так поставит на своем, как ты сам хорошо знаешь, муже¬ нек, а то бы я не была сейчас здесь и не стала бы матерью твоих детей. Скваттеру, видно, было нелегко отказаться от своих планов в отношении смущенной девушки, и, прежде чем ответить жене, он обратил свой тупой, тяжелый взгляд на равнодушные лица сыновей, будто в надежде, что хоть один из них мог бы занять место погибшего. Поль не пре¬ 372

минул уловить этот взгляд и, точнее, чем обычно, отгадав тайные мысли скваттера, решил, что нашел средство устранить все трудности. — Яснее ясного, друг Буш,— сказал он,— что в этом деле существуют два мнения: твое — в пользу твоих сы¬ новей, и мое — в мою собственную пользу. На мой взгляд, есть только один мирный способ уладить спор — выбирай из своих ребят любого, и мы с ним пойдем погулять в пре¬ рию. Кто останется там, тот больше не сможет вмеши¬ ваться в чужие семейные дела; а кто вернется, тот пусть уж сам поладит с девушкой. — Поль! — с упреком, чуть дыша, прошептала Эллен. — Ничего, Нелли, не бойся,— шепнул в ответ просто¬ душный бортник, которому и в голову не пришло, что волнение его возлюбленной может быть порождено не только опасением за него.— Я примерился к каждому из них, а уж ты можешь положиться на глаз человека, кото¬ рый не раз прослеживал пчелу до ее лесного улья. — Я ничего насильно навязывать ей пе стану,— про¬ молвил скваттер.— Если ее и вправду тянет в поселения, пусть так и скажет. Я ей ии пособлять, ни помехи чинить не буду. Говори же, Нелли, говори свободно, ни за себя и ни за кого другого не бойся. Хочешь ты оставить нас и вернуться с этим молодцом в поселения или же оста¬ нешься и разделишь с нами то немногое, что есть у нас и что мы тебе предлагаем от чистого сердца? После такого призыва Эллен больше не могла коле¬ баться. Сперва она смотрела робко, украдкой. Но потом ее лицо залилось румянцем, дыхание участилось, и нетрудно было понять, что ее природная живость и смелость взяли верх над девичьей застенчивостью. — Вы приютили меня, нищую, всеми брошенную си¬ роту,— сказала она срывающимся голосом,— когда другие, те, кто по сравнению с вами живут, можно сказать, в бо¬ гатстве, предпочли забыть обо мне. Да наградит вас бог за вашу доброту! Того немногого, что я делала для вас, и всего, что я еще могла бы сделать, не хватит, чтобы отпла¬ тить за одно это доброе дело. Мне не по сердцу ваша жизнь. Она не похожа на ту, к какой я привыкла с дет¬ ства, и я хочу совсем другого. Но все же, если бы вы не похитили эту милую, ни в чем не повинную молодую даму у ее друзей, я бы никогда вас не оставила, пока вы сами не сказали бы: «Иди, и да благословит тебя господь». 373

— Что дурно, то дурно, об этом спору нет, и все бу¬ дет исправлено, насколько это можно сделать без опаски. А теперь скажи напрямик: останешься ты с нами или уедешь? — Я обещала жене капитана,— ответила Эллен, снова потупив глаза,— не покидать ее. И раз уже она видела столько обид от всех, она вправе ждать, чтобы хоть я-то сдержала слово. — Развяжите молодца,— сказал Ишмаэл, и, когда его распоряжение было исполнено, он поманил к себе сыно¬ вей, поставил их в ряд перед Эллен и продолжал: — А те¬ перь скажи без уверток правду. Вот все, что я могу тебе предложить, не считая сердечного приема. Растерявшаяся девушка смущенно переводила взгляд с одного юноши на другого, пока не остановила глаза на искаженном тревогой лице Поля. И тут чувство восторже¬ ствовало над требованиями приличий. Она бросилась борт- иику на грудь и подтвердила свой выбор, громко зарыдав. Ишмаэл сделал знак сыновьям отойти и, явно огорчен¬ ный, хотя и не удивленный таким исходом, сказал твердо: — Бери ее и обходись с ней честно и ласково. Такую жену всякий с радостью ввел бы в свой дом, и не хотел бы я услышать, что с ней приключилась какая-нибудь беда. Ну, а теперь я рассчитался с вами, надеюсь, по всей спра¬ ведливости, никого из вас не обидев и не утеснив. Мне осталось задать только один вопрос — спросить у капи¬ тана: хочешь ты для обратной дороги воспользоваться моими упряжками или же нет? — Я слышал, что солдаты из моего отряда ищут меня близ селений пауни,— ответил Мидлтон,— и я думаю по¬ ехать с вождем, чтобы соединиться со своими людьми. — Тогда чем скорее мы расстанемся, тем лучше. Ло¬ шадей в лощине много. Выбирай себе любых и оставь нас с миром. — Мы не можем уехать, пока не будет освобожден этот старик, который более полувека был другом моей семьи. Что он сделал дурного, что его не отпускают на свободу? — Не задавай вопросов, на которые можно услышать в ответ только ложь,—сказал скваттер угрюмо.— С трап¬ пером у меня свои счеты, и нечего вмешиваться в них офицеру американской армии. Уезжай, пока дорога от¬ крыта. 374